Незадолго до сессии

Гулкие шаги раздавались в тёмном коридоре. Брюнет прижал наушники к уху и тихо произнёс: — Избавьтесь от тела. Теперь он скинул с плеч бремя, которое камнем висело на его шее последние пару недель. … Некоторое время назад — Вы на месте? — Да. Цель видна хорошо. — Отлично, продолжайте. В комнате, освещаемой мониторами компьютера, сидел мужчина, следивший по городским камерам за членами Детективного агентства. Он с некоторыми членами своей организации «Крысы мёртвого дома» только недавно приехал в Йокогаму. Всякого врага нужно изучать изнутри, поэтому за дело Достоевский приступил немедленно: узнать, кто именно состоит в членстве нетрудно, а вот способности и личную информацию — задача крайне тяжёлая. Все-таки такая информация просто так на дороге не валяется, а обойти защиту даже ему непросто. «Нужен какой-то случай, повод использовать способность», — рассуждал он. Зная, что Агенство не в самых хороших отношениях с Мафией, ему просто нужно было создать небольшой конфликт, — фикцию, — и внимательно наблюдать за потасовкой из тени. План был прост: место, где столкнутся две организации, уже подстроено, его люди наблюдают за всем со стороны, камеры города уже в его распоряжении. Оставалось только ждать. Однако все пошло не так, как он рассчитывал. Внезапно на одной из камер пошли помехи. Потом на другой, третьей, пока они не дошли до тех, которые фиксировали членов Детективного Агентства. Демон заметно напрягся. Он заранее проверил оборудование — ничего не должно было с ним произойти. До этого момента все шло идеально. — Что у вас там происходит? — напряжённым голосом спросил в наушник Фёдор. — К целям подошла какая-то девушка… Очень странная на вид. Они что-то обсуждают. — Подойдите ближе. О чем они говорят? — «какие же идиоты… Почему они не могут додуматься до таких элементарных вещей?» — раздражение только преумножалось с каждой секундой, проведённой без наблюдения. Отсутствие полного контроля заставляло чувствовать неуверенность — возможно, худшее, что можно испытать Достоевскому в такой важный момент. — Она спрашивает машину в посольство. Не знает японского, говорят на английском. Видимо, простая заблудившаяся туристка, — послышалось в подслушке, — Погодите… Она знает их. Она знает их имена. И про Мафию тоже. «Что? Кто она вообще?» — глаза Демона расширились. — «Информацию об этом нелегко добыть простому человеку». — Сейчас прибуду на место. Держите их в поле зрения, — редко бывало такое, чтобы кто-то настолько заинтересовал Фёдора. Надев непримечательную одежду, тот вышел из мрачного помещения на улицу. Его люди контролировали все действия девушки, докладывая каждый её шаг. Он шёл ей навстречу, видел её издалека, бегущую по улице со слезами на глазах. «Жалкое зрелище», — подумалось ему, когда та приблизилась и столкнулась с ним — сама же и попала к нему в руки, буквально. Услышать русскую речь от неё, конечно, было удивительно, но ещё большее удивление вызвал её взгляд. Она знала, насколько он опасен, она знала про него. И тем не менее, в её глазах скользнуло что-то большее. Какой-то огонёк, возможно, восхищения? " Нет, она не простой человек», — проводив убегающую фигуру взглядом, Фёдор улыбнулся. Новая фигура на шахматной доске вызывала большой интерес, интриговала. Он был обязан заполучить её во что бы то ни стало. Он знал, что ВДА уже наверняка обыскивает город в поисках её, но умная девчонка побежала в трущобы, где не так то и просто найти человека, учитывая полное отсутствие камер и контроля. «Главное, чтобы она была цела», — размышлял он, отдавая в наушник новый приказ — внимательная слежка за новой целью. Пока одна из групп подчинённых оставалась следить за Дазаем с Атсуши, а вторая контролировала действия незнакомки, Фёдор проводил своё исследование о её личности. Какого же было его удивление, когда ни одной зацепки, ни одной совпадающей черты — вообще ничего не было найдено. Она словно просто появилась из воздуха, из ниоткуда. Безымянная девушка прекрасно понимала своё положение в подвале. Знание даёт страх, а Достоевский догадывался о том, что она владеет всей информацией и даже больше. Вопросы росли в голове в геометрической прогрессии: «Откуда? Как? Почему? Кто она?», — он жаждал получить ответы, но боялся отпугнуть её. План был прост как две копейки: привязать её к себе на короткий поводок, узнать всю информацию и избавиться. И план отлично сработал. В каком то роде это было выгодно для них обоих: пленница не задавала никаких вопросов, ничего не требовала, не истерила. Она просто сидела в тени, в углу кровати и наблюдала за тем, как демон работает. А он, будучи единственным человеком из её теперешнего окружения, на подсознательном уровне становился тем, кто её защитит от ужасного внешнего мира, кому она может доверить всë. Если в начале его ещё и мучили какие то сомнения о том, что девчонка знает что-то, то они сразу отпали после того, когда она произнесла его имя. Сама того не зная, дурочка выдала себя: Достоевский ей и словом не обмолвился о том, кто он, и узнать она это ниоткуда не могла. «С каждым моментом становится все интереснее», — расплывшись в улыбке, поглаживая её затылок, Достоевский терпеливо ждал, когда наивная девушка откроет ему все, что знает. Признаться, играть с ней доставляло ему только удовольствие. Иногда в её взгляде проскальзывал скепсис, сомнение, но оно было быстро развеяно объятьями и пустыми обещаниями. «Все будет хорошо, я буду рядом», — говорил он засыпающей ей. О, он и правда будет рядом, он обязан быть, чтобы не пропустить момент, когда девушка раскроет карты. Внушая поддельное чувство заботы, любви, которой ей явно не хватало, Фёдор лишь пользовался этой простушкой. Признаться, финал комедии настал раньше, чем он ожидал — спустя всего пару недель с начала заключения. В один из дней, в полубреду, странная незнакомка наконец открыла всю правду. Она была как будто в трансе, глаза были расфокусированы, просто смотря в пустоту. «Что с ней?», — Достоевский подошёл к ней и обнял сзади за плечи. — Все хорошо? , — поинтересовался он. — Нет. Я хочу сбежать от них. Помоги мне. Мне так плохо, — её язык заплетался, а бормотание, которое едва можно было разобрать, больше похожее на бред. Внезапно, девушка повернулась, вцепившись со всей силы в рубашку Демона, уже более громко говоря, тупо глядя в пол: — Фёдор, прошу, помоги. Я хочу уйти оттуда, хочу остаться здесь. Почему я не могу остаться здесь? Почему я должна быть там? — её глаза были наполнены слезами, казалось, ещё секунда и девушка упадёт в обморок, но тем не менее, она крепко держалась на ногах. «О чем она вообще?» — он непонимающе глядел на неё. — Хочешь остаться здесь? — хмыкнул он про себя. — Да, п…пожалуйста… — Тогда мой ангел сможет мне ответить на пару вопросов? — Мгм, прошу, только… не бросай меня, пожалуйста… «До чего странная особа», — подумалось ему, когда он приступил к тому, ради чего и началось заключение незнакомки — допрос. На удивление, девушка довольно живо отвечала на вопросы, ну, точнее, насколько ей позволяло это состояние. " Как будто пьяна, но откуда бы…», — демон прикусил большой палец, выслушивая ответ на очередной вопрос. Сравнив с имеющейся от группы слежки информацией, Фёдор понял, что девушка не соврала ни разу. «Забавно, а что, если…» — он тихо проговорил, накрывая рукою её ладонь, пытаясь задать какой то личный вопрос. Но девушка будто не слышала их — ответами лишь были мольбы о том, чтобы её не оставляли. На следующее утро девушка снова вела себя, как ни в чем не бывало. Она была так же напугана, старалась избегать полноценных диалогов. Достоевский сделал вид, что забыл про вчерашнее. «Не волнуйся, милая, я выполню твоё желание — я останусь с тобой до самого конца». Тот день они провели вместе. Фёдор подарил ей то, что может получить не каждый — безболезненная смерть во сне. Последние свои минуты девушка провела в его объятьях, сидя на диване, будучи в неведении. «Прощай, мой милый маленький ангел», — прошептал он, поцеловал её в лоб и крепко сжал руку, даруя ей вечный сон. … «С полученными данными успех обеспечен», — длинные пальцы прикасались к струнам виолончели, из-под смычка выходила нежная грустная мелодия. — «Пожалуй, самые неожиданные и странные несколько недель». Её смерть была необходимостью. Долго держать ее взаперти не было возможным, все-таки, Достоевский слишком занят для того, чтобы постоянно проводить своё время с ней. Без наблюдения (ведь вот в чем очередная странность — камеры не работали рядом с ней) оставлять её было бы глупо. Да и всегда была вероятность того, что девочка вздумает выбежать и рассказать все ВДА или Мафии. Опустив голову к инструменту, Фёдор продолжал играть тоскливый мотив, когда боковым зрением увидел белое пятно, мелькнувшее в коридоре. Такое же белое, как и цвет её платья… «Хм, надо чаще отдыхать», — промелькнуло в его голове. Он вспомнил её голос, слова, произнесённые в один из последних дней. Голос вспомнился так ясно, что казалось, будто это она рядом с ним стояла и тихо сказала: «Мы будем вместе, так? Ты меня не бросишь».