Пока Дьявол не позовёт

Я проткнула своё сердце серебряным клинком, громко крича, – Прекратите драться! Все взгляды обострились на меня. Я упала прямо в объятья Аято. Я слышу его голос и голоса других братьев. Казалось, смерть настигла меня… наконец-то. “Наконец?” – подумала я? Я?! Неужели я действительно хочу ЭТОГО? Мои очи застелила пелена, кровавая пелена. Как кровь попала на глаза? Нет, подумай Юи. Это не кровь. Всё моё тело пронзил электрический ток. Что-то драло мне горло, как машинное масло, керосин, залитый, разливающийся по моим обугленным, суженным венам, и сводящий меня с ума. Что это? Что-то горит во мне, в самом моём сердце. Разве оно ещё может биться? Оно будет биться, пока Я не скажу «хватит» Этот шёпот, словно самый беспутный гул, раздался в моей голове и долбит, долбит, долбит… Кто говорит со мной? Я Кто зовёт меня? Это я Кто этот «я»? Что тебе нужно? Зачем ты меня зовёшь? Я только хочу, чтобы ты вспомнила…. Что вспомнила? Разве я что-то забыла? Ты забыла МЕНЯ! Нас. Себя Шёпот, казалось, достиг апогея, когда перед моими глазами начал рассеиваться кровавый туман. Чьи-то маленькие, скребущие мне сердце лапки по велению хозяина этого шёпота переворачивали картины моего сознания, развращая и сводя меня тем самым с ума. Уже через секунду боль ушла. Мои лёгкие вновь наполнились кислородом, но нестерпимая боль в сердце не давала мне спокойно принять пробуждение. Я подумала, что очнулась, что меня каким-то образом спасли, однако обстановка вокруг казалась мне совсем незнакомой, хотя и навивала мне чувство дежавю. Где я? Это не особняк семьи Сакамаки. Тогда, где же я? Каким-то образом я оказалась в углу странной комнаты с голубыми стенами. Она казалась мне детской, ведь повсюду на полках и столах лежали игрушки. Интерьер был совсем старым, будто я переместилась на несколько десятилетий назад в век Шопена. По всему дому играла музыка. Мм~м, классика. В комнате никого не было кроме меня, точнее мне так показалось, но я заметила человеческую фигуру девушки на балконе. Она стояла ко мне спиной в длинном розовом платье с корсетом, какие обычно можно было увидеть только в музеях или на картинах, отображающих дух восемнадцатого века. Её образ не давала разглядеть, порхающая в танце с ветром, белоснежная тюль, повисшая над головой. Кто эта прекрасная леди? Её блондинистые кудри, элегантно собранные в высокую причёску, выдавали в ней аристократку того времени. Белые длинные перчатки на её руках нежно коснулись перил. Всё вокруг, как будто замерло в созерцании её красоты. Она смотрела в даль бесшумных дорог, предаваясь одиночеству, так навиваемому музыкой повсюду. Играл вальс. Эта музыка кажется мне знакомой. Почему? Я подошла чуть ближе и, казалось, что с минуты на минуты я увижу лицо таинственной незнакомки, навиваемой моим разумом, но тонкий, совсем юный девичий смех раздался за дверью. Кто-то идёт. Я отпрыгнула от занавесок, как от огня, сжигаемого моё сердце. Что-то внутри него кольнуло меня с такой силой, что, казалось, я задохнусь. Голоса, музыка и даже боль в груди… всё было для меня знакомым. В комнату вбежали двое радостных девиц в роскошных бальных платьях. Они хохотали, весело подпрыгивая на месте. Их миниатюрные ножки теснились в милых туфельках на каблучках. Их лица… Лизи? Эбби? Что?! Откуда я знаю, как их зовут? Их лица кажутся мне совсем знакомыми и родными. Всё внутри меня трепещет от одной лишь мысли об этих двоих. Их улыбки, их глаза… Кажется, нет ничего важнее этого. Слёзы текли из моих глаз. Я даже не могла толком понять причину своего состояния. По сути, я не знала ни где я нахожусь, ни тех, кто меня окружал в этой посторонней реальности, но боль не отпускала мой рассудок, давая ясно понять, что то, что у меня сейчас перед глазами дорого мне по какой-то причине. Чёрт! Почему всё это заставляет меня рыдать? - Юи, ты скоро? – смеясь, они пронеслись сквозь меня, как если бы меня и вовсе не существовала в той комнате. Я как будто стала призраком, блуждающим по непонятной мне дороге времени. Они направились прямиком на балкон, - Праздник уже начался. - Нам без тебя ску~учно, – капризно протянула девушка со светлыми кремовыми волосами, нежно обнимая розоволосую за плечи. Та вздрогнула, болезненно закусывая нижнюю губу. Повернувшись, я столкнулась с лицом юной аристократки. “Ч-что это?” Мои глаза расширились в безумном шоке. Той юной особой в длинном роскошном шёлковом платье с рюшами, стоящей на балконе, была Я. То же тело, то же лицо. “Почему я тут?” – казалось, что я попала в какую-то альтернативную реальность. Тут всё было по-другому. Всё выдавало старину. В воздухе витал дух другого времени, не просто десятилетие, это было другое столетие, – “Как такое возможно?” Девушка была совсем молодой. Я ловила себя на мысли, что моя античная “копия” была совсем ещё ребёнком. На вид ей нельзя было дать и четырнадцати. Другие две девушки, чем-то схожие по чертам лица со мной, были примерно того же возраста. В её совсем ещё детском взоре я узнала СЕБЯ. Девушки хохотали подобно юницам (старомодное выражение обозначающее «юную», «не познавшую никакого опыта в жизни» девицу благородных кровей). Одна из них имела длинные тёмные волосы. Из всех троих она казалась мне почему-то самой серьёзной. Меж них стояла я, точнее моя копия. Она нисколько не выбивалась из группы, наоборот, ей было не менее весело, как и остальным. “Её улыбка так не похожа на мою. Почему я вижу это безумие?” – часть меня понимала, что всего этого не может быть, но всё было настолько реалистичным и живым, что я не могла отрицать происходящее. В какой-то момент я поняла, что взгляд моей “копии” переместился на меня. Столкнувшись с ней взглядами, я могла задать только один вопрос, – “Она меня видит?” Её гранатовые, налитые кровью глаза смотрели прямо на меня, сквозь порхающую, подобно бабочке, тюль. Её взор не перемещался ни на секунду. Даже когда я подумала, что она смотрит сквозь меня на кого-то другого, кто был позади, и я оборачивалась, чтобы проверить это, она продолжала буравить меня взглядом. Она, казалось, была совсем не удивлена увидеть меня. Её взгляд пронизывал меня насквозь. Её губы разомкнулись, и то ли это она говорила со мной, то ли это был кто-то другой, кто просто претворялся ею, но я вновь услышала в своей голове знакомый шёпот. Чего ты хочешь больше всего? Скажи своё заветное желание… От этих слов у меня перехватило дыхание. Впервые в жизни мне показалось будто я это не я. Я желаю…, - я узнала свой голос. Он звенел у меня в голове, будто отвечая на поставленный прежде вопрос. Едкий запах жасмина вдарил мне по носу, заставив в одночасье выскочить из этого сна. - Блинчик? – Аято, сидевший рядом со мной на диване, удивлённо с толикой испуга глядел на меня, утирая капельки крови своей матери возле моего рта, любезно пожертвованной мне для спасения. От прежней раны на груди не осталось и следа, однако сердце не переставало ныть, после увиденного мной сна, – Ты в порядке? Не смотря на полную дезориентацию я бы просто не смогла забыть всё увиденное там, - “То чудовище, что было в том сне с моим обликом. Оно говорило со мной.” Вокруг дивана, на который меня уложили, стояли все братья. Они были так же обеспокоены, как и Аято, – Ты кричала. - А?... “Кричала”? – мокрый пот на лбу выдавал меня. Сердце бешено стучало от страха. - Да, сучечка. Ты нас сильно напугала, когда начала метаться с криками во сне, – нахально пробормотал Райто, радостно глядя на моё напуганное лицо. - Я не умерла? - Нет, – поведал Рейджи, поправляя вновь свои очки, – Ты жива. Тонкими пальцами я дотронулась до кончика своего носа. Они дрожали. Я с безумно испуганным видом поняла, что в воздухе по прежнему витает запах цветов, – Ч-что это?... Жасмин? Это было в крайней степени странно, потому как в гостиной, где все сейчас находились, отсутствовали окна, – “Откуда этот запах?” - Блинчик, ты чего? – хихикнул Аято, поддерживая меня за руку, – Сейчас конец лета. Жасмины не цветут. Я не знала, что сказать. Продолжая безмолвно дрожать, меня заключили в крепкие успокаивающие объятья. Образ моих собственных зловещих глаз не давал мне уснуть. Образ девушки средневековья, постоянно нашёптывающей мне о чём-то, сильно пугал меня, но в тоже время давал понять, что данная картина всплыла перед моими глазами не за тем, чтобы как-либо мне навредить. Она имела другой характер. Видя трёх юных детей на балконе я не испытывала ничего, кроме позабытой любви и нежности. Меня не покидало чувство дежавю. Весь тот сон был для меня, как если бы каким-то старым воспоминанием… приятным воспоминанием. * * * После того, как меня “воскресили”, я незаметно для себя уснула. Аято молча отнёс меня наверх, бережно укладывая на постель. Его рука нежно коснулась моего лица. Это позволило мне успокоиться и перестать дрожать. Он лёг рядом, тихо шепча, – Спи спокойно… Юи. Но спокойствие мне только снилось… точнее, НЕ снилось. Все мои сны куда-то вдруг неожиданно смыло. За место них перед моим взором вновь предстала картина. Свежий утренний поток ветра хлынул мне в лицо, путая волосы. Изо всех сил зажмурившись, я взвизгнула, вновь поражаясь чересчур реалистичному ведению. Теперь я стояла посреди зелёного сада. Позади стоял двухэтажный замок, который вновь навеял мне чувство дежавю. Мне вновь захотелось плакать, глядя на каменные старинные стены, разъедаемые плесенью. В глаза бросались потёртости и сколы. “Боже, какой замечательный дом.” – на землю упали первые горькие слезинки. Я восхищалась местом, которое видела впервые. Повсюду цвёл жасмин, восходило солнце. Среди зарослей кустов с розами стояло двое девушек. Среди них был и мой “клон”. Её лицо было бледным землянисто-серого оттенка. Другая красавица со светлыми волосами, чьё имя я почему-то знала и узнавала её лицо, хотя прежде никогда не видела, стояла напротив “меня”. - Юи, прошу, потерпи! – её рука сжала мою ладонь. - Лизи, я…(глыг) пытаюсь, – мой голос звучал притуплённым. Моё второе «я» выглядело болезненным. Я бы не ошиблась, сказав: «она скоро умрёт». - Я… тебя… умоляю, – она пыхтела сквозь слёзы. Это раздирало мне сердце, – Мы с Эбби почти у цели. Осталось немного, совсем чуть-чуть. Продержись немного. Хотя бы месяц! – она не просто говорила, она умоляла. - Боюсь, я не смогу, – моя копия была жалкой. Её жизнь была на исходе. Я понимала это лучше всех. Это было мне знакомо. Её симптомы были такими же, как и у меня: отдышка даже при минимальной нагрузке, вечно холодный пот и боль при каждом вздохе. “Сердце. Оно у неё отказывает.” – я с печалью на лице убедилась в этом. - Нам нужно время, чтобы разобраться с этим! – в какой-то момент я увидела у неё в руке странную книгу в старинном переплёте. Она трясла ею прямо у “меня” перед носом. Первое, что бросилось мне в глаза и привлекло моё внимание, безоговорочно был золотой знак на обложке в виде полумесяца и головы козла – знака Сатаны. От вида этого знака я вновь впала в шок, потому что он был мне знаком. Меня тянуло к этой книге. Она меня звала. - Скажи своё сокровенное желание - Желание? В моей голове вновь зазвенел знакомый шёпот. Одно и тоже предложение, как вопрос, всплывало в моём сознании и не давало забыться. Мои губы оставались в замкнутом положении. Я не отвечала. Я лишь вспоминала ответ. В тот момент я поняла, что это вовсе не книга говорит со мной, а мой собственный разум. Что всё это когда-то действительно было.. со мной или нет. Может в другой жизни или это чужие воспоминания, а может даже возможно игра воображения. Это мне и предстояло узнать. Но тот голос, что говорил внутри меня, был настоящим и он звал меня. Это моя самая непреложная истина. - Что ты от меня хочешь! – шипела я сама себе, – Чего ты хочешь?! - … - ответ последовал, но что-то мешало мне его услышать. В голове стоял полнейший гул. Я ни раз и не два имела дело с призраками. Я часто видела воспоминания других людей, в основном умерших людей, которые каким-то образом пытались что-то мне сказать. Так же было и с Карделией, когда я увидела прошлое братьев Сакамаки. Так было с самого моего детства. Однако происходящее не было похожим ни на что прежде. Эти сны или может виденья, всплывающие у меня в голове с вечера, не были частью кого-то, они были частью МЕНЯ, как если бы я видела СВОИ воспоминания. “Этого просто не может быть!” – повторяла я сама себе, отворачиваясь от двух девушек в саду, – “Ведь это другое столетие! Мне шестнадцать!” Я могла сомневаться в чём угодно, но только не в том, что я – человек. И не обладала вечностью. Всё вокруг вызывало недоверие. Оно одновременно пугало и восхищало, ведь всё вокруг казалось знакомым. Я млела от воспоминаний, которых не имела. В этот раз я хотела подольше остаться в этой реальности. Мне не хотелось терять возможность узнать, как можно больше об этом месте. Я украдкой оглядела порог дворца, на котором росла не выдерганная трава и стояли по обе стороны двери клумбы с красивыми пряными цветами. Мой взгляд притянула к себе небольшая по размеру металлическая пластина круглой формы. Она служила музыкальным украшением, гонимым ветром. На ней с одной стороны были выгравированы какие-то руны в виде послания, а на другой рисунок в виде щита с орущей двухголовой голубой птицей. “Может быть, это герб этого семейства?” – подумала я. Дверь громко заскрипела, когда я, отварив её, вошла внутрь. Повсюду горели свечи, висели дорогие антикварные картины, под ногами шелестел расписной ковёр – всё говорило о жизни дворян. Дом был не богат, скорее даже беден по тем временам. Дело было в ухоженности замка и почти полном отсутствии слуг. В доме царила почти, что гробовая тишина – большая редкость. Я огляделась, принюхалась, а после стала подниматься по лестнице наверх. Прямо на перепутье лестничной клетки висела громадная картина на всю стену в три метра. На ней была изображена молодая пара: мужчина и женщина. Неприметная надпись внизу неё гласила: «Лео и Хачису Ван-Хельсинг». Меня вновь посетило дежавю. Их лица казались мне не просто знакомыми, я знала их. Они были частью того безумия, в котором жил мой двойник. Я продолжала идти, разглядывая картины вокруг. На них были нарисованы люди этой семьи, вся кровная линия. Каждая картина была подписана и обозначена датой рождения и смерти. Среди них был и портрет с тремя лицами. Обратив внимание на гравировку внизу, я замерла от прочитанного: «Эбби, Элизабет и Юи Ван-Хельсинг 3.04.1813 год - ...» Вместо даты смерти стоял пробел. Девушки в тот момент были живы, а дата рождения указывала на то, что юные красавицы, все трое, как одна, родились в один и тот же день. - Тройняшки, – прошептала я сама себе, глядя на образ трёх сестёр. Элизабет и Юи были похожи чрезмерно, но они не были близнецами. Цвет волос им достался от отца, хозяина замка – Лео Ван-Хельсинг. По фамилии и имени главы дома я догадалась о том, что он – иностранец, испанец или итальянец. А вот Хачису явно была японкой. Эбби или, как ласково её прозвали сестры, Эбс переняла её черты. Интернациональная семья. Девушки стояли в очереди последними. После них не было продолжения – других картин. Это означало, что у дома не было наследника мужского пола. Юные красавицы были единственными детьми замка. Всюду, куда бы я не взглянула, мне в глаза бросался герб семейства – голубой двухголовый орёл на щите, а позади надпись. Язык был древним и явно не японского происхождения, но я почему-то знала перевод. Там было написано всего одно предложение: «Нельзя вернуть только время.» Вдруг неожиданно вокруг всё потемнело. Утро за секунду обратилось ночью. Время сменилось. Я, как будто жила в потусторонней реальности. Я услышала дикий крик, - ~Ааа!!! Он шёл снизу. Я кинулась на первый этаж, но, не найдя источник шума, замерла посередине холла. В воздухе витал необъяснимый холод, печаль, смерть. - Аа!! – душераздирающий крик шёл из подвала дворца. Скорее это была какая-то комната с толстой железной дверью позади лестницы. Она была скрыта лестничными перегородками и бархатными толстыми шторами, как не кстати висящими там, где им было не положено. Они маскировали вход. Я не могла знать, что именно находится за этой дверью и куда она вела, однако я точно знала, где она находится, – Ааа~а! - подобравшись к ней поближе, я с навернувшимися в глазах слезами дрожащими пальцами дотронулась до леденящей душу ручки. Дверь была совсем новой из прочного метала, как если бы она служила сдерживающим механизмом для чего-то, что находилось внутри. Сердце безумно билось. Ладони вспотели, а по губам пробежала дорожка слёз страха. Что-то таинственное влекло меня в тот подвал. “Возможно, когда-то я уже была там.” Стоило мне только коснуться двери, как та резко отварилась. В тот самый момент я очнулась. - Ах! – этот сон не казался страшным, но я мечтала о том, чтобы поскорее выпрыгнуть из него, подобно сюрпризу из торта. В комнате больше не было Аято, а я по-прежнему слышала отголоски чьих-то диких криков, - Б-боже м-мой… (всхлип) почему я вижу это? – утерев ладонью пот вперемешку со слезами, я вновь окунулась с головой в свой страх. Мои колени дрожали. Я едва поднялась с постели. На часах было шесть вечера, – “Пора в школу.” Осторожно добравшись до ванной, я обнаружила, что внутри кто-то есть, – Шу? - … - Ч-что ты тут делаешь? – безумный страх был отпечатан у меня на лице. Старший Сакамаки заметил это, но кроме как, - Шумно, – ничего не сказал. Через секунду его уже не было в комнате. Он куда-то исчез, а я, рухнув на пол, ухватилась обоими ладонями за крест у себя на шее и, крепко сжимая в своих руках метал, я тихо сама себя спрашивала, - Господи, что со мной? Впервые я столкнулась с чем-то, чего я никак не понимала. Даже встреча с Корделией в её прошлом не была столь же зловещей, чем мои нынешние ведения. “Возможно, они тоже как-то связаны с семьёй Сакамаки?” В моей голове роились врезавшиеся намертво картины из ведений, которые никак не отпускали мой больной разум. Теперь я могла сказать наверняка… со мной что-то не так. Древняя книга, кажущаяся мне знакомой, таинственное семейство Ван-Хельсинг, злополучная стальная дверь, моя копия, живущая двести лет тому назад и семья Сакамаки - всё взаимосвязано. Я ко всему этому причастна. Не зря же ко мне приходят эти странные ведения. Кто-то хочет мне о чём-то сообщить, поведать секрет. Возможно, что это чья-то потерянная, безнаказанно лишённая жизни душа просит меня о помощи? Вот только, что именно я должна узнать из этих сновидений? Ясно одно: ведения будут приходить ко мне до тех пор, пока я не разгадаю эту тайну. Так оно и вышло. Каждый раз, когда я закрывала глаза, обволакивая свой разум сном, меня охватывала паника, как и при прежних мучительных ведениях, вторгающихся в мой безмятежный сон. Я щипала себя, кусала, выдёргивала волосы, в общем, делала всё, чтобы любыми способами не заснуть. На второй день своей личной пытки я была уже никакой. Меня постоянно клонило в сон, я даже думать спокойно не могла. Ели-ели добравшись без происшествий в школу и усевшись за парту, я начала дожидаться начала урока. Среди остальных моих одноклассников каждый занимался своим делом, даже не обращая внимания на вошедшего в класс преподавателя истории. - Прошу внимания, – на слова мужчины лишь немногие среагировали. Большинство учеников данного заведения лишь тратило деньги своих родителей, находясь здесь, поэтому почти всем кроме меня было всё равно на успеваемость, уважение учителей или образование. Мужчина тем временем, не обращая на это внимание, продолжал, – У нас новая ученица. Входи, – указав рукой на дверь, в класс вошла девушка. Её волосы были черны, как ночь, а глаза отдавали цветом крови. Не смотря на её необычную для японки внешность девочка казалась весьма миловидной, ведь её рост и телосложение делали из неё настоящую фарфоровую куколку с белоснежной, как снег, кожей. Встав возле учителя, она, не моргая, оглядела класс. Многих школьников привлекла её красота, поэтому в классе впервые за долгое время повисла тишина. Все смотрели на новенькую, как бы оценивая её. - Её зовут Нико, – учитель тем временем продолжал, – До этого времени она обучалась дома, но теперь она будет получать образование здесь. Её холодный, как мне казалось взгляд остановился не на понравившемся мальчике-школьнике, а на мне. - Твоё место рядом с Аято Сакамаки, Нико. Быстрее займи его. Девочка без лишних слов и приветствий прошла спокойно по классу под восторженные и обеспокоенные взгляды мальчишек и девчонок, усаживаясь на указанное ей место. После чего её голова, повернувшись на 90 градусов, вновь взяла меня под пристальный надсмотр. Я сидела по правую руку от неё позади. - Сегодня я хочу проверить ваши знания. У нас будет внутренний экзамен по всем пройденным темам, – на слова учителя класс загудел. Никто не хотел подчиняться правилам, – Экзамен будет состоять из двух частей. Каждый возьмёт один из предоставленных вопросов и в письменной форме ответит на него, – его руки быстро раскладывали на столе билеты в виде маленьких открыток, - После чего вам необходимо сдать работу. Будьте внимательны в её написании. Раздав по трём колонкам парт бумажные листы, учитель стал дожидаться, пока все ученики получат их. Один передавал другому и так с первой парты по последнюю. Всего три ряда. Я сидела на третьем вместе с Аято и Канато, Нико на втором, поэтому, когда Аято в обычной своей манере отдал мне стопку в белыми листами, я вновь столкнулась взглядами с новенькой, которая не писала контрольную из-за внезапного перевода но тем не менее так же, как и остальные, учувствовала в передаче бумаги с карандашами (в Японии всё необходимое на экзамен выдаётся школой индивидуально каждому). Я нервно улыбнулась ей. - На следующее занятие вы так же должны предоставить мне реферат по теме, что попадётся вам сегодня в билете, – мужчина поправил свои закатанные рукава, осматривая класс учащихся на предмет списывания. Каждый из учеников начал по одному подходить к столу преподавателя, чтобы забрать свой “счастливый” экзаменационный билет. Я не стала исключением – “«Оккультизм 19 века», прочитав вопрос, который мне достался по случайности, я спросила себя: Действительно ли он случаен?” - Оценка за этот экзамен определит, кто из вас получит зачёт по моему предмету. Для тех, кто всё-таки не собирается оставаться на второй год, я рекомендую всё же выполнить мои требования, – ещё раз оглядев весь класс, мужчина добавил, - Объём ответа не менее четырёх страниц. На всё про всё у вас ровно час, – он засёк время на своих ручных часах, после чего уселся на место учителя. Тяжело вздохнув, я уже была готова сдаться на милость преподавателю, ведь я ничего не знала о том времени, а уж тем более о ритуалах, которые тогда проводили, – “Оккультизм 19 века, что я вообще могу знать об этом? Я не увлекаюсь эзотерикой.” Казалось, что Нико не спускает с меня взгляда, – “Что ей нужно? Почему она не перестаёт смотреть на меня?” Это сильно беспокоило меня, а так же сидящих в классе Аято с Канато. Они оба заметили странность новенькой, но сказать чего-то конкретного они не могли. Их, как и меня, охватывало беспокойство в её присутствии, однако были и отличия. Стоило Нико обратить свой взор на них в последующую секунду, как если бы она, проявив отменное чутьё, заметила их интерес к ней, то они тут же непроизвольно съёживались от какого-то непонятного ужаса, появляющегося, глядя в её свинцово-красные глаза. Аято мгновенно отвернулся, стараясь делать вид, что его это не волнует. Впервые я увидела, как вампир испугался.