Незадолго до сессии

«Расемон… Что? Я, конечно, знала о существовании косплей-постановок, но чтоб попасть на один из них, да еще и такой реалистичный, принять участие. Я в восторге!» — думала я, пытаясь искренне убедить себя, что это всего лишь сценка. Но чувство неописуемого страха при виде мужчин с оружием и тянущихся, словно живых, черных лент говорило об обратном, как бы это абсурдно не звучало. Внезапно, Дадзай крикнул Атсуши что-то по-японски, последний немедленно схватил меня за руку, и мы рванули бежать. Надо сказать, что хватка парня меня поразила — импульс боли немедленно разнёсся по всему телу, казалось, ещё чуть-чуть и мои кости хрустнут и сломаются, словно сухая ветка. Но это ещё полбеды: Атсуши обладал хорошей физической подготовкой, в отличие от меня, проводящей все свои дни за столом, так что бежал он слишком быстро, утягивая меня за собой. Таким образом, помимо перелома, мне грозило ещё и получение вывиха. — Пусти, кому говорят! Я домой хочу, меня такси ждёт! — заорала я благим русским матом на Атсуши на всю улицу. Мы проносились мимо людей, домов, они мелькали пятнами перед моими глазами, от боли в руке выступили слезы на глазах, что ещё больше затуманивало вид. Внезапно, послышались выстрелы, все произошло слишком быстро: Атсуши громко кашлянул, у него изо рта полилась струйка крови, хватка ослабела, наконец-то я смогла высвободиться из его рук, он упал, на спине виднелся кровавый след от колотой раны, нанесённой Расемоном, и выстрелов. В голове тысячи мыслей: «Во что я вляпалась? Как все это может происходить? Нет, это все нереально, это все сон, сон, да, скорее всего так, как я сразу об этом не подумала? Скоро я проснусь и все пройдёт, все исчезнет, словно кошмар!» Но в глубине души я понимала, что даже если это осознанный сон, то он слишком… Реалистичен. Я могла чувствовать холодный асфальт, его грубую текстуру, ветер, бьющий в лицо, боль. Все же я продолжала убеждать себя в иллюзорности происходящего, ведь так не может быть, верно? Но на этой мысли меня прервали чёрные ленты, которые быстро летели ко мне. «Даже если это сон — безумно страшно, не могу пошевелиться, а летит прямо в голову… Вот так я умру, да?» Я смотрела на это, широко раскрыв глаза. Но Расёмон остановился в паре сантиметров от моего лица, засиял и исчез. На ум сразу пришла мысль: «Дадзай успел… " В тот момент способность двигаться вернулась ко мне, этот парализующий страх исчез, заместо него появился новый, кричащий мне немедленно бежать со всех ног. Короткое мгновение и я рванула что есть силы по улице. Помирать даже во сне никому не хочется (ну, кроме, разве что, нашего знакомого сударя). Мимо проносились многочисленные переулки, улицы, люди, но я не замечала их. В голове вертелось одно: «Это все сон. Этого не может быть!» Но отчего-то асфальт нещадно раздирал стопы в кровь, рука продолжала ныть, а слезы обжигать щеки. В то самое мгновение, когда я почувствовала, что сейчас же упаду от боли и усталости, снова оказавшись на одной из широких улиц Йокогамы, я плечом задела кого-то. «Больше не могу». Я тотчас согнулась вдвое, ежесекундно кашляя. Казалось, что я сейчас выплюну лёгкие, которые до боли жгло, сердце пыталось сломать рёбра, вырываясь из грудной клетки, голова кружилась, а ноги тряслись, еле держа меня и не давая окончательно упасть. Тем временем, тот гражданин, о плечо которого я ударилась, также остановился и повернулся ко мне. Я не видела его лица, когда бежала, сейчас же могла рассматривать его штаны и ботинки: обычные джинсы и аккуратные туфли. Человек продолжал стоять рядом, в то время как я жадно глотала воздух и приходила в себя. «Почему он не уходит?» — думала я, пока, наконец, не решилась с перерывами на кашель выдавить из себя (на русском, так как забыла о своей необычной ситуации): — Извините, пожалуйста, я нечаянно, там такое творится! — Да, что ж там такого, что вы так несетесь по улице и людей сбиваете? , — последовал ироничный ответ. Через пару секунд пришло осознание: родная речь! Я была безумно рада, услышав русский язык на фоне всего этого японского, едва ли знакомого, лепета! Наконец-то, человек, с которым я смогу нормально объясниться и который, возможно, сможет мне помочь во всей творящейся анархии в моём «сне»! Надо сказать, что его голос был очень приятным, но слегка хрипловатым. Я быстро выпрямилась и взглянула на своего собеседника. Им был высокий брюнет с волосами по плечи и яркими живыми глазами цвета красного берилла. «Каким образом? Почему? Что происходит? Как?», — перебирала я все возможные вопросы в своей голове, стоя с круглыми глазами и судорожно думая, как спасти себя и быстро уйти. Прекрасно понимая, насколько опасен этот человек и что я сейчас сделала, меня снова парализовала паника. Но надо было что-то срочно придумать, чтоб остаться в живых. — Это… Извините, что чуть не сбила. Вот. «Идиотка!», — повторяла я про себя, — «Как же ты могла могла дойти до такого?! Лучшее, что могла придумать?» — Да, вы казались очень заняты, — фиолетовые глаза внимательно изучали меня, в то время как я прожигала взглядом землю и тупо молчала, пытаясь придумать, как побыстрее уйти. -. . . — Может вам как то помочь? — послышался непринуждённый вопрос. «С чего такая щедрость?», — в недопонимании уставилась я на него, — «С каких пор он стал заботиться о простых грешных смертных?» Но, быстро опустив голову обратно, я промямлила что-то вроде: — Да нет, спасибо, я сама. Брюнет не уходил, продолжая буравить меня взглядом. «Ну, ладно, пока он такой добрый, да и мы на достаточно людной улице… «: — Извините, не подскажете, где российское посольство? Снова мысленно ругая себя за каждое сказанное слово, я взглянула на Достоевского. Он, казалось, на секунду задумался, а потом быстро произнес: — Нет, извините. «Что ж, просить его помощи все равно было не самой умной моей идеей, так что не жалею». Набравшись смелости, пока Фёдор ничего не успел спросить или сказать, я пролепетала: «Ничего страшного, все равно спасибо!», — развернулась и быстро пошла по улице. Никто вслед за мной не пошёл, не остановил, все было мирно и тихо. Я перебирала возможные пути развития событий: «Что, если это не сон? Что, если я не проснусь дома, в теплой кровати, не пойду в родную шарагу больше никогда? Что тогда будет? Нет, конечно, проснусь, но что, если…» — слезы медленно полились из глаз. Уже который раз я плакала за этот день, — «спокойно! Я обязательно выберусь отсюда! Попытайся рационально мыслить: этого не может быть! Полный абсурд! И все же… Тогда есть 3 исхода: либо меня найдет агентство и станет допрашивать о том, как я узнала о них, что не приведёт ни к чему хорошему явно, либо Достоевский, и тогда…», — я тряхнула головой, отгоняя плохие мысли, — «либо мне придётся скитаться по улицам этого города, пока не попаду обратно». И что надо делать в такой ситуации? Я предпочла затаиться: отсидеться в каком то безлюдном тупике, продумывая дальнейшие действия, а там уж и предприму наиболее удачный план. Пройдя ещё довольно долго, наконец, зашла в какие-то трущобы и нашла подходящее место. «Ну, грабить меня или убивать, думаю, бессмысленно», — оглядывая себя, прошептала я. В тот тихий закоулок, куда я так надёжно спряталась, не проникали никакие звуки — он был слишком далеко от широких людных улиц или жилых домов, лишь давно заброшенные здания и холодные стены окружали это Богом забытое место. Найдя какие то тряпки, я крепко завязала себе истоптанные ступни и села на холодный пол, облокотясь полностью на кирпичную стену. Эта запущенная обитель холода и мрака служила единственным моим найденным безопасным местом. Осознание этого очень больно отзывалось в сердце. Закрыв глаза, я вспоминала, как ещё вчера вечером была дома, спокойно пила чай, ела лапшу, общалась с друзьями, была в целом счастлива. Теперь же, потерянной и одинокой, приходилось прозябать неизвестно где. «Почему?», — в голове вертелся один единственный вопрос; сил плакать уже не было, да и слез не осталось теперь, — «Почему этот сон настолько реалистичен? Почему я здесь вообще нахожусь? Почему так больно?» Понимая, что эти вопросы, скорее всего, останутся без ответа, я стала продумывать свои дальнейшие действия. Перебрав все варианты, решила, что если это всё-таки не сон, а реальность, то мне придётся около двух недель ещё погулять где-то, прежде, чем я смогу обратиться к кому-то. «Детективное агенство наверняка будет вести усиленные поиски, так что нужно быть тише воды ниже травы.» За такими мыслями уже сидела около получаса. «Голодная, без ничего, в чужой стране. Как проснусь, надо будет обязательно рассказать о своих необыкновенных приключениях во сне Мире, пусть завидует, ведь я хоть как-то съездила в Японию,» — грустно хмыкнула я, но улыбка тут же сошла с лица — «Пожалуйста, пусть я скорее очнусь!» Опустив голову в колени, я думала уже о другом: голоде. Он ежеминутно напоминал о себе, терзая мой желудок бурчанием. Голова начинала кружиться, сильно тошнило. «Сейчас нельзя! Потерпи ещё чуть-чуть! Будь сильной!», — говорила я себе. Внезапно, в этом пустынном тупике, куда, как я думала, ни один человек не пойдёт, послышались чёткие шаги. Они явно приближались ко мне, становясь громче и громче с каждым разом. Я замерла, лихорадочно думая про себя: «притворюсь, что спящая». Другого выхода не было: шаги были уже слишком близко, чтобы что-то предпринимать, да и в любом случае, отходного пути нет: глухие стены окружали меня с трёх сторон. Кто-то подошёл вплотную и сел на колени рядом со мной: «Кто это? Агентство так скоро нашло? Просто маньяк увидел одинокую душу в безлюдном месте и решил, что я отличная жертва?» В любом случае, я чувствовала его пронзительный взгляд на себе. От волнения и страха за судьбу не могла нормально дышать, выдавая своё состояние, в ушах звенело, а сердце норовило выпрыгнуть из грудной клетки. До моего уха донесся услышанный ранее голос: — Я знаю, что ты не спишь, поэтому подними голову, чтобы мы нормально поговорили. Это был он. Страх ещё больше парализовал меня, от осознания, что я нахожусь один на один с одним из самых опасных эсперов, встал ком в горле. «Нельзя так оставаться! Надо что-то делать! Рвани отсюда! Беги, куда глаза глядят!», — я уже внутренне кричала на себя, но организм меня не слушался. Страх сковывал, не давая двигаться, да и инстинкт самосохранения подсказывал мне, что бежать будет не лучшей идеей. Я медленно подняла опухшее от слез лицо, прежде, чем тёмная пелена накрыла меня. «Слишком много выплакала, перенесла стресса и голода за весь этот сон», — пронеслось в голове, когда мои глаза медленно закрывались. Последнее, что увидела перед тем, как полностью погрузиться в темноту — взгляд чарующих аметистовых глаз.