У каждого из нас свой ад в душе — «память»

                                                                «Настоящее время»      За последние две недели я устал. Сильно. Есть желание выйти в окно. Многие решат, что вот, у тебя же свадьба через недельку, это и забивает все мысли. Не каждый может устроить всё за месяц. Постоянные мысли о том, как всё пройдёт и сложится ли из тех заветных четырёх букв словосочетание «счастливое будущее». Постоянная дрожь в коленках, нарушение сна и питания. И всякая такая ересь, которую называют мандраж. Но нет. Как бы мне не хотелось направить мысли и всего себя - всё стремительно льётся в другое русло. Всё это время перед глазами был Масленников. Ничего не помогает. Ложусь спать - его неизменившаяся наглая улыбка. Тот же смех. И этот чёртов аромат карамели. Словно мой воспалённый мозг  решил поиздеваться. Чего не возьми, о чём не подумай, как не вдохни аромат любимой девушки рядом. Переплетение прошлого и нынешнего образа Масленникова. Изменился ли он? Нет. Люди не меняются, они просто меняют своё отношение к ситуации. Но этот человек не поменял его. С чем убегал - с тем и примчался. Мысли никак не хотели цепляться за настоящее. Хотя вернее будет сказать, что они вспоминают другое настоящее. Не то, за что так хотелось схватиться и держаться крепче, обвив руками и ногами, а ещё и зубами можно вцепиться. Мы сами строим своё счастье по кирпичикам. Но у меня сложилось впечатление, что на данном этапе я принялся сносить к чертям ту стену, которую успел возвести. Метания. Невозможность предотвратить неизбежное. Хочется перенестись к маме в квартиру. Когда по возвращении домой тебя встречает приятный аромат материнской любви. Пироги, чай с ромашкой или же шиповником, яблоки. Знакомые магнитики на холодильнике. Комната своя и нижний ящик в столе, в котором хранятся случайные фотографии Димы и Сударя. И только сейчас я понял, что боялся отпустить прошлое, поэтому не сжег к чертям все фотокарточки, как только уехал Масленников. Но нельзя жить прошлым. Надо уметь отпускать. Всё, пазл сложился. Я болел этим человеком, в то время как он обзавёлся вакциной да маской. И постоянно ходил и тряс перед моим лицом заветной пробиркой. Но вот незадача. Пока человек играется  другим - забывает вовремя принять антидот и сам заражается. Но смог ли я поймать нужную склянку или же он заныкал её во внутренний карман и перед носом крутил подкрашенной водой?      Пора закрыть Гештальт. Встретиться с главным врагом. Пройти наконец-то этот уровень, покончив с боссом. И вот, теперь моя голова пуста. Пришло решение, которое всегда было со мной, но страх(?) никак не давал прохода нужной мысли. Можно перевернуться на бок и обнять Алию, на что та сквозь сон только прижмётся сильнее. И теперь царство Морфея открывает свои ворота, радостно впуская меня.                                                                                  «Май 2019»      Сколько раз я уже врал самому себе, что это последняя встреча? Сбился со счёта, на десятом перестал сгибать пальцы. Не могу простить себя за то, что каждый раз бегу к нему на поклоны. Никак не мог развязать себе руки, будто кто-то специально при каждом моём рывке их сильнее затягивал. Но этот кто-то всем нам известен. И уже в который раз я с разбега прыгаю в ту же самую пропасть? Когда же у меня появятся силы прекратить это? Видимо никогда. Не получится как ветрянкой на один раз. Хотя кто-то говорит, что можно повторно заболеть ей. Но тут и один то раз сложно зелёнкой прижечь, не говоря уже о повторном лечении. Это не любовь.      Но вот опять мозги отказываются работать. Потому что старший не даёт мне думать. Терзает моё тело в прямом смысле слова, а вот сердце в переносном. Дыхание вновь сбивается, а в горле пересохло от громких стонов. Но что-то не позволяет полностью расслабиться. Будто назойливая муха жужжит около уха. Но вот что ей нужно от меня?   — Дим, — отдышавшись, произнёс я, перевёл взгляд на парня, — Что-то не так ведь.   — В каком смысле? — тот ещё отдышаться не успел, а уже вскочил с кровати, принимаясь одеваться.   — Не уходи, — приподнявшись на локтях, дотронулся рукой до спины мужчины, — Ты каждый раз убегаешь практически сразу к себе. Хоть раз усни со мной.      Масленников задумался. О чём именно - только ему понятно. Но было заметно, как тот напрягал извилины, чтобы в очередной раз придумать отговорку. Но по какой-то неведомой мне причине тот отложил футболку и развернулся лицом ко мне. О чём-то напоследок подумав, всё же аккуратно присел сначала на край кровати. После более уверенно придвинулся ко мне. Я же немного перекатился к краю, уступая старшему место. Устроившись как мне удобнее, озвучил свои мысли вслух.   — Ты до этого всегда отказывался, а тут всё же остался. Это что-то новенькое, — немного поёрзал на груди Масленникова, тот покорчился.   — Захотел и остался, — Дмитрий по привычке пожал плечами, забыв о моей голове. Бережно, как показалось, правой рукой придержал меня. Левой же приобнял за талию. Пальцы начали что-то выводить на рёбрах, но не мог думать что именно, было щекотно.   — Я надеюсь, что ты не сбежишь после этого, — с ноткой веселья произнёс я, прикрыв глаза.   — Спи, карамелька, — поцеловал меня в лоб Масленников.   — Карамелькой тебя я должен называть, — пробормотал я, — От тебя постоянно несёт ей.   — Ну, а для меня этот запах ассоциируется с тобой, — выдохнув, сказал Дмитрий.   — А кто-то хотел на мне проверять ту теорию, — зевнул я, начиная потихоньку проваливаться в сон.   — Спокойной ночи, — уже тише промолвил Масленников, потянувшись к выключателю настольной лампы.      Комната погрузилась во тьму. Была бы идеальная тишина, если бы не моё сопение засыпающего человека. Масленников  пролежал в таком положении неизвестно сколько времени. Вслушивался в размеренное дыхание, сквозь темноту пытался рассмотреть тело, которое ото сна стало почему-то немного тяжелее. Прошло  больше двадцати минут, на кухне вновь тихонько загудел холодильник. В этой комнате намного лучше слышимость всех действий на кухне, нежели в его. Перевёл взгляд на стену с фотографиями. В кромешной тьме сложно увидеть что-то, но воспоминания сами выстраивали эти снимки перед глазами. Настолько они въелись в голову и записались на подкорку. Можно даже не подходить ближе, чтобы без ошибок сказать, где что расположено. Не успел заметить, как это выучилось. От «просмотра» стены оторвал прыжок на кровать. Изи пришла спать к хозяину на подушку. Питомица даже не успела прийти на законное место, как начала издавать ласкающую слух мелодию.      Пора. Нельзя задерживаться. Чем дольше лежишь в кровати с этим человеком, тем сильнее в будущем пожалеешь об этом решении. Но так лучше. Уходи пока не возникли серьёзные чувства, чтобы было не так больно в будущем. Да даже в самолёте, потому по пути в аэропорт уже начнёт грызть совесть о таком исчезновении. Но так будет лучше для обоих. Эти «отношения» изначально были обречены. У них не было будущего. Только у каждого своё. По отдельности.      Выпутавшись из тёплых объятий, поспешил как можно тише встать с кровати. Бросил взгляд на часы. Отлично, спокойно успеваю на самолёт. Придётся душ принимать уже в неизвестном месте. Потому что шум льющейся и бьющейся о кафель воды может разбудить. И только уезжать будет сложнее. Не хочу объяснять, почему так поступил. Убежать проще, чем сесть за стол переговоров и выкурить трубку Мира. Только почему-то осознание того, что от самого себя не скрыться всегда уходит на второй план. Думаешь, что ты особенный и тебя это дерьмо не затронет. Когда-нибудь умная мысль придёт вовремя, а не опосля. Но всё кончается. Дружба. Отношения. Доверие. Любовь. Взаимопонимание. Чувство ответственности. Но было ли оно изначально или только казалось, что есть? Но Масленников решил всё за двоих, не давая права голоса младшему. А будет ли от этого лучше, как обычно обещают другие, поможет ли время сгладить острые углы?      Старший полностью оделся, уже готовый уходить навсегда. И из этой полюбившейся квартиры и из жизни Эмиля. Масленников почти бесшумно проходит в свою комнату и берёт собранную сумку. Вот почему в этот раз они спали не у него. Он не хотел, чтобы младший увидел её.      И вот, вроде больше ничего не держит, можно уходить. Но нет. Минутная слабость заставляет в последний раз взглянуть на умиротворённое лицо юноши. Ведь завтра на нём заиграет сильная боль утраты. Но это завтра. А сейчас тот отдыхает. Зайдя в комнату, Масленников прошёл обратно до кровати. Изи уже не мурлыкала, спала, свернувшись калачиком. Старший погладил на прощание полюбившуюся кошку. И вновь посмотрел на Эмиля. Кудряшка выпала из общего бардака на голове. Дмитрий не удержался и вернул блудного сына обратно к своим сородичам. Отдёрнув руку, запустил её в карман. Оттуда появился какой-то белый листок. Это был конверт с объяснениями. А точнее гнилыми отмазками. Положив объяснительную на прикроватную тумбочку, всё же отвернулся. Теперь точно всё. Покинув комнату, удалился в прихожую. Ключи в верхний ящик, где когда-то постоянно лежали разные брелоки Эмиля, пока тот всё же не пересилил себя и не убрал их. Больше встреч с прошлым не планировал старший, поэтому перевёл дыхание и сделал это. Вышел из квартиры. И из жизни Эмильена. Как тому казалось, навсегда.                                                                                                     ***      Я даже не сразу понял, что Масленников ушёл.      Хотелось бы проснуться от нежного поцелуя Масленникова. Но Изи опередила того, начав вылизывать все, что попадает ей под язык. И себя, и подушку, и голову хозяина.   — Ну Изи, ну что ты за животное, — пробурчал сквозь сон я, лениво открывая один глаз, — Ни себе ни людям.      Привычно убедившись, что старшего вновь нет в моей кровати, притянул к себе кошку и обнял её. Та была совсем не против, ведь это наш маленький ритуал каждое утро. Той ничего не оставалось только, как мурлыкать и перебирать лапками.      Но нельзя всё утро провести в кровати, как бы ни хотелось, но, увы. Нужно было вставать. Сегодня моя очередь готовить завтрак. Так как в квартире стояла гробовая тишина, значит, Дима ещё дрыхнет. Можно особо не спешить. Никто не подскочит неожиданно к кровати и не будет кричать, что пора поднимать ленивую задницу и плестись готовить, ведь «Эмиль, у нас всё честно. Два дня я на кухне - два ты. Мне тоже было влом торчать с утра с ножиком в руках»      В последний раз потянувшись, всё же принялся выпутываться из плена тёплого одеяла. Который час? Переведя взгляд на тумбочку, заметил белый листок, сложенный пополам. Интерес к времени пропал. Протянул руку к записке, после всё же взял. Навеяло знакомым запахом карамели. Это уже всё, крыша едет. Развернув листок, увидел неидеальный почерк Димы.   «Эмиль,      Решил, что отправлять СМС будет слишком жестоко по отношению к тебе, поэтому лови письмо. Я не умею говорить красиво, только так. Отношения зашли в тупик. Не вижу смысла тянуть это, нужно заканчивать. Тебе будет легче без меня, не стоит губить свою жизнь. Пойми, если бы ты тогда не начал всё это - я бы и не подступился к тебе. Мне было и так хорошо. Но ты захотел большего. А я не могу дать тебе «большего», это не про меня. Спасибо за любовь, а теперь прочь из моей головы. Поверь, не всем мечтам суждено сбыться. А наша случайная связь являлась твоими мечтаниями.                                                                                                                                Твоя несбывшаяся мечта,  Дима»      Тогда-то мой мирок и рухнул. Руки сами опустились, не смогли больше держать почему-то вмиг потяжелевший листок. Всё к этому и шло. Но почему я этого не замечал? Почему не хотел увидеть? Конечно, слёзы от обиды застилали мне весь обзор. Но я всё же дотянулся до своего телефона. По памяти набрал нужный номер. А в ответ на все мои попытки по ту сторону телефона девушка отвечала, что номер не существует. До боли закусив губу, не мог принять реальность. Наверно, именно в этот момент половина меня прекратила своё существование. Никак не хотелось осознавать, что взаправду ничего и не было. Только то, что придумал себе мой воспалённый мозг. А был ли вообще Масленников или я сошёл с ума? Может какая-нибудь авария и кома? Но нет, осмотревшись, увидел комнату, которая вмиг начала вызывать отвращение. Вскочив с кровати, подбежал к двери. Ретировавшись в соседнюю комнату, обнаружил непривычную пустоту. Так чисто в ней было только в момент нашего въезда. Все ящики открыты, кровать небрежно заложена. И ни одного намёка о том, какие воспоминания хранят стены квартиры в целом. Что-то кольнуло в районе сердца, а после перебралось к горлу, сжав его в тиски. Приступ астмы, от которой как мне казалось я смог избавиться благодаря Диме. Но нет. Пришли к тому, от чего пытались убежать. Одиночество и предательство. И единственное, что хотелось сделать - умереть. Ведь как в этот момент казалось - это единственный выход из ситуации. Но всегда есть лазейка. Скорее всего, только этот лучик, осенивший меня, дал шанс на жизнь.                                                                                           ***      Приятный майский ветер играет в чехарду в моих кудряшках. Но я слишком разбит, чтобы это замечать. Перед глазами то и дело всплывали моменты с Масленниковым.  Его сильные руки, которые так властно перехватывали мои. Небрежные поцелуи в шею. Безразличие и раздражение от частого появления в его жизни помимо постели. Как давно он планировал уехать? И почему, Чёрт бы его побрал, не решил всё сам рассказать, а через несчастную бумажку? Трус. Мы оба. Я - не смог противостоять его обаянию. Он - молча улетел. Из-за потока мыслей не заметил, как пришёл на набережную. Недалеко от моего местонахождения слышалась приятная музыка и чьё-то пение. С каждым шагом слышимость становилась лучше, в какой-то момент даже смог увидеть девушку и музыкантов. Не смог долго всматриваться в них. Мне было не до этого, был занят поисками в каждом прохожем знакомых очертаний. Все жители города неспешно прогуливались, я же мчался навстречу неизвестно чему. Ничего и никого вокруг не замечал. Только собственное сбитое дыхание-кряхтение и бешеный стук сердца. Этот микс полностью затмил все звуки разом. Дышать становилось с каждым вздохом тяжелее, чьи-то пальцы вновь прочно вцепились в глотку, не желая отпускать. Глаза защипало, но не могу разобрать из-за чего. Толи дыхания, толи переизбытка чувств и обиды, что именно со мной´ так поступили. В который раз за вечер завибрировал телефон в заднем кармане джинсов, но абонент всё так же не сможет дозвониться до меня. Руки невольно ползут к шее, приходится замедлить шаг. Пальцы нервно вцепились за край ворота футболки, но при яром оттягивании легче не становилось. Невольно задрал голову, будто это поможет задышать опять. Но всё резко прекращается - меня кто-то зовёт и параллельно пытается достучаться, немного прихватывая за локоть. Пытаюсь сфокусироваться, даже начинает с глаз сходить пелена. Девушка. Обеспокоенная. Притом сильно.   — Молодой человек, — в который раз зовёт приятная на внешность девушка с длинными кудрявыми волосами, — Как вы? Может вызвать скорую? — впервые я увидел в незнакомом человеке столько испуга и переживания в свой адрес.   — Ингалятор, — только и смог произнести я, сжав ладонь на кармане кофты, куда предусмотрительно перед выходом из дома бросил нужную вещь.   — Можно? — тоненькая ручка вмиг оказалась совсем рядом.      Момент - возвращение к жизни.   — Я Алия, — чуть подождав, произнесла девушка.                                                                       «Настоящее время»       Волнение накатывает волнами. Алии нет рядом, потому что перед свадьбой нельзя видеться молодожёнам. И в таком роде ещё огромное количество традиций и своих заморочек. Смысл мне говорить, что это устарело? Если родители Алии знают лучше меня - пусть. Конечно, непривычно находиться одному в нашем доме. Нет возможности подойти и без двойственности спросить, как она провела день. Обнять любимую и защитить нас обоих от мира, который существует вне стен нашего маленького королевства. Когда-то приходится выходить из зоны комфорта. И вот этот момент настал. На один день меня выгнали. Можно сказать, выпустили в дикую природу и смотрят, как пытаюсь выживать. Но не учли важного - я смог пережить потерю когда-то важного для меня человека. Так что просидеть ночь на кровати казалось самым простым. Но только до ночи нужно было дожить. Я бы с радостью занялся самокопанием и анализом происходящего в жизни. Уже даже приготовился и представлял, как буду некоторыми догадками и сомнениями портить крохи хорошего настроения. Ведь что может быть лучше, если не самокопание? Но моим планам не суждено исполниться. Как только с чашкой чая уселся на диван, а на коленки запрыгнула Изи, зазвонил телефон. Пришлось отложить на неопределённый срок планы и всё же ответить на звонок… Артёма. Ведь он мой свидетель, а если будет лучше  звучать, то ша́фер. Кто знает, что может прийти в голову такому человеку как Чернец. Вдруг придётся битый час доказывать, что шутить про отмену свадьбы у алтаря  плохая идея. Ведь гости могут принять близко к сердцу и начнут кидать ботинками, а девушки и вовсе закричат, что зря плакали и портили макияж.   — Да Тём, — отпив чай, всё же ответил на вызов я.   — Я так не могу, — протараторил друг. На фоне слышен голос Юлии, но слова сложно разобрать.   — Ты точно мне это говоришь? Или случайно набрал и сейчас ругаешься с Юлей? — вернулось чувство пальцев на шее, которое чуть больше полугода назад, наконец, отпустило.   — Ко мне только что приходил Масленников, — выдал Чернец, после чего замолчал.   — У него завтра такое событие, а ты его с настроя сбиваешь! — слышался повышенный голос девушки, на что Чернец только шикнул.   — Что ему от тебя нужно было? — попытался держать себя в руках. Прекрасно понимаю, что не имею права проявлять какие-то эмоции в адрес Масленникова. Но пальцы невольно сильнее сжали кошку, на что та недовольно зашипела.   — Он хотел с тобой поговорить, — на выдохе ответил Чернец, шаркая ногами по ковру, — Всё пытался твой адрес узнать.   — О чём вы успели поговорить? — с замиранием сердца спросил я. Затаил дыхание против воли.   «— Какого чёрта ты сейчас находишься в моей квартире? — рыкнул Чернец, войдя на кухню, где сидел Масленников.   — И тебе привет, мой старый верный друг, — ленивая улыбка старшего раздражала, так и хотелось ударить, чтобы хоть когда-то тот перестал тянуть лыбу, — А меня твоя любовь выпустила. Она так была рада познакомиться с лучшим другом своего супруга.   — Тём, — тихо послышалось из-за спины, повернул голову в её сторону.   — Юсь, — с нажимом, но без грубости начал Артём, всё также бросая через плечо, — Подожди в комнате. Я позже объясню всё.      Послышались шаркающие звуки, а после прикрытие двери. Выдохнув через нос, словно бык, перед тем как побежать навстречу  красной тряпке, вновь сильнее сжал руки. Двинулся к столу, присел напротив недруга, тот вновь улыбнулся, садясь поудобнее.   — Что ты забыл у меня дома? — рыкнул Чернец, практически перегнувшись через стол, — Вали отсюда и не отравляй ауру и жизнь.   — Что же ты такой грубый то, — цокнул  Масленников, немного подавшись вперёд, — Я с миром пришёл. Скажи адрес Эмиля. Нам нужно поговорить с ним.   — Нет, — ровно произнёс Чернец, откидываясь на стуле, — Ты принял решение за вас обоих тогда. А сейчас Эмиль это сделал. Он не желает тебя видеть. Пойми, — немного наклонил корпус вперёд, будто готовился раскрыть секрет человечества, — Нельзя. Вернуть. Прошлое.      Масленников нахмурился, после его брови взлетели вверх, будто его собеседник разговаривал на выдуманном языке. Подскочил как ужаленный в задницу, нервно захрустел пальцами, подходя к окну.   — Как это нельзя вернуть прошлое? — удивлённо произнёс Масленников, высматривая что-то или кого-то в окне.   — Не-а, нельзя, — помотав головой в знак протеста, расслабил плечи Артём, — Поезд давно уже ушёл. Представляешь, но у людей есть своя жизнь. Мир не крутится вокруг тебя.   — Но Эмиль ничто без меня, — не веря замотал головой Дмитрий, всё же опять поворачиваясь к собеседнику лицом, — Видел бы ты, как он упрашивал меня с ним спать хотя бы по дружбе.   — И после этого ты хочешь его вернуть? — обречённо выдохнув, закинул голову Чернец, — Вот кто вообще ничего не поменял в жизни, так это ты. С таким мышлением, зачем тебе опять Эмиль?   — Но я понял, что люблю его, — выпалил Дмитрий, осматривая интерьер квартиры, — Да, мне нужно было время, чтобы в себе разобраться и принять это. Но Эмиль должен был меня дождаться, — с надеждой перевёл взгляд на хозяина квартиры.   — Тебе нужен собеседник что ли? — вскинув бровь, серьёзно спросил Чернец, — Мы с тобой никогда не общались, поэтому иди свои догадки строй в другом месте. А если хочешь, чтобы послушали, то поставь кактус и ему жалуйся на сложности. Уходи из моего дома и жизни. Повторюсь, ты здесь незваный гость, который отравляет всё, к чему прикасается.   — Скажи Эмилю, что я остановился у нас дома, — последнее, что произнёс Масленников перед уходом»      Чернец пересказал вкратце их диалог, на что Юля постоянно просила остановиться. Неосознанно я начал злиться. На всех. На Артёма, который не виноват в визите незваного гостя. На Масленникова, который посмел прийти к важному для меня человеку. И главное - на самого себя. Мне не хватало смелости всё же собраться и поговорить с ним. Ведь так никогда от прошлого не сможешь отделаться. Хотя бы попытаться, может даже понять, почему он так поступил. Но ангел на плече громко шептал, что от такого человека честного ответа невозможно услышать. А демон, змей искуситель, колол ядовитыми иголочками, забираясь всё глубже в организм. Проникая в каждую клетку, сея затеи «А поехали всё же, интересно же проверить температуру лапши, которую будут активно и аккуратно развешивать на уши». Но где же голос разума, который даст хорошую затрещину, тем самым вправив мозги. Или подойдёт ко мне с вытянутыми ладошками, в которых лежит важный орган со словами «Держи, у тебя выпало».      Изи  неожиданно вколола коготь в нежную кожу на ноге. Яд моментально проник под кожу, проникая в кровь. В глазах на мгновение неоновой вывеской загорелось «узнать правду». Но согнать наваждение получилось только около двери квартиры. Не нашей с Алей.   — Эмиль? — не веря спросил Масленников, как только открыл дверь, отходя с прохода.      И только в тот момент я понял, что сорвался, как не знаю кто, бросив всё. Но зачем? Вот он, ненавистный человек ждал, затаив дыхание, когда я вновь прыгну в этот омут. Но не в этот раз. Замотав головой, развернулся на 180°, чтобы ноги как привели сюда, так и увели. Всё сами, они же самостоятельные у нас. Точно также как и мозг. И вот вроде только смог вырваться из плена змея, как ощутил, что меня затягивает в самый эпицентр катастрофы. Никак не получится отсидеться в дождик у окна охая и ахая на погоду. Что я там говорил про Гештальт? Вот нашлась в ящике моя закрутка, чтобы плотнее заделать банку и скинуть с обрыва в объятия морской пучине. Но для начала придётся ошпарить руки об крышку. И если сначала меня застала  врасплох растерянность, то теперь начинала брать власть накопленная злость. Когда-то необходимо давать волю эмоциям.      За всеми внутренними конфликтами наблюдал Масленников, стоя в стороне. Собственно, как и раньше. Старший только наблюдал за сменой эмоций на лице напротив. Ждал, когда сможет в очередной раз побольнее укусить. Но ожидание всегда была не его добродетель. Чтобы поскорее пройти все пять стадий принятия неожиданного для самого себя появления на пороге настоящей минуты, пришлось не просто посмотреть на знакомую обстановку, но и увидеть её.   — Какого чёрта ты приехал к Артёму? Ты не имел права, — всё же шикнул я, следуя за старшим в сторону наших бывших комнат.   — Но ведь не тебе решать, что я могу делать, а что нет, — ровным тоном ответил Масленников, подходя к одной из дверей, но передумал заходить в неё,  отправившись в зал.   — Ты свалил из моей жизни, вот и не возвращайся. Нашёл же повод уйти, найди и не приходить обратно! — повысил голос я, стоя на пороге ничуть не изменившейся гостиной.   — Эмиль, — остановившись в центре, привлёк внимание Дмитрий, — Кто-то при последней встрече слюной брызгал и с пеной у рта доказывал, что даже на пушечный выстрел не подойдёшь ко мне. А сейчас раз - примчался, хоть и неосознанно, но приехал в наш дом.      Я опешил. А ведь он прав, сколько всем, а в первую очередь самому себе, доказывал, что всё. Конец. Финал. Эндшпиль. Баста карапузики, кончилися танцы. Но мозг решил поиздеваться и отключил свою часть, которая отвечает за отдачу отчёта в действиях. Внутренний навигатор, а может и связь с первой любовью, сами повели ноги. Как там говорят? Сапоги дорогу знают.   — Знаешь, — спустя долгие минуты размышлений всё же заговорил я, удобнее прислонившись плечом об косяк, — У меня действительно есть к тебе чувства.   — Подожди, — опешил Масленников, подняв голову и внимательно посмотрев на меня. В глазах заплескались лучики надежды, — Правда?   — Конечно, — попытался более ровно ответить я, — Я чувствую, как ты меня начинаешь бесить, — ехидная улыбка тронула губы, — Я пожалуй пойду. Зря пришёл.      Вновь тишина. Почему-то хотелось найти предлог остаться, но как назло на радиоволнах в голове тоже всё глухо. Осознание начинало потихоньку наступать, но когда оно перестанет ползти со скоростью Гэри и станет Вжиком?   — Тебе не кажется, что нам нужно всё же нормально поговорить? — прервал тишину Масленников, плюхнувшись на диван.      Еле заметный вздох облегчения. Ведь чем не повод остаться? Конечно, вновь разговоры и каждый тяжелее слона, но всё же грело душу нахождение около одной из пыльной полки с коробкой воспоминаний.   — Мне так казалось два года назад, — выдохнув, констатировал факт я, садясь на стул, — Но ты решил всё сам.   — Почему ты сейчас перестал за нас бороться?      Цунами из эмоций готов накрыть меня с головой. Никто не решается ничего  досказать, поэтому берёт верх звенящая и одновременно уничтожающая тишина. Желваки ходят ходуном, пальцы то и дело сжимают-разжимают кулаки, а на языке завертелся весь известный мне мат. Но переборов это, всё же смог нарушить первым молчанку.   — Мы оба знаем, что этот разговор не сможет привести к чему-то. Это нужно было делать тогда, а не сейчас. Поздно пить боржоми. В одну реку дважды не войти и всё в таком стиле, — отрезал я, вскакивая со стула и направляясь к выходу.   — Но я не отстану от тебя, дай мне ответ! — крикнул Масленников, встав с дивана и сделав несколько шагов в мою сторону.   — Тебе? Ответ?! — я больше не могу, первые капли из цунами уже оказались на мне, значит, за ними последуют и другие. Я взрываюсь, подскакивая к старшему и хватая его за грудки, — Я на протяжении полугода искал, как с тобой связаться, пока ты где-то отдыхал! Ты даже не представляешь, как мне было плохо! — я сорвался на крик, а Масленников уже оказался прижат мною к стене, — Да я жопу рвал, чтобы узнать, где и как ты! А ты как трус свалил! — прошипев последнее предложение, расцепил пальцы и отошёл на безопасное расстояние.   — Но почему ты не берёшь в счёт мои чувства? — решил спросить Дмитрий.   — Да потому что ты эгоист чистой воды, — горько усмехнулся я, опустив голову.   — Я хотел как лучше.   — И для кого стало лучше? — риторический вопрос повис в воздухе.      Опять тишина. В этот раз она нарушается моим злым сопением, что перекрывает какие-либо звуки и намёки на них. Глаза защипало, пришлось сильно зажмурить глаза и шумно вдохнуть через нос. Хотя бы попытаться вернуть контроль.   — Когда-то ты упрекнул меня в том, что я не принимаю свою ориентацию, — хрипло произнёс Масленников, всё также подпирая спиной стену, — Но сейчас я смело могу сказать, что гей.   — Гордись этим до пенсии, — будто выплюнув, произнёс я, всё же уходя. Но напоследок добавил, — Только попробуй завтра мне всё испортить.   — Это я и планировал сделать, — уже в тишину проговорил Масленников, как только послышался оглушающий дверной хлопок.    И сейчас у обоих в голове возникла до одурения простая истина: уходить не больно. Больно обернуться и понять, что хочешь остаться. Но теперь каждый подумает об этом в разных условиях.