Незадолго до сессии

В последнее время мне кажется, что я схожу с ума. Некоторые болезни сразу убивают, человек даже предположить не может, что в следующее мгновение его не станет. Некоторые делают это медленно, мучительно. Носитель просто постепенно чахнет, не в силах ничего сделать. А некоторые не сводят в могилу человека вовсе. Они мучают, изводят, но человек продолжает жить. Продолжает жить, потому что хочет, потому что так жаждет увидеть то, что ждёт его впереди, даже перенося все страдания. И я тоже хочу жить, но, Господь мне судья, как же это сложно, когда в твоём мозгу словно постоянно кто-то копошится, когда ты один Нет никого, кто бы сказал: «Все будет хорошо». Знаю, что это ложь, знаю, но так хочу хоть раз это услышать. Уже прошло полгода. Половина ужасного года. Зачем, зачем он появился вот так вот в моей жизни, чтобы просто исчезнуть? Зачем разрушил все и просто ушёл? Уже полгода, как я не вижу никаких снов, как я не могу никуда сбежать, уже полгода мне приходится только принимать реальность. А реальность жестока, она сильно бьёт под дых, не задумываясь о силе. В первые дни было очень сложно. Я не понимала, что происходит. Сон стал больше походить на длинное моргание. Закрыл глаза — день, открыл — ночь уже. Я больше не чувствовала усталость, как прежде, когда была рядом с ним, но в ней ли было дело! Сессию я пересдавала со второй попытки, но хотя бы так. Конечно, неприятно было чувствовать на себе любопытные взгляды однокурсников, но, избегая любого контакта, я справилась с этой изощрённой пыткой. Подошёл срок съезжать с квартиры. Денег не было ни гроша. Хочешь не хочешь, а поступиться своей гордостью и приехать в родительский дом пришлось. Они… Не проявили особого интереса в моём неожиданном приезде. Просто подметили мой потрёпанный вид, посоветовали вести более здоровый образ жизни, мягко про себя отмечая, что их дочь стала пьяницей и наркоманкой, и на этом семейное воссоединение подошло к концу. Но было ли мне до этого дело — едва ль. К врачу я все-таки обратилась. Из-за постоянной усталости и недосыпа у меня возникли некоторые проблемы со здоровьем, которые стали поводом перевода на заочную форму. Оно же было к лучшему. Сложив все вещи в общежитии в коробки и перевезя их к родителям, я не спешила распаковываться, как сделали бы другие на моём месте. Нет, находиться в той холодной квартире было не лучшей судьбой, чем в комнате, предоставляемой мне ВУЗом. Оставался только один вариант: идти на работу и платить за съемное жильё. Не один день был убит на поиск подходящей должности, однако мне удалось устроиться баристой в одной маленькой кофейне в не самом популярном районе. Тем не менее работа мне нравилась: тёплое освещение маленького помещения, постоянный запах горячих напитков, небольшой поток клиентов и тихая, приятная музыка из динамиков — эта работа была скорее для души, чем просто ради денег. Спустя пару месяцев мне удалось накопить достаточно, чтобы съехать на отдельную жилплощадь. Маленькая однушка на окраине города была в моём распоряжении. Конечно, это был не лучший район, сама квартира была без ремонта годов этак с 80-х, но зато она была моей полностью. И никто не мог прервать покой, когда вечером, приходя с работы, я кидала сумку на пол, включала свет на кухне, ставила чайник на газовую плиту и крутила радио, чтобы играло громче. Никто не мог, до одного момента… Была уже зима. Приближались новогодние праздники, мороз покрывал стеклянные окна квартиры. Плотно забив все щели ватой и обильно заклеив все это скотчем, я села за стол, отпивая из кружки чай. У моих ног крутился чёрный котёнок, которого я недавно притащила. Он единственный был моим последние поплавком, тем, кто держал меня, не давая утонуть. Ведь если я это сделаю, то кто позаботится о нём? Конечно, на его содержание стало уходить довольно много, но все-таки он был мне нужен. И, глядя на него, я думала, а нужна была я Фёдору? Искренне он заботился обо мне, или я была просто игрушкой? Было ли это все вообще реально или я просто выдумала? Эти вопросы, от них болела голова. Шрамы на руке и ногах кричали о том, что все было не выдумкой, но не могла ли я просто забыть, как получила их, а мой мозг воспроизвёл то, что хотел увидеть, почувствовать? Почему все прекратилось так резко, неожиданно? Все было хорошо. И если там я по какой-либо причине умерла, то почему до сих пор жива здесь? Слезы снова навернулись на глазах. Мысли о том, что я больше никогда его не увижу, кроме как на экране смартфона, причиняли жуткую боль. За тем несколько недель он стал куда большим, чем простой персонаж, чем простая картинка. Я повернулась в сторону коридора. На секунду мне показалось, что он стоит там, что смотрит, как смотрел раньше. Но это было лишь мимолётное видение. Через мгновение он исчез, как исчезают призраки. В каком-то смысле, он являлся одним из них — призрак надежды. Но «преследования» не закончились одним этим появлением. Его голос, он мерещился мне в толпе, его образ, он следовал где-то далеко, в конце улицы. Но я прекрасно понимала, что этого не может быть. И от этого моя душа разрывалась ещё больше. Даже когда он просто так исчез, даже когда я просто так исчезла, он все равно преследовал меня, я все равно преследовала его. Больно. Мне так сильно больно. … Очередной рабочий день. За окном метель, не видно совсем, что происходит. В такое время все по домам сидят, клиентов почти не было за день. Стоя за прилавком и скучая, чуть-чуть оттаптывая ногой ритм мелодии, играющей по волне, я отвлеклась на телефон. Просматривая ленту, я услышала звон колокольчика на двери — надо возвращаться к обязанностям. Ещё не поднимая глаз приветствую гостя, как слышу до боли знакомый голос, приветствующий меня в ответ. Я задыхаюсь. В следующее же мгновение я чувствую, как не хватает воздуха, как я не могу сделать и вздоха. Так страшно поднимать голову, так страшно увидеть кого то другого на его месте, а хуже — не увидеть никого вовсе. Губы дрожат, еле сдерживаясь, поднимаю голову и вижу его. Покрытый тающими снежинками, в белой ушанке и плотно застегнутой чёрной шинели. Длинные мокрые локоны выбиваются из-под головного убора. Он именно такой, каким мне и запомнился. Но я знаю, что этого не может быть. Что он не реален. Мотаю головой, пытаюсь рассеять видение, плотно закрываю глаза и резко открываю — призрак не уходит. Фёдор Достоевский стоит на том же месте, слегка улыбается и ждёт. Он ждёт меня. Пройдя за прилавок, демон крепко обнял меня. Заправив мои локоны за ухо, я услышала шёпот: «Мы будем вместе. Я тебя не брошу».