Пока Дьявол не позовёт

Когда мы были маленькими, мама часто рассказывала нам историю про то, как Дьявол бродит по Земле. Иногда, – говорила она, – Он принимал человеческий облик, чтобы покарать проклятых ещё на земле, прежде чем ему достанутся их души. Соберёт тех, кого избрал вместе и будет их пытать, притворившись одним из них. Я всегда думала, что мама просто пугала меня тогда…

Я проснулась из-за тряски автомобиля. Мои глаза, едва привыкшие к свету, столкнулись с шумом дорог. Лимузин не спеша двигался по лесу, убаюкивая меня своей тишиной. Я мирно посапывала, сидя рядом с Райто, который как обычно разглядывал очередную порнушку в своём телефоне. Послышался обеспокоенный мужской голос водителя, – Господин Реджи, дорога, по которой мы обычно ездим в школу, в данный момент не доступна. Придётся изменить наш маршрут. Вампир встрепенулся, – Что случилось? Почему не можем проехать через лес? - Отвечаю, ночью был ливень. От сильного ветра деревья обломились. Дорога завалена брусьями, – водитель с удивлением смотрел в лобовое стекло, описывая увиденное. Прямо перед колёсами лежала гора деревьев, не давая продолжить вампирам путь. - Тогда, как мы проедем? Мы опаздываем. - Господин, есть короткий путь, но нам нужно выехать на шоссе. Там я смогу срезать, – дождавшись ответа, мужчина начал разворачиваться. - Хорошо. Машина свернула на дорогу с бурным потоком автомобилей. Никто не был обеспокоен резкой сменой обстановки. Даже вечно спокойный Шу продолжал оставаться таковым, не смотря на внезапно появившейся для него шум города. Лишь Райто сумел показать всеобщее недовольство, цыкнув. И лишь я одна замерла в неведомом мне прежде беспокойстве. Внутри, как будто что-то кричало: «Назад!» Я плотно сжала в ладошках юбку и, опустив смиренно взгляд, старалась унять беспокойную дрожь. Я молчала, никому о своих бедах не рассказывала, но моё беспокойство всё росло и росло. Вдруг резко шум дорог перебило сломанное радио в лимузине. Неожиданно для всех прозвучала песня Виктора Цоя - звезды и кумира миллионов. Водитель в бешенстве принялся исправлять неполадку постукиванием по машине, – Замолчи!... Я вздрогнула, – “Виктор Цой – погиб в автокатастрофе 15 августа 1990 года… ” Мой внутренний голос беспокоил меня, как и неожиданно появившийся в стекле лимузина образ Нико. Машины пролетали мимо, но на тёмном стекле ясно отображалось её лицо, смиренный взгляд и слёзы… она плакала? Я прищурила взгляд, стараясь разглядеть её тёмные, как ночь, глаза. Мои губы дрожали, а руки неизменно в страхе сжимали ткань моих одежд. “Ты… плачешь?” – слёзы текли из глаз Нико ручьями, – “Из-за меня?” Она покачала головой, скосила взгляд на руль, а после на дорогу. Нико тихо прошептала, – “Прости.” Она ладонью указала вперёд, и не успела я повернуться, как весь лимузин накрыл свет от фар надвигающегося прямо на нас грузовика. Всего секунда и меня ослепило. Громкий стук и треск огня. Я очнулась уже будучи лежащей на асфальте. Повсюду была кровь, запах гари и бензина требушил мой нос. Повсюду звенели чьи-то крики. Резкая боль в ногах заставила меня громко закричать, – А~ай!! Лежа на животе, я обернулась назад, смазывая кровь со лба и носа. Мои уши почти ничего не слышали, веки застилала кровь, а во рту чувствовался привкус пота. Голос прорезался только, когда я почувствовала боль в теле. Больше всего болели ноги. Обернувшись, я увидела, как меня прижал автобус. Ноги были почти оторваны. Под стеклом я заметила лужу крови, растекающуюся повсюду. Я в ужасе обомлела. Попробовав машинально подняться, оперевшись кровавыми ладонями о дорогу, меня накрыла очередная волна боли в спине и бёдрах. Я осознала, что почти полностью парализована ниже талии. Боль едва чувствовалась, а немение медленно поднималось выше. Прямо к сердцу. Я ошеломлена и напугана. Я знала, что вскоре умру. Такое ранение не могло быть не смертельным. Мне некому было помочь. Я увидела в нескольких метрах от себя разбитый грузовик и перевёрнутый лимузин. Очевидно, я вылетела в одно из стёкол машины. - А-аято…, - тихо позвала я, надеясь на то, что меня услышат. В машине я увидела тело мёртвого водителя, – А~аааа!!! – я изо всех имеющихся сил закричала. Изо рта полилась кровь, которой я едва не захлебнулась, – Кха-кха! Силы вскоре покинули меня окончательно. Я рухнула на асфальт, ожидая прихода смерти. На тот момент я даже не догадывалась о том, что смерть давно стала мне подругой, и что я ни раз в прошлом искала с ней встречи. Моя тайна… мой секрет… желание, что было загадано в момент отчаяния… всё то и все те, кого я потеряла… ВСЁ это было спрятано в моём теле. Мои лёгкие медленно наполнялись жидкостью. В глаза всё плыло, и картинка расплывалась. Я была готова уйти, но голос Нико, появившийся в моей голове так неожиданно, заставил меня прислушаться и услышать то, чего я не ожидала, – Не спеши умирать. Вспомни! – она призывала меня к чему-то, но я не понимала, чего она от меня требовала, – Вспомни! “Что я должна вспомнить? Зачем ты снова мучаешь меня? Я уже достаточно увидела.” - Не~еет, – протянула сладостно она, – Ты пока НИЧЕГО не видела. “Оставь меня в покое.” – я смиренно закрыла глаза, мечтая о вечном покое для себя. После смерти я бы избавилась от тех ужасных видений, от мыслей о прошлом, от печали, которая сгрызала меня изнутри каждый раз, когда я думала о сёстрах. Смерть – это освобождение, полная свобода от всего и ото всех. Многие боятся её, но я… я ждала её с нетерпеньем. Нико, не переставая нашёптывать, продолжала говорить, – Я хочу, чтобы ты, наконец, вспомнила КТО ты. Вспомни! Голос шёл откуда-то сверху. Казалось, будто она парит надо мной и тихо нашёптывает мне на ухо… ужасные вещи… страшные… соблазняя мой разум и совращая ум. Картинка в глазах продолжала расплываться, пока я окончательно не погрузилась в очередное виденье, посланное мне кем-то для того, чтобы я увидела нечто, что я уже не могла изменить. Я резко оказалась где-то в прошлом. Своём или нет, я не знала. Я стояла посреди гор. Была ночь. В небе горели звёзды и висела огромная полная луна. Я смотрела на неё, и моё тело как-будто горело. На мне было надело белое платье. Оно развивалось на ветру, как и мои волосы. Я медленно оглядывалась, стараясь понять, что именно я должна тут увидеть, чем этот промежуток времени отличался от остальных, почему я оказалась именно в ЭТОМ прошлом? Повсюду была тишина. Медленно шуршала листва. Лето. Я услышала позади голос, – Юи, как ты себя чувствуешь? Скоро полнолуние. Нам пора. Я резко обернулась. На встречу мне бежали мои сёстры. Они та же, как и я, были одеты в свободные светлые платья, а волосы прерывисто плясали в ночном воздухе. Казалось, будто мы готовимся ко сну, об этом мне говорила наша одежда, но было не похоже, что мы шли в особняк. Наоборот мы углублялись в чащу леса окружающего дом. - Скорее, времени мало! – Элизабет тянула меня за собой, как тряпичную куклу. Они знали, куда идут, уверенным шагом направляясь всё дальше и дальше от поместья и прилежащих к нему деревень. - Это здесь, – в итоге мы вышли на какой-то пустырь. Эбби указала на почти развалившуюся каменную хижину. Внутри горел лишь один фонарь. Элизабет повела меня внутрь. Внутри не было ничего пригодного для жизни. Только холодные мрачные стены, никаких окон и железная дверь с амбарными замками, висящими внутри. В комнате прямо в бетонный пол были намертво вбиты какие-то шурупы, а от них шли цепи с чугунными креплениями. На стенах явно были видны следы от когтей, зубов и даже вмятины, трещины, как если бы здесь жил какой-то страшный, сильный, голодный зверь, который изо всех сил хотел вырваться. Ему мешали лишь стены, дверь и цепи. Эбби и Элизабет наскоро поспешили заковать себя в эти кандалы. Я стояла позади, внимательно смотря на происходящее. Я не знала, что делать и как себя вести. Лизи недоумевающе посмотрела на меня, – Юи, почему ты стоишь? Не время витать в облаках. Совсем скоро взойдёт полная луна. Ты так и дальше будешь делать вид, будто тебя это не касается? – она резко протянула мне в руки цепи, недовольно хмурясь, – Скорее пристёгивай себя! Время есть, пока ты ещё можешь держать себя в руках. С минуты на минуты начнётся обращение, – её пальцы коснулись моей щеки, – Ты вся горишь. Прошу, поторопись. Я молча сделала то же самое, что и сёстры, не задавая при этом лишних вопросов. Я добровольно обернула руки и ноги в железные путы, неуместно задавая вопрос, – Ч-что дальше? Я стояла посреди небольшой комнатки. Рядом со мной по обе стороны стояли так же Лизи и Эбс. Их лица были серьёзными, как никогда прежде. В ответ на мой вопрос Эбби повернула голову и улыбнулась, – Не бойся. Это наша природа. - Наша кровь возьмёт своё, – добавила Элизабет, сжимая крепко мою ладонь в своей, – Главное, что мы вместе. Боль от обращения – ничто, пока мы переживаем это втроём. Эбби последовала её примеру и так же, как и Лиз, скрепила со мной руки, – Ещё немного и мы обретём свободу от человеческих оков плоти. “Что?...Ч-то она говорит?” Я не знала, что происходит и как следует себя вести в ответ на все безумно сказанные слова. Но Элизабет была права… кровь взяла своё. Внутри меня медленно начинало что-то закипать. Как-будто все мои жидкости в теле привелись в движение. - Началось! – восторженно заявила Лизи, громко и тяжело дыша. Её грудная клетка начала вздыматься всё сильнее, кости и рёбра выпирать. Она всё сильнее с процессом времени стала сжимать свои пальцы. Я чувствовала, как она становится сильнее с каждой минутой, пока мы находились в хижине. - Я тоже чувствую, сестра, – проговорила тонким голоском Эбс. Её кожа резко приобрела багровый цвет. Казалось, словно она горит изнутри, – Луна почти на пике! Со мной происходило то же самое, что и с сёстрами. Я впервые чувствовала нечто подобное. Кожа горела, зрачки плавились, кости скребло, а мышцы всё больше напрягались, как струна, вызывая жуткие боли с каждый вздохом. Я понимала, что под действием чего-то или кого-то моё тело меняется. Сердце ускорялось, а дыхание становилось всё более глубоким. Боль становилась нетерпимой. Я со страхом в глазах увидела, как по моим рукам бежит что-то. Мышцы наполнялись силой, увеличиваясь и становясь в разы прочнее. Дёсны болели, а глаза на миг перестали созерцать то, что я видела прежде. Обычный человек видит улицы, дома, но только не я в тот момент. Я как-будто прозрела. Стены не были для меня преградой. Я видела сквозь них. Дальше и дальше, чем предназначалось обычному человеку. Я видела вперёд на целые мили, слышала журчанье реки, находящейся в сотне километров от меня. Я чувствовала, как ползают черви под моими ногами, а в небе светят тысячи звёзд, которые я могла разглядеть, лишь подняв свой взор к потолку. Наши пальцы стали длиннее, а неожиданно покрывающая нас с каждой секундой всё больше шерсть продолжала обрастать, но мы неизменно с сёстрами продолжали держаться друг друга, сжимая, как и прежде, ладони в попытке избежать той боли, которая нас ожидала. В какой-то момент уши стали острее, нос вытянулся и стал холоднее, зубы превратились в острые клыки, а голос в неистовый рёв трёх волчиц. Кости начали ускоренно ломаться, приобретая невиданную прежде форму. Мы кричали и скулили от боли, которая нас разъедала. Кожа медленно опадала с нас, как листва в осенний период. Мы сбрасывали кожу на пол, как змеи, заменяя её чем-то таким, чего я прежде не видела. Когти стали острыми, а слюни, текшие по морде, капали на пол размазывая повсюду грязь. Громогласный крик трёх девиц пронёсся по лесу – А~аааа!!!!! С каждым вздохом наши тела менялись всё сильнее. И вот, наконец… рухнув обессиленно на пол, превозмогая сильнейшую боль, я подняла вверх голову. Мои гранатовые глаза сузились, стали больше и яснее, а цвет невольно сменился на ярко-алый. Я вздрогнула, быстро возвращаясь в свою реальность обратно на тёмную одинокую дорогу, – Ах!... Мои глаза резко распахнулись и вновь засветились алым цветом. Приоткрыв слегка рот, я поняла, что голос исчез. На его место пришёл рёв. У меня откуда-то появились силы. Они наполняли моё тело, заставляя гореть каждую клеточку моего израненного тела. Резко встав на дыбы, я подняла вверх голову к небу с надеждой в глазах и слегка проступившими слезами, шепча, – Полнолуние. Я обернулась, вновь глядя на прижавший меня автобус. В руках и пальцах появилась невиданная прежде мощь. Руки становились всё больше похожими на лапы, а ногти на когти. Я оперлась об машину руками, изо всех сил толкая автобус прочь от себя. Я с диким болезненным криком, слыша скрип металла, начала на удивление самой себе медленно оттаскивать автобус, – А!! Боль шла не от ран на ногах, а от ломающихся костей под действием луны. Я отползла с почти оторванными ногами, кое-как освободившись от металлической ловушки. Кровь вытекала из меня стремительно. Однако, с каждой секундой она текла всё медленнее и медленнее. Раны постепенно затягивались, а шерсть проступала всё больше, становясь длиннее. В какой-то момент я поняла, что превращаюсь в зверя, – А~аа!!... Агх!!! – кряхтя от боли, я вновь переживала обращенье в волка. Белая шерсть осыпала всё моё тело. Кожа облезла, а зубы, сменившись на клыки дикой волчицы, показались из-под губ. Оскалившись, я сорвалась с места, быстро убегая в лес. Шум листвы успокаивал меня, – “Я дома.” Природа была для меня колыбелью. Обзор становился всё ниже. Я как-будто опускалась, сменяя ноги на лапы и хвост. Прыгая по холмам и оврагам, я забылась в ночной тишине. Громкий вой и ослепительный лунный свет помогли мне “освободиться от оков плоти”, как сказала бы Эбби. Мне казалось, что только в этом обличье я становлюсь по-настоящему свободной. “Да, я помню. Я – оборотень. Вся моя семья – выходцы с волчьей кровью. Впервые я обратилась в 9 лет. Мы с сёстрами пережили это вместе, крепко держась за руки в пустой комнате. Так мы проживали каждое полнолуние. Обращаясь в зверей, мы освобождались, а после просыпались на рассвете в объятьях друг друга во всё той же комнате среди бетонных стен с цепями.” Когда я пришла в себя, я лежала на траве совершенно голая, скрючившись в позе эмбриона. Мой разум был чист, как белый лист. В ушах звенело. Кости ломило и плющило, а кожа, которая совсем ещё недавно пугала своей волосатостью, теперь вновь засияла белизной, как если бы я сменила кожный покров после змеиной линьки. Я со стоном оторвала голову от прилипшей к моему лицу земли. Она была холодной, будто метал. Кожа раздражалась и вздрагивала при каждом прикосновении или дуновении ветра. - Ой!... Ах!! – я со страждущим лицом стала оглядываться. Перед глазами всё продолжало расплываться, но в какой-то момент, прозрев, я сумела понять, где я нахожусь. Совершенно обнажённой, измазанная в грязи и крови, я лежала на газоне возле одной из Токийских госпиталей. Кругом ходили люди, но они не замечали меня. Я выгнулась, чувствуя хруст в спине, – А~аа! Мышцы рвало на части, а кости зудели и скрипели. Мой крик был услышан проходящей мимо женщиной с ребёнком, – Мам, смотри! Эта тётя совершенно голая! Я старалась прикрыться руками и ногами, поджимая колени к груди, но утреннее солнце не позволяло скрыть своей наготы от посторонних. Я с силой зажмурилась, противясь свету дня. - О, Господи! Здесь девушка! – закричала женщина, подзывая ко мне врача, – Она кажется ранена. На ней кровь! Помогите ей скорее! Через секунду вокруг меня уже собралась целая толпа людей. Они разглядывали меня со всех сторон, но каждое прикосновение вызывало во мне волну сильнейшей боли. - Носилки сюда скорее! – крикнул один из врачей. Через секунду ко мне подбежала медсестра с тёплым одеялом в руках. Она укутала меня. - Н-не… нужно, – всё, что сумела выдавить из себя я, так это эти два слова. В следующую секунду врач и проходящий мимо мужчина старательно пытались меня приподнять с земли. - Ещё чуть-чуть, милая. Потерпи. Уже всё закончилось, – шептала успокаивающе медсестра, укладывая меня на носилки и везя внутрь клиники. Я снова отключилась.