Офицер

Следующие дни прошли вязко и тягуче. Алексей то просыпался, то снова терял сознание. Не единожды он чувствовал женские руки на разгорячённой коже, интересно испытывала ли Миронова отвращение в эти минуты? Но отчётливее всего он запомнил пару неловких прикосновений к волосам. Это было… странно? Швабрин абсолютно терялся в предположениях, почему Пётр это сделал? Зачем он вообще всё это затеял? Все эти мысли и тревоги ужасно его изнуряли. Просыпаясь с каждым разом Алексей чувствовал себя всё хуже и хуже. Даже сейчас, только-только открывая глаза, он уже хотел провалиться обратно в беспамятство. Но почувствовав мягкую перину под собой, пересилил себя и огляделся. Комната, в которой лежал Алексей, была небольшой, но очень уютной. Всё вокруг так и дышало чем-то родным и домашним. Вдруг дверь распахивается и на пороге появляется женщина, она подходит ближе меняет Швабрину повязку на лбу и, заметив, что тот очнулся, зовёт Петра. – Ну познакомь же нас, Петенька – говорит она, вошедшему в комнату Гринёву. Тот неловко улыбается и наклоняется над Алексеем. – Знакомься, друг, это моя матушка, Авдотья Васильевна. А это, матушка, Алексей Швабрин, мой сослуживец – Швабрин тоже хочет что-нибудь сказать, но в горле так пересохло, что с непривычки и слова не вымолвишь. Наконец, перебросившись ещё парой фраз с сыном, женщина уходит, оставив молодых людей наедине – Как ты себя чувствуешь? – руки Петра тут же зарываются в волосы Алексея, тот льнётся к ласкам и от удовольствия прикрывает глаза. – Мх, думаю скоро пойду на поправку – вымученно произносит Швабрин, сам он так не думает. Алексей вообще не уверен что доживёт до выздоровления, да и не очень то хочет на самом деле. Просто… Ну, не хочется расстраивать Гринёва, не зря же он Швабрина сюда привёз. – Хорошо – Пётр наклоняется чуть ниже и сталкивается с Алексеем носами, смущённо улыбается и поправляет чёлку – тогда поправляйся – он уходит, оставляя Швабрина в недоумении. Жизнь в доме Гринёвых текла спокойно и размеренно. Через несколько дней Алексей поправился, он начал выходить из комнаты, принимать еду вместе со всеми. И, глядя на людей вокруг, на родителей Петра, на него самого и его переглядки с Машей, Швабрин чувствует как его сердце тонкими иголками пронзает горечь. Первые пару дней Алексей плакал после приёмов пищи. Эта идиллия, раз за разом возникающая в гостиной, просто убивала его. Простая мысль о том, что у него никогда не было и не будет такой семьи, которую образовывали Гринёвы с Мироновой, заставляла всё тело неконтролируемо дрожать. В общем на этом празднике жизни Швабрин чувствовал себя лишним. И, видимо, таковым являлся. Гринёвы старшие, Алексея особо не жаловали, предпочитая его игнорировать. Маша старалась не попадаться на глаза. И даже Пётр не обращал на него внимания. Всё это давило. И чем дальше, тем меньше времени Швабрин проводил в усадьбе. Он поднимался с рассветом и уходил в деревню, наблюдать за крестьянским бытом. Для московского дворянина абсолютно всё было в новинку. Алексей даже пробовал заговорить с местными, но те отвечали неохотно со страхом, потому он быстро бросил это дело. Больше всего Швабрину нравилось в поле. Алексей проводил бессонные ночи лежа на голой земле и глядя в небо. В астрономии он был неплох, а потому всё время угадывал созвездия. Вот малая медведица, а вот большая. Красота. Швабрину нравилось так проводить дни. В полном одиночестве. Днем отсыпался в скрытом от глаз закутке, а ночью любовался звёздами. Ел он мало и редко, только когда возвращался в дом. Это не был бойкот. Вовсе нет. Просто… не хотелось. Вот и всё. Однажды это сыграло с ним злую шутку. Он упал в обморок от голода. Прямо на глазах у дворовых крестьян. Алексей просыпается в своей комнате. За окном темно. Он садиться на кровати, как вдруг дверь медленно открывается, Швабрин, повернув голову, следит глазами за каждым движением Петра. Тот садится рядом, кладёт руку Алексею на талию и ждёт ответной реакции. Швабрин отворачивается, но с места не двигается, лишь слегка двигает ногу, чтобы их с Гринёвым колени соприкасались. – Как тебе здесь, нравиться? – Пётр кладёт голову Алексею на плечо и прикрывает глаза. Его дыхание щекочет Швабрина, он невольно улыбается. – Да, милое местечко. Мне нравиться здешняя природа – Алексей задумывается и вновь становиться грустным. Он поворачивается встречается взглядом с Гринёвым – А ещё у тебя очень хорошие родители. – Да, я знаю – Пётр обнимает Швабрина, гладя руками по спине и утыкается носом в шею – Как ты себя чувствуешь? Я давно тебя не видел. Слышал, ты упал в обморок. – Да, но сейчас мне гораздо лучше. Спасибо за беспокойство. И всё же.. почему ты спас меня? Привёз сюда.. Я же чуть не убил тебя. Почему ты это делаешь? – на Алексея всё происходящее давит. Поведение Гринёва его нервировало, заставляло быть начеку всё время, ожидая подставы. – Я.. – Гринёв хмуриться и поднимает недовольный взгляд на Швабрина – Я думаю мы квиты, после того что случилось – Алексей в недоумении поднимает бровь. Что? Квиты? – И... – Пётр, покраснев, вновь спрятался лицом в сорочке – Мне, ну.. это было так странно, жарко и.. Такого я никогда не чувствовал. Это был настоящий взрыв и.. – Гринёв продолжает путанно изъясняться, но Швабрин больше не слушает. Он понял. Всё сразу стало таким простым и понятным. Ничего не изменилось, этот юноша прижимающийся к нему, такой же как и все. Швабрин успокаивается, зарывается рукой в волосы Петра и целомудренно целует его. Дальше Гринёв сам углубляет поцелуй. Алексей послушно принимает его неумелые ласки, падает на кровать и почувствует руки Петра на боках. – В этот раз будь осторожнее, пожалуйста – сипло произносит Швабрин. Он закрывает глаза и ждёт продолжения. Но оно не происходит. Алексей поднимает взгляд на Гринёва. Тот глядит на него неуверенно и удивлённо – В чём дело? – спрашивает Швабрин. – Так просто? Я думал, ну… – Пётр заливается краской но взгляд не отводит – Мне казалось, что после первого раза, ты не захочешь делать это. –Но разве ты пришёл не за этим? – Алексей касается щеки Гринёва и тот слегка наклоняеться – Так вот он я. Лежу под тобой. Делай что хочешь – Пётр смотрит на Швабрина с грустью и сочувствием. Он ложиться Алексею на грудь и какое-то время не двигается. – Я ведь не такой, Лёш, совсем не такой. Я... Я ничего не буду делать без твоего желания. Больше никогда. Я обещаю – Гринёв поднимается и уходит, оставляя Швабрина наедине с его демонами.