49-ая симфония Йозефа Гайдна.

Жуткая сонливость, из-за чего пелена в глазах и слабость в конечностях. Хосок изо всех сил старается сжимать правой рукой руль и вести машину, опираясь головой об другую руку. Окно со стороны водителя слегка приоткрыто. Лёгкий ветерок с окна играет с тёмно-рыжими волосами. Глаза закрываются сами по себе, но он держится, вот уже нажимая на тормоз и останавливая серый, старый хёндай на светофоре. Красный. Чон смотрит на себя в зеркало на лобовом стекле, где чуть пониже мотыляется пахучая хрень в виде ёлочки. Он пару раз жмурит глаза, стараясь прийти в себя, и переводит взгляд обратно на светофор. Яркий свет светофора в практически уже ночной темноте буквально слепит парня. Он проработал весь выходной в такси, естественно, нелегально и на угнанной тачке, но пока не пойман — нихуя не делал. Жёлтый. Телефон на пассажирском сиденье завибрировал. Хо взял телефон с парой трещин на экране, принял звонок и поставил на громкую связь, кидая его туда, откуда взял. — Да, солнц? — произнёс слегка хриплый, нежный голос. —Хо, Джин напился и сидит на улице у дома, я не могу его затащить. Я не знаю, сколько он так сидит, я только пришла. Когда ты дома будешь? — быстро произнесла обеспокоенная Давон в трубку. Единоутробные двойняшки Давон и Хосок в очень тёплых и близких отношениях с момента, когда мать сбежала из семьи, не выдержав зависимости отца от наркоты, им было всего по пять лет. Старшему брату двойняшек было уже семь лет и он в тот момент уже осознал, что вся семья ляжет на него и именно он должен позаботиться о том, чтобы брат и сестра не померли, вдохнув пару грамм кокса, оставленных на столе, или просто от банального голода. Сокджин справлялся и справляется, но моментами не выдерживает и напивается в хлам в компании друзей и левых людей на очередной тусе. — Вот хуйня, — выругался Хосок, раздражённо выдыхая. Всю сонливость сняло, как рукой. — Я уже буду через пару минут. — Ладно. — Давон сбросила трубку. Хо понимает брата. Понимает, что тот хочет отдохнуть и вырваться из бесконечной ответственности. Но всё же порой здравое мышление покидает его голову и он всё равно злится на Джина, наверное, больше из-за страха, что тот в один момент сопьётся. Да, наверное, Хосок всё-таки просто боится, что с братом станет то же, что стало с отцом, который пропадает неделями, месяцами, закидываясь где-то очередной дозой солей, кокса, оксидов. Зелёный. Нога выжимает газ, а руль выворачивает во двор. Старый, немного засратый и даже походящий чем-то на гетто. Этот самый двор и воспитывал Хосока. Про таких, как он говорят, что воспитаны они улицами, по их законам и принципам. Он паркует свой хёндай за пятиэтажным домом, дабы было не особо палевно, тачка-то в угоне числится, закрывает её и кладёт ключи в карман свободных, светлых джинсов. Хосок угнал машину какого-то лоха из Северного района, уехавшего в командировку, и просто сменил номера ещё пару лет назад. До сих пор не попался. Чудо какое-то, иначе и не скажешь. — Ёбанный, блять, трактор. — негодующе проронил Хосок, уже глядя на бухого, дрыхнущего под подъездом брата. Подтянув рукава старой, потёртой мастерки, он взял старшего под руки, с трудом подняв громилу с холодного бетона. — Нажрался, блять, уебок, — тихо бормотал Хо себе под нос, неся брата практически на руках аж на третий этаж. А это, на минуточку, охуеть как сложно. Надрывая спину и вообще всё, что только можно, младший Чон переступил последнюю нужную ступень и прижал Джина плечом к стене, дабы эта туша не ёбнулась на пол зассаного подъезда. Лампочка горела лишь на втором, освещая один этаж выше и один ниже. Кто-то старательно пиздил лампочки из плафонов, поэтому их уже давно никто не меняет. Но одна всё же каким-то образом выжила в этом естественном отборе. Из-за плохого освещения и такого же зрения Хосок бы не нашёл замок, учитывая ещё и вдребезги пьяного брата, поэтому он постучал в железную, выделяющуюся среди других, дверь грязным кроссовком. Дверь открыла Давон с полотенцем на голове и, кряхтя, Хосок втащил эту тушу в квартиру, посадив на старую обувницу. Наконец ощутив легкость в руках, Хосок скатился по противоположной стене в маленькой прихожей с оборванными обоями. Уперевшись локтями в колени, он слегка запрокинул голову и выдохнул. Давон уже суетилась вокруг бухого Джина, снимая с него верхнюю одежду и обувь. — Я ебал. У меня спина сейчас отвалится, — он встал, снял свои повидавшие жизнь адидасы, наступая на пятки. — Сегодня всего семьдесят четыре тысячи, — Чон вытащил из кармана уже висящей на крючке мастерки купюры и стал пересчитывать. — Хватит на пару дней, ещё Джин вчера приносил. Он положил небольшую стопку купюр под половицу, прямо под входной дверью и пошёл к своей комнате, но Давон его окликнула, не дав съебаться от проблемы. — Мы что, оставим его в прихожей спать? Чон обернулся к сестре, посмотрел на Джина и сделал глубокий вдох, показывая своё возмущение. — Ну, чё, брат, давай ещё один рывок, — сказал спящему Джину Хосок и снова подхватил. Он донёс его до их общей кровати, точнее матраса, лежащего на полу и заправленного постельным бельём. Давон уложила Джина поудобнее, накрыла тонковатым одеялом и принесла воды. Роль заботливой и единственной девушки в семье семнадцатилетняя Давон выполняла на отлично. Переодевшись, Хосок пожелал сестре спокойного сна и закрыл дверь. Джин и Хосок инициативно отдали отдельную комнату сестре ещё в детстве, дабы ей было комфортнее. Он снял носки, кинул их куда-то в угол, где куча грязного белья, перелез через брата, наслаждаясь его охуенным перегаром. Несло, конечно, знатно. Хо лёг поудобнее, прижавшись к стене и закрыл глаза, практически в ту же секунду проваливаясь в крепкий сон, о котором так мечтал весь день.

***

В квартире уже пахнет жаренными яйцами, дешёвыми сигаретами и чем-то горелым из приоткрытого окна, заклеенного старыми газетами с проплешинами, пропускающими солнечный свет. Хосок морщит нос от, казалось, утренних звуков в квартире. Вот почему нельзя хотя бы один выходной заткнуться и сидеть по норам? Хуй выспишься. Проклиная всех, он приподнялся на локтях и осмотрелся вокруг, еле открывая глаза спросонья. Зеркало, стоящее лишь благодаря существованию стены, обеспечило Хосоку утренний ахуй от пиздеца, который происходил у него на голове. Махнув на это рукой, Чон кое-как встал и, подтягивая мятые, домашние шорты, вышел на кухню, топая босыми ногами по холодному полу и с самого утра покрывая весь мир матом. — Да ёбанный ты блять. Чтоб этот ёбанный мир к хуям ёбнулся в чёрную дыру, блять, которую я изучал на ебанной астрономии в ебанной средней школе. А нахуй мне эта астрономия? А хуй его знает, — он открыл холодильник и развёл руками. Увидев, что кроме пары бутылок пива там ничего нет, Хо смачно хлопнул дверью и так подыхающего холодильника. — Я ебал это утро, я ебал свою жизнь, чтоб всё это провалилось. — Кофе? — привыкшая к утренним несвязным, полным мата проклятьям, Давон поставила кружку с горячим чаем на стол и посмотрела на брата. — Кофе, — утвердил Хосок в ответ и присел за стол, поддерживая тяжёлую голову руками. Давон налила чашку недорогого кофе и поставила её перед Хосоком. А сама присела напротив, поставив одну ногу на стул и сразу же зависнув в телефоне, глотая горячий чай. — Спасибо. Где Джин? И вообще, сколько время, бля? — Уже час дня. Джин вышел покурить и с каким-то корешем увидеться, вроде, — Давон даже не оторвалась от захватывающей переписки. — Пиздец. Час.. — фальшиво ударившись головой об стол, Чон резко вытащил из рук сестры телефон и отвернулся, пока она тщетно пыталась вернуть драгоценность. — «Ты такая милая!!», «Тебе идёт обтягивающие.», «Я уже хочу тебя». Чё это за хуйня? — сдерживая попытки Давон отобрать телефон обратно, Чон нажал на запись голосового сообщения. — Пошёл нахуй, пидрила! Ты мою сестру увидишь только во снах, ушлёпок! — проорал Хосок в трубку и кинул телефон в руки сестры, заржав на всю квартиру. — Ах ты сука.. — Явно рассержено пробормотала Давон, прослушав гс, записанное братом. Она не подумала об удалении, а подняла голову, желая свернуть шею этому недоразумению, младше её на пару минут, но Хосока уже и след простыл. Она побежала к его комнате и потянула за ручку. Дверь не поддалась и девушка пнула её ногой. — Хосок! Я тебя придушу! Ты лишил меня парня! — Да он лох, Давон! — послышался негромкий крик из-за двери и тут же ещё один удар в неё. — У него хуй маленький. Сто проц! Хосок понял, что нужно съёбывать, поэтому надел первую попавшеюся толстовку, видимо, джиновскую и какие-то штаны адидасы. В углу стояли кеды с разными шнурками, Хо обул их, пока Давон что-то всё ещё кричала за дверью. Наверное, обиделась, эх. Он открыл окно, посмотрел вниз и понял, что всё не так плохо — съёбывались и из мест похуже. Хо вылез из окна, поставив ноги на трубу, закрыл это самое окно и стал спускаться по двум трубам и выпирающим кирпичам на небольшой навес над дверью подъезда. Уже спрыгнув на бетонный навес, он посмотрел вниз, под этот самый навес, и громко заржал. — Сигаретку стрельну? — сквозь ржач произнёс Хосок. Два охуевших лица перевели свой взгляд наверх и впечатлительный Джин выронил сигарету, подпрыгнув на месте, как только Хосок издал свой первый звук. — Пиздец, — утвердил Сокджин, сразу поднимая недокуренную сигарету с земли, он обдувает её волшебным, дезинфицирующим перегаром от микробов, а затем вновь суёт в зубы. — Знакомься. Мой брат — Хосок. — знакомит Сокджин, видимо, своего кореша с торчащей с крыши головой. — Дарова, — Хосок наконец спрыгивает вниз, обтряхивается и протягивает руку парню с белоснежными волосами, странной ухмылкой и сигой в руках. Молодой человек суёт сигу в зубы, зажимает ближе к уголку губ и жмёт руку Хосоку, сразу прижимая того к себе и похлопывая по спине, по-братски. — Мин. Брат Джина — мой брат, — Мин странно ухмыляется и снова берёт сигарету двумя пальцами, выпуская клуб дыма в сторону и кладёт другую руку в карман камуфляжной куртки. Хосок тихо посмеялся и вытащил у брата изо рта сигу, затянулся и вернул обратно. — Вот пиздюк. — Я вчера твою бухую тушу тащил до квартиры, так что ты мне ещё должен, — Хосок как-то растерянно проверил карманы штанов и толстовки, а после раздражённо прошипел, вдыхая воздух. — Блять, ключи от тачки в мастерке остались. Хён, по-братски, сбегай за ключами. — С хуя ли? — Джин выкинул окурок и слегка прокашлялся. — Давон на меня обиделась, кажется. Ну, сбегай. Услуга за услугу, брат, — Хосок странно улыбнулся и склонил голову в бок, глядя на Джина. — Сучёныш, — Джин резко захватил голову Хосока в крепкие объятия и зажал под подмышкой, играя с его волосами. Все трое залились смехом. Хосок старался отбиться, а Джин только громче ржал, но всё же отпустил брата, сделав его «причёску» ещё привлекательнее. — Пойду схожу. Попиздите пока. Мин опирается спиной об железную трубу, поддерживающую навес, и выпускает очередную порцию дыма вверх. Под глазами у парня довольно заметные синяки, видимо, от недосыпа. На костяшках заметны потихоньку заживающие ранки. Мин из типичных пацанов этих краёв, судя по всему. Хо абсолютно не мог вспомнить Мина, хоть и было в нём, что-то знакомое. — Давно вы закентились? — с интересом спрашивает Хосок, глядя на слегка отстранённого парня. — М? — Мин делает последнюю затяжку, задирает рукав куртки и тушит окурок об собственную руку. На его коже, на руке, куча шрамов от таких же потушенных сигарет. Хо, естественно, охуел от такого зрелища и тем более Мин сам это делает. Подобная практика была распространена среди гопников в школе, таким образом они «наказывали» тех, кто не поддавался им, и Хосок прекрасно был с этим знаком, но ни разу не видел, чтобы человек сам таким образом издевался над собой. Мин и бровью не повёл, будто ничего не почувствовал, ну, а Хосок лишь проводил его руку, выкидывающую окурок, удивлённым взглядом. — Закентились? — Мин усмехнулся, спрятал руки в карманах слегка обтягивающих, чёрных джинсов и перевёл свой какой-то осуждающий взгляд на Чона, слегка склонив голову в бок. Видимо, такой жаргон от Хосока его рассмешил. — Я помогал твоему брату кормить тебя, когда ты был сопляком. Хосок молча стал прокручивать всех корешей брата из детства и в памяти всплыл низковатый, худой блондин. В его детских воспоминаниях тот паренёк был очень взрослым для него и Хо даже считал его крутым, потому что тот носил бандану с кепкой и выглядел, как американский рэпер, которыми маленький Хося восхищался. — Сколько тебе лет? — спросил Хосок. — Двадцать пять, — приподняв одну бровь, ответил блондин. — Охуеть. Я думал, вы с братом одногодки, а ты старше его на.. — Хо остановился, зависнув на пару секунд, — шесть лет. Нихуя себе. Где ты был всё это время? — Срок мотал. пять лет. — Хуле сделал? — Не твоего ума дело, пиздюк, — Мин ухмыльнулся, смущая Хосока своим пристальным взглядом. Он недовольно вздохнул. Естественно, Хо не нравилось такое акцентирование внимания на его возрасте. Да, ему семнадцать, но он ведь давно не ребёнок. Минуту парни стояли в абсолютной тишине, только сигнализация где-то вдалеке разрушала её. Видимо, Давон заставила Джина поесть или помочь с чем-то, что он уже так долго не спускается. Неожиданно немного прокуренный и еле заметно шепелявый голос Мина вырвал Хо из занимательного рассматривания камушка под ногами. — Кстати. У нас тут туса намечается. Бухло, тёлки, наркота, музыка. В общем, пиздюк, приходи. Научим тебя развлекаться, — Мин хлопнул младшего Чона по плечу и слегка улыбнулся. — Ладно.. Из подъезда вышел Джин с улыбкой на лице. Он кинул ключи Хосоку, тот поймал их и Джин сразу же толкнул Мина в плечо, по-братски, показывая, что пора бы идти. Они сразу стали удаляться в направлении серого Ниссан Скайлайн, но Мин обернулся и, чуть повышая голос, сказал Хосоку, что заедет. Джин сразу начал о чём-то возмущаться. В общем, видимо, Джин был против приглашения Хо на эту тусу, но уже было как-то похуй.

***

На часах уже 7 часов вечера. На улице сгущается ночная темнота. Хосок полностью расслабился, т.к. школа закрылась на внеплановый ремонт где-то на месяц. Он лежит на матрасе, подложив одну руку под голову. Как хорошо, когда ебанутый отец пропадает уже какую неделю неизвестно где. Как бы плохо это не было, но все молились, чтобы он сдох где-то под оградой какой-то стройки, потому что так жизнь двух братьев и сестры станет только легче. Хо убрал телефон, в котором читал переписку одноклассников, отмалчиваясь, прикрыл глаза и уже собирался уснуть, но не тут-то было. Под окном кто-то посигналил, но Хосок не обратил на это внимания и только перевернулся на другой бок, мысленно послав нахуй этого человека. Сигналить стали настойчивее, а потом и вовсе закричали. — Чон Хосок! — Чё за хуйня.. — Чон резко приподнялся, не совсем отчётливо услышав своё имя с улицы и быстро подполз к окну по матрасу на коленях. Приоткрыв окно получше, он устремил свой взгляд вниз. Под подъездом стоял тот самый серый Ниссан Скайлайн, а рядом, облокотившись на заднюю дверь, красовалась блондинистая голова. Это, в принципе, всё, что Хосок смог рассмотреть со своим зрением среди ночной темноты с третьего этажа. Он прищурил глаза и увидел, как Мин подозвал его рукой к себе.

***

Хосок выбежал из подъезда в привычной мастерке с белыми полосками и огромной футболке с выцветшей надписью New York. А что, довольно стильно в наше время. — Джин уже там, нас ждёт. Ты так пойдёшь? — Оценивающе оглядывая младшего, сказал Мин. — Хуле нет? Мин, конечно, выглядел получше в своей косухе и чёрных джинсах, но всё-таки не ему пиздеть о моде. — Едем или как? — с ноткой недовольства спросил Хосок у парня. — Едем, — Мин усмехнулся и сел за руль, бережно закрывая дверь. — Садись. Хосок обошёл машину спереди, прокатившись задницей об капот и с радостным видом сел на пассажирское сиденье. В машине стоял запах сигарет с ментолом и довольно приятного одеколона. Что удивительно, в машине было чисто и кожаные сиденья выглядели аккуратно. На торпеде пару иконок, а на зеркале висят чётки, что как раз-таки неудивительно. Мин тронулся плавно, но, выехав со двора, скорость постепенно стал увеличивать и обгонять другие машины не совсем безопасными способами. После парочки таких выебонов со стороны Мина, Хосок от греха подальше пристегнулся, чего обычно не делает. — Дохуя крутой, что ли? — возмущённо спросил Хосок, поворачивая голову к Мину. Сам же водила лишь ухмыльнулся, оголяя зубы уголком губ, но не ответил на минутное возмущение младшего. В машине негромко заиграл Эминем, благодаря блондину. Как говорили кореша Джина: «Нормальные пацаны — те, кто слушают нормальный, пацанский рэп». — Нам долго ехать? — А ты куда-то торопишься? — переключая передачу, ответил Мин. Хосок цыкнул и отвернулся к окну, откинув голову на изголовье. Сложно, что ли, нормально ответить? О Мине у Хо сложилось странное впечатление. С одной стороны, он показался ему человеком, с которым будет комфортно в любой ситуации, а с другой, было в нём то, что пугало. Ощущение, что он слишком много скрывает, но не подаёт виду. В принципе, было не особо важно. Хосок не собирался особо контактировать с кентом брата и уж тем более строить какие-то связи. Из раздумий Хосока вывел лёгкий толчок в плечо, он повернул голову, Мин протягивал ему пластинку жвачки, не отрываясь от дороги. Хо, естественно, рад такой шаре, поэтому принял дар Мина и сразу закинул в рот, смяв упаковку и сунув в карман.

***

Весь оставшийся путь прошёл в мучительном молчании. Хосок наблюдал за пролетающими за окном редкими фонарями и почти уснул, как машина резко остановилась, что Чон аж подался вперёд и подавился жвачкой. Вероятно, если бы он не был пристёгнут, то влетел бы лбом в лобовуху. Он стал громко кашлять, наклонившись вперёд, и Мин со всей дури хлопнул того по спине. Хосок практически сразу смог выплюнуть злосчастную жвачку. — Не кипишуй ты, — Мин заглушил двигатель и вышел из машины, а за ним и Хосок. — Ты жвачку за собой убрал? Парни переглянулись через крышу довольно низкого Скайлайна, и Хо добросовестно вернулся в салон, достав с коврика свою жвачку. Он снова вопросительно посмотрел на строгого блондина. — Вот молодец, — в ответ на такую странную похвалу Хо только закатил глаза. Поправив косуху, Мин направился к большому дому средней ухоженности, даже не закрыв машину. Вряд ли бы он забыл, но Хосок решил промолчать. Не его дело. Высоковатый, бетонный забор и настежь открытые ворота встретили парней. Они прошли во двор и услышали громкие басы за дверью. Как только низковатый блондин открыл входную дверь, то музыка ударила по ушам с сокрушающей силой, заставив Хосока сморщиться. Он даже рефлекторно потянулся закрыть уши, но вовремя остановился. Во дворе, конечно, стояло много машин и даже байки, но масштабов этой тусы Хо недооценил. Огромная комната, где посередине танцуют, прыгают и просто хуярятся в трипе люди. Хосок отвлёкся лишь на секунду, оглядывая огромный зал и людей, но Мина, за которым он верно шёл, уже не стало поблизости. Хосок уже успел растеряться, т.к. не привык к подобным мероприятиям, но откуда-то к нему неожиданно подошёл подозрительно охуенного настроения молодой человек со стаканом синьки. Он пожал ему руку и ударился плечом, как все названные братаны здороваются, но он его даже не знал. А это и не было важно. — Я Крис. Не видел тебя ни разу, бро. Как зовут? — стараясь перекричать музыку и слегка подтанцовывая, обратился к Хосоку симпатичный парень смешанной внешности. — Я Хосок. — Охуенно. Развлекайся, бро. Дамы, синька, кокс, марихуана. Всё для тебя в моём доме, — глотнув явно не первый глоток алкоголя, Крис удалился в толпу девушек, а Хосок приметил ящик пива у дивана и стал держать путь прямо к нему. Облизывающиеся «парочки» на диване вызвали у Хо приступ отвращения и он скоростным шагом свалил оттуда, захватив бутылку дешёвого пива из ящика. Он решил найти место потише, по дороге отрыв бутылку пива зубами. Первая попавшаяся на глаза дверь, Хо дёргает ручку и уже собирается войти, как поднимает взгляд. На кровати практически в темноте сношается какая-то пара, поэтому с неловким «Ой» Хо обратно закрывает дверь. Опустив взгляд вниз, Чон замечает знакомую футболку с лёгкими брызгами белой краски с летней подработки. Видимо, Джин просто обольститель сотого уровня, либо же синька охуенная. — Ловелас хуев, — пробормотал себе под нос Хосок. Он увидел дверь на задний двор и ему показалось это спасением. Выйдя на двор, Хосок удивился, потому что, оказывается, тут есть озеро. Небольшой склон и вот оно озеро. Сделав глоток пива и слегка поморщившись от не очень приятного вкуса, пиво явно какая-то хуйня, но пить можно, он на пару шагов спустился по небольшому склону. Басы колонок добивали даже сюда, но всё же здесь намного тише. В ночной темноте это большое озеро казалось океаном, в воде отражались звёзды и лунный свет. Хосок почувствовал что-то другое, чего в его жизни было мало. Что-то такое, что можно было назвать успокоением. Он почувствовал себя собой, как бы это странно не звучало. Смотря на озерною рябь под лунным светом и делая ещё один глоток пива из стеклянной бутылки, Хо подошёл к воде, чтобы носы его кроссовок смогла изредка обивать вода. Взгляд в звёздное небо, свежий воздух около воды, пиво, что могло быть лучше, но... По берегу с грязным песком в стёклах и мусоре, бежит босой, полуголый парень с яркими, красными волосами, которые можно было разглядеть несмотря даже на тёмную ночь. На нём только распахнутая рубашка с непонятным принтом, классические штаны и всё. С широченной улыбкой этот парень пробегает мимо Хосока и тот невольно поворачивается за ним с охуевшим выражением лица. Он наблюдает за тем, как явно обкуренный пацан бежит ещё какое-то время по берегу, а потом резко останавливается, снимает с себя рубашку и неуклюже забегает в воду. Хосок как-то неосознанно опускается и суёт палец в воду — вода ледяная. — Долбаёб, что ли, — Чон глотнул ещё пива, засунул руку в карман мастерки и снова перевёл свой взгляд на луну. Тот самый долбаёб занырнул под воду и, резко кинув бутылку пива нахуй, снимая с себя мастерку и футболку на бегу, Хосок сразу рванул к «месту погружения». Он кинул нахуй кроссовки и в одних спортивках кинулся в воду.

***

Вытащив обмякшее, худое тело из воды, Хо сразу прислонился ухом к голой, холодной груди, стараясь услышать сердцебиение. Но из-за, заигравшей ещё громче, музыки в доме он абсолютно нихуя не мог услышать. — Блять, а что там делают-то нахуй, — с паникой в глазах Хосок развёл руками, но в голове что-то щёлкнуло и он вспомнил какие-то детские передачи на пыльном экране в детстве о спасении утопающего. Осознав, что ему прямо сейчас предстоит сделать искусственное дыхание этому обкуришу с ярко-красными волосами, Хосок поджал губы на пару секунд, но махнув на все понятия их краёв, он зажал нос парня пальцами, раскрыл его рот, потянув за нижнюю часть челюсть и сделал выдох, а затем ещё один и ещё. Отпрянув, Чон начал делать непрямой массаж сердца, как смог вспомнить из детских передач, нажимая на грудь. Наконец-то, парень открывает глаза и выплёвывает воду из лёгких. Неужели. Хосок облегчённо вздохнул, упираясь ледяными ладонями в, режущий кожу, песок, сидя на коленях рядом с этим недоразумением. Чон только сейчас обратил внимание на то, что на коже можно было увидеть, даже в темноте, бордовые пятна разного размера. Откашлявшись, парень снова упал на мокрый песок, раскинув руки по сторонам. Мокрые насквозь штаны обтянули его ноги, а такие же мокрые пряди волос лезут в глаза, кожа на руках и животе покрылась мурашками от холода, но он даже не дрогнул. Ему будто плевать на холод и он сейчас лежит на пляже где-то в Майями, глядя в яркое небо. А вот Хосоку не плевать на холод, поэтому он молча встал и взял свою футболку, оставленную на песке неподалёку. Он натянул её на себя, взял свою мастерку, обтряхнул от песка и босыми ногами снова подошёл к, лежащему на холодном песке, обкуренному незнакомцу. Его стеклянные глаза смотрели в небо. На лице уже не было той сумасшедшей улыбки, а полное равнодушие. С края глаза спрыгнула маленькая слеза и упала с лица на песок, подбородок задрожал, и глаза налились солёной водой, а он всё ещё не двигается. Хосок встал на месте и в недоумении наблюдал за тем, как парень медленно начинал плакать. — Ты чё, как баба, блять? — не находя иного выхода из ситуации, обратился к нему Хосок. Ответа, естественно, не последовало. Хо выдохнул, приподнимая брови и сел рядом с плачущим неизвестным пацаном, положив руки на подогнутые ноги. Он кинул свою мастерку на голую грудь и снова отвернулся с лицом, явно выражающим всё его недовольство. Почему бы просто не забить хуй и уйти? Чёрт его знает. Хосок посчитал, что компания накуренного утопленника приятнее, чем орущие, бухие и такие же накуренные парочки, которые буквально чуть ли не трахаются на людях. Хосок просто молча сидел минут 10, смотря на воду и думая о том, что проебал бутылку пива, напоив песок. Трагедия, не иначе. Не оборачиваясь, Хосок решил разрушить тишину и поинтересовался: — Как тебя хоть з.. Но договорить свой вопрос он не успел — на его плечо упала мокрая голова, а холодные, длинные пальцы обвили плечо, помогая прижаться ближе. Хосок с охуеванием раскрыл глаза и нервно сглотнул, стараясь не двигаться, будто бы если он не увидит движения, то отвалит, как медведь, но не вышло. С мокрых волос капали холодные капли на футболку Хосока. Парень всё же надел мастерку, отданную Хосоком. Сам Хосок до сих пор сидел неподвижно с удивлённо раскрытыми глазами, хоть прошло и уже несколько минут. Видимо, парень настолько бухой и обдолбленный. — 49 симфония Йозефа Гайдна такая красивая.. — произнёс парень, чуть сильнее сжимая плечо Хосока. — Чё, бля? — Хо нахмурил брови, глядя в пустоту и пытаясь вспомнить, что такое, блять, симфония.