Человек с горящим взором

Возвращался в Москву я молча, что в мои привычки не входило и мне самому казалось странным. Сойдя на вокзале, я уже собрался пойти на обещанное свидание с одной из девушек, с которыми крутил шашни тогда, но я всё сравнивал и сравнивал эту девку с Леной и думал — все сравнения в пользу Лены даже при том, что я её почти не знал. Вот зато свою стерву я знал хорошо — что ни день, то конфликт на пустом месте из-за её капризов. Так что я твёрдо решил, что нужно начать новую жизнь и, не предупредив предыдущую пассию о смене своих планов, сел на автобус к Труженникову переулку, где Лена и жила — адрес её из головы моей не выходил. Уже сойдя с транспорта в нужном районе, по пути для храбрости я завернул в закусочную, что находилась по пути. Сев за маленький круглый столик, я в одиночку выпил в этом шалмане семьсотграммовую бутылку портвейна, и сразу почувствовал в себе нужный градус решительности. По указанному адресу находилась трёхкомнатная коммунальная квартира. Сбоку от двери находились три звонка, подписанные фамилиями жильцов. Вот засада, спросил я у Лены и имя, и отчество, а про фамилию-то забыл! Нажал на все три звонка, пусть все выйдут, там и разберусь! Мне открыла строгая женщина в очках: — Вы к кому? — А вы кто? — сморозил я, сразу выдав женщине своё состояние. Держался-то я уверенно, даже ноги не подкашивались, но несло от меня, наверное, будь здоров. — Да вы пьяны! — воскликнула женщина. Но я сориентировался: — Здесь живёт Лена? — Да, — не стала отпираться женщина. — Я к ней, позовите её. Женщина ушла, закрыв дверь, и не возвращалась пятнадцать минут. У меня кончилось терпение и я снова позвонил в три звонка. Мне снова открыла эта же женщина: — Вы к кому? — Я к Лене, позовите её! На этот раз женщина всё-таки вернулась и разрешила мне войти. Лена встретила меня в коридоре весьма удивлённая: — Не ожидала, что ты придёшь и вообще вспомнишь адрес… — Память у меня цепкая… — я уверенно завернул на кухоньку, где семья Лены уже садилась ужинать. — Я Фелисата Сергеевна, мать Лены, — представилась строгая женщина, уже слегка подобрев. — Будете голубцы? — Да, — согласился я, хотя на тот момент ни разу этот продукт не видел и не пробовал. — Сколько вам? Ладно, давайте два, — Фелисата положила мне котлеты, завёрнутые в жареный капустный лист. Я съел их с аппетитом — после портвейна-то! Фелисата оценила мой аппетит: — Вам добавки? Сколько? — Давайте ещё два, — охотно я согласился. Разговорившись, мы засиделись до половины первого. Хотя я об этом нисколько не жалел, в результате я опоздал на метро, которое и тогда, и до сих пор закрывается в час ночи. Конечно, для меня никогда не было проблемой ходить пешком через всю Москву, я делал так и раньше, но на этот раз я очень устал и потому пошёл ночевать поближе, чем к себе домой — к двум тётям, что жили недалеко от Красной площади. Мой звонок в дверь разбудил их, а мой вид, истасканный и пьяный, откровенно напугал. Всполошившись, они запустили меня внутрь и позволили лечь на диване, даже не потребовав раздеться. Но с утра меня ждал серьёзный, хотя и малосодержательный разговор, весь смысл которого можно было выразить в одной фразе: — Чтобы это было в первый и последний раз! Поэтому в следующие два раза, когда я засиживался у Лены допоздна, я ночевал, запершись в большом коммунальном туалете. Ложился на свою куртку прямо на полу и не открывал всю ночь, как бы ни стучали в дверь. Уже только на четвёртую ночь Лена спросила, как я добирался до дома так поздно? — А никак не добираюсь, я ночую в общественном туалете, — спокойно признался я. — Давай лучше ты будешь ночевать у нас, — Лена взяла меня за руку, а Фелисата улыбнулась: — Только у нас туалет маленький, ты в нём не пометишься. Что делать будем?..