"Обреченная на любовь"

Через несколько минут я подъехала к парковке, недалеко от которой угнала машину. Здесь её найдут. Припарковав авто, я вылезла и направилась в сторону дома. Он был пуст, мрачен и холоден. Хорошо, что новых жильцов ещё не заселили. Вообще, это действительно был мой дом, но после смерти отца, его пришлось продать женщине, которая купила наш дом и позволила жить там за небольшую плату. Когда мама пропала, мы должны были оплатить, оставался последний день, но она так и не успела. Когда я повернула защёлку на калитке и вошла во двор, на меня нахлынули воспоминания обжигающей волной. Вот старые, ржавые качели на заднем дворе, когда-то, они были совсем новыми, мама качала меня на них каждые выходные, когда я была маленькой. Качала и напевала песни. У неё был волшебный голос. Когда она пела, она могла заставить смеяться, плакать, кричать от отчаяния. Звуки детства раздавались в моей голове. Я запела, захлёбываясь слезами. Смахнув тыльной стороной ладони слезы, я поспешила в дом. Внутри всё было так же, как в последний день моего ухода. Только теперь там не осталось надежды, которая хоть как-то согревала эти стены. Теперь в них не было ничего, кроме мертвого, могильного холода. Я медленно брела по коридору, прошла гостиную, дошла до лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались спальни. Шаг за шагом я поднималась всё выше. Ладонь моя сама собой потянулась к стене. Я дотронулась пальцами до бетонной, ледяной плиты и так и продолжала подниматься, ведя ладонью по стене, в то время, как по щекам градом текли слёзы... - Мама, я дома… Наконец поднявшись, я прошла в её комнату, увидела не застеленную кровать. Слёзы хлынули с ещё большей силой, чем прежде, я бросилась на кровать и, обняв подушки, зарыдала. В моём плаче смешалось всё – крик, стон, вой, хрип. Я сжала постель изо всех сил. Мне стало так больно, казалось, что слёзы и всхлипы приносили физическую боль, рёбра неистово ломило, я начала задыхаться. Я кричала и кричала в подушку, сжав её так сильно, что пальцы онемели, ноги ужасно напряглись, я думала, что умираю. Её нет. Моей мамы, единственной, кто был у меня. Её больше нет. У меня ничего нет. Господи, как больно, как плохо. Отчаяние, ужасное, огромное, как монстр из детских сказок, съедало меня... Я начала кашлять. Хотелось завыть, хотелось раствориться в этом море слёз, в этой агонии. Если я всё ещё существовала материально, это не значило, что духовно я была жива. Нет. Я умерла. С той самой минуты я была уже мертва. Дин отказался от меня, спас мою жизнь и сам же бросил, моей матери больше нет со мной, а я вынуждена, скрепя зубами от боли, извиваться в судорогах на её не застеленной постели... - Мама… Мама! На моё плечо легла рука. Я закричала и резко обернулась, рефлекторно размахнувшись, но он успел схватить моё запястье. - Дин?.. Он сел рядом. Я ошарашено смотрела на него и не понимала, что должна сделать сейчас. Возмущаться, кричать или смущаться? Его брови сомкнулись на переносице, губы сжались в тугую линию, а глаза устремились прямо в глубину моей искалеченной души. - Как ты… - Кастиэль перенёс меня к тебе. Почему ты убежала? Я по-глупому отвела взгляд. - Я… Я не знаю. Я… - Мэри, ты не сможешь убежать от себя. Я не смог. Я упрямо покачала головой и снова заглянула ему в глаза. - Дин, её нет. У меня нет ничего. Я потеряла всё, что было у меня. Отца, мать, теперь и ты хочешь бросить меня. Дин, я не справлюсь. Я не справлюсь одна. Ты нужен мне сейчас. Ты мне жизненно необходим. Если ты бросишь меня, я умру. Пока я говорила, голос постоянно подводил меня, я срывалась на крик, слёзы всё никак не кончались, я дрожала всем телом. Когда я договорила, Дин дотронулся до моей щеки. Он с трепетом провёл ладонью по моему лицу, смахивая слезинки большим пальцем. На какой-то миг мне показалось, что он пытается вытянуть мою боль, искупляя вину. Я накрыла его руку своей. - Не надо. - Не надо чего? - Пытаться забрать мою боль. Единственный выход – это разделить её вместе. Я пристально посмотрела на его губы. Они были влажными и чуть приоткрытыми. Почувствовав мой взгляд, он нервно облизнул их. Я сглотнула и снова заглянула в его прекрасные глаза орехового тёплого цвета. - Сейчас. Ты нужен мне сейчас. Весь. Целиком. Я потянулась к нему и поцеловала его так крепко и сильно, со всей болезненной горечью, как только могла. Он сомкнул брови на переносице, шумно вдохнул и обхватил рукой мою талию, крепко прижав к себе. Теперь я потеряла контроль. Как я нуждалась в нём. В мужчине, важнее которого теперь не было ничего. Прошло всего несколько дней, а я уже не мыслю без него жизни. Я просунула руку под его рубашку, провела по рельефному животу, груди. Такой горячий, такой родной, такой мой... Он приподнял меня и усадил на колени. Его язык напористо исследовал то, что уже довольно неплохо знал и так. Я запустила ладонь в его волосы, сжала их и слегка потянула. Он застонал и просунул руки под мою рубашку, на которой засохла моя кровь. Но мне было плевать. Ему тоже. Он сорвал с меня окровавленную (кстати, любимую) клетчатую рубашку, и засунул руки под майку. Когда они, опытные и сильные, коснулись моего обнажённого тела, я взорвалась, и с моих губ сорвался стон. Я прижалась к нему, как только могла. Сорвав с него рубашку и футболку, я опрокинула его на лопатки, усевшись верхом. Несколько секунд любовалась им, откинув свои волосы за спину, затем снова прильнула к его губам. Мои руки потянулись к его ширинке, расстегнули её и направились к заветному, уже во всю пылающему, очагу. Я сжала в ладони его восставшую, разбухшую от моих неумолимых ласк плоть. Он снова застонал и обхватил мою голову руками, прижав к себе с силой. Я начала извиваться, желание мучительно щекотало под кожей. Я стянула с него джинсы, он стащил мои. Отшвырнув одежду, мы принялись раздевать друг друга до самого конца. Вот он был уже совсем наг. Я снова окинула взглядом его рельефное тело. Никогда не устану восхищаться им. Глаза его горели страстным огнём, кожа блестела от проступившего на ней пота, мускулы напряглись. Я снова посмотрела на него, а он схватил меня в охапку и опрокинул на лопатки с большей силой, чем это сделала с ним я. На секунду поймав мой взгляд, будто убедившись, что я действительно хочу его, он стремительно вошёл в меня. Снова стон. Дин начала движение. Медленное, мучительное. Наклонившись ко мне, он нашёл своими губами мои губы, и мы слились с ним в единое целое. - Я люблю… Люблю тебя, - пробормотала я ему в губы. Он издал рык, похожий на животный; сжал мои ягодицы, прижав к себе и ускорил такт. - Я тоже люблю тебя, Мэри. Всё быстрее и быстрее. Я уже еле сдерживала себя. - Мэри... Эйфория. Полная, бесконечная эйфория. Я люблю. Люблю его. Сейчас, когда он нужен мне, он рядом. Ещё, ещё и ещё… Волна, безумная, огромная, непередаваемая волна наслаждения. Затем сердце совершило ещё один безумный прыжок и стало постепенно успокаиваться. Он обессиленный и влажный от пота уронил голову мне на грудь, обмякнув в моих объятиях. Дин дышал прерывисто и часто. Я прижалась к нему, слёзы снова побежали сами собой, но я нашла силы улыбнуться. Он снова смахнул большим пальцем выступившие слёзы с моей щеки. - Я не брошу тебя. - И не нужно. - Ты перевернула мой мир. - А ты мой... - Но мы не должны были встретиться. Ты заслуживаешь лучшей жизни. - Нет ничего лучше, чем быть с тобой. Он привстал на локте и посмотрел мне в глаза. Снова. - Мэри, я всю свою жизнь убиваю чудовищ. То, что ты видела сегодня – это самое безобидное, что только существует, понимаешь? - Да, понимаю. Пусть это и сложно, и невероятно, но пусть меня лучше убьют, чем я останусь без тебя. - Я не готов терять тебя снова. - И не потеряешь. Я здесь, - я ткнула ему в грудь, туда, где располагается сердце. Он накрыл мою руку своей, второй обнимая за талию. Поцелуй в макушку. Объятия. Я закинула руки ему на плечи, рассматривая его лицо. Ореховые, прекрасные глаза, вздёрнутый, аккуратный нос, полные, рельефные, чувственные губы, взъерошенные каштановые волосы. Если бы я представляла себе ангела, то именно так. Я устала. Веки стали тяжелеть, но я пыталась бороться со сном. Дин заметив, как глаза мои стали закрываться, а я зевать, тихо сказал: - Поспи. - Ты не уйдёшь? - Не бойся, я буду рядом. -Обещаешь? -Обещаю. Он поцеловал меня в макушку, я уткнулась ему в шею и закрыла глаза. На то, чтобы уснуть, мне не потребовалось много времени. Проснувшись, я оглядела комнату, в которой находилась. Она была мне не знакома. Дина рядом я не нашла. Ушёл. Но ведь он обещал мне! Я была всё так же обнажена, на стуле возле кровати были мои джинсы, окровавленные майка и рубашка. Ещё на стоявшем рядом стуле висели чёрная футболка с круглым вырезом и клетчатая мужская рубашка. Его вещи. Значит, он тоже здесь? Я встала, надела его футболку, рубашку и вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, я поняла где нахожусь. Мы у Бобби. Я потихоньку добрела до лестницы. - Бедная девочка, - послышался скрипучий возрастной голос. – Она столько вынесла за день, узнала то, что точно не следовало. - А как я должен был поступить?! Она всё равно, даже если бы я увёз её к тебе, вернулась бы обратно! - Возмутился Дин. - Привёз бы её, а я запер бы в бункере, и ничего бы не случилось. Она не узнала бы о монстрах, живущих в тени, об ангелах, апокалипсисе! В комнате стихло. - Бобби… Я люблю её, но я понимаю, что должен отпустить. Я уверен, что ей со мной не место. Она достойна лучшего. Лучшего мужчины и лучшей жизни. - Я сомневаюсь, что она найдёт лучшего кандидата, чем ты, но вот насчёт жизни ты прав. Но вот что я скажу тебе. Мы тоже заслуживаем лучшей жизни, чем та, что мы имеем сейчас. И то, что эта девушка здесь, то, что ты спас её очень важно. Значит так нужно. Судьба хотела, чтобы вы встретились. Конечно, это не лучшие обстоятельства для судьбоносной встречи, но она здесь. Я вижу, как ты смотришь на неё. Я хоть и старый, но пока ещё не такой балбес. - Бобби, когда я спас её, я готов поклясться, что безумно хотел тогда бросить эту охоту и жить с ней, завести семью, детей.… Смотря, как она умирает, истекая кровью, я готов был сам умереть рядом с ней. Но моё прошлое не даст мне сделать её и себя счастливыми. Ни прошлое, ни настоящее. - Такие, как мы, не имеем такого права. Мы рождаемся уже проклятыми. Я вышла на лестницу и начала спускаться. Дин откашлялся, брови его снова сошлись на переносице, губы сжались. Как я не люблю это его выражение. - Что-то случилось? - Н-нет, всё хорошо. Давно проснулась? - Нет. Как встала, сразу вышла сюда. Я думала, что ты ушёл и бросил меня. - Я же… - Да, я знаю. Обещал. - Я пойду в… Мне надо, в общем, - невнятно пробормотал Бобби, и затем выехал на коляске из комнаты. - Я слышала… - Слышала что? - Ваш разговор. Дин стиснул зубы, желваки забегали по идеальным скулам. Он шумно втянул в себя воздух, облизнув губы. - Мэри, я… - Нет, подожди. Я подошла к нему так близко, что у самой дыхание перехватило. Вскинув руки к его лицу, я провела указательным и большим пальцем по подбородку, небрежной щетине, щекам. Он закрыл глаза, зубы всё также были стиснуты. Я обхватила его лицо ладонями. - Я люблю тебя. Если ты уйдёшь, если бросишь меня, то я умру. Умру, слышишь? - Из-за меня ты подвергаешься большой опасности. Я не вынесу твоей потери. Ты должна жить счастливой жизнью. А я… Я не стану частью твоего хэппи-энда, понимаешь? - У меня не будет хэппи-энда, в любом случае. Но с тобой, по крайней мере, у меня будет жизнь, которую ты спас. Иначе я не вижу ничего. Иначе жизни не будет. Ты спас меня, ты мой хранитель, моя любовь, мой свет и моя тень. - Ты не понимаешь… - Нет, я понимаю. Понимаю, что люблю, понимаю, что с ума схожу при мысли о тебе, понимаю, что у меня никого и ничего не осталось, что ты спас меня, что больше не смогу прожить без тебя ни минуты... - голос снова подвёл меня, ставшие привычными слёзы заскользили по щекам. - Остальное не имеет значения... - Ты всё время плачешь, я всё время вижу твои слёзы. Я спас твою жизнь для того, чтобы ты жила этой жизнью, смеялась и радовалась ей. А находясь со мной, ты играешь с огнём, разбрасываешься жизнью, бросая вызов смерти. Она повсюду сопровождает меня. Смерть мой незаменимый, преданный и неизменный спутник. - Плевать. Плевать, слышишь? - А мне нет. -Если тебя всюду сопровождает смерть, если без тебя меня ждёт смерть, то какая разница, умру ли я с тобой или без тебя? Он умолк. Брови его опять сомкнулись на переносице. - Прошу, не отпускай меня. Смени спутницу. Я буду оберегать тебя, буду любить и сопровождать, стану незаменимой, преданной проводницей. Я перестану плакать рядом с тобой. Я плачу потому, что потеряла маму. А если я потеряю и тебя.. Я... Пожалуйста, Дин... Я стала целовать его в губы, бормоча ему мою мольбу. Затем мои руки потянулись к его шее, волосам. Я не переставая целовала его, целовала так, будто прощаюсь, будто в последний раз. Наверное, я никогда не перестану делать это по-другому, иначе. Его руки обхватили мою талию. Я, взорвавшись от его ответа, просунула свою руку под его футболку. Рельефные, твёрдые мышцы, разгорячённое тело… Всё, всё сводит меня с ума. - Дин… - Мэри, я… Не могу рисковать тобой. Ты должна понять. - Не могу. Я глупая, маленькая, меня надо воспитывать, со мной нужно быть рядом всегда. Он подхватил меня и опрокинул на диванчик, стоящий у стола Бобби. Я закинула ноги на его торс. Он сел, потянув меня за собой. Я сорвала с него рубашку, пылко целуя его горячие, припухшие, полные губы. Когда он вёл себя так, я сходила с ума. - Кхм-кхм… - послышалось недовольное кашлянье. Я мгновенно отпрянула от Дина, нервно поправляя майку. Затем, поняв, как глупо выгляжу, я заулыбалась. Наверное, впервые за эти невероятно долгие сутки...