Simply clever

"Какого черта?" – вопрос, который читался в глазах Гарри настолько явно, что был бы просто грех не ответить на него. - А ты подозреваешь, милый гей, что после встречи с тобой я буду сидеть дома и лихорадочно соображать, чем скрасить мое бренное существование? - Хватит тыкать в меня этим «милый гей». Еще и на улице. Тоже мне, нашел место, где повыпендриваться. - Да, нашел. Ты даже представить не можешь, сколько мне дало твое полное имя. Например то, что ты летел в Лос-Анджелес 5 апреля, а вернулся 8 апреля. Бизнес-классом. А знаешь, почему? Правильно, потому что у тебя отец – владелец одного из отелей в городе Ангелов, так? - Ты промахнулся, Лу. Робин Твист – не отец мне, а отчим. Но, черт возьми, как ты догадался о бизнес-классе? - А как ты думаешь, может ли человек, у которого на руке Swatch новой модели и который летает в штаты за новыми конверсами, сидеть в эконом или хотя бы первом классе? Вот и я думаю, что нет. - Снова хотя бы частичный, но промах. Я не летал в США только за парой каких-то кед. Согласен, часы меня выдали. И кстати: ты помял мои пирожные. - Ровно как и ты мое мороженое. И позволь напомнить, милый гей, что это ты кидаешься в меня коробками с пирожными. Гарри начал сердиться. Венка на шее немного вспухла и начала усиленно пульсировать. Он начал нервно теребить своими длинными изящными пальцами ворот потрясающей черной рубашки, в которую уже успел переодеться после нашей недавней встречи. Но, собственно, не он первый испытывает чувство жуткой ненависти и, чувствую, не последний. Я улыбнулся злорадной улыбкой. - Хватит, я тебе сказал. Но, в принципе, чего я ожидал? Что небезызвестный среди большей части моих знакомых величайший Луи Уильям Томлинсон, такой же милый гей, кстати говоря, будет испытывать ко мне нежные светлые чувства? Ты скорее испытываешь мое терпение. Он смешно нахмурил брови и надул чуть пухлые губы. Забавный. Скрестив руки на груди, надеется пробудить мою совесть. Но выглядит он потрясающе, должен признать. Черная рубашка, очерчивающая великолепные рельефные мышцы пресса на плоском животе, гневный взгляд, и даже эта пульсирующая венка придает ему такой очаровательности, что просто дыхание перехватывает. Я уже представлял, как я стягиваю с него эту дорогущую рубашку, провожу рукой по кубикам на животе… - Ты залип, что ли? – Гарри пару раз провел рукой перед моим лицом. Я будто очнулся. Это невыносимо. Хитрый засранец. Перехватил его руку, завел ему за спину. - Итак, в этот раз ты опять будешь утверждать, что я маньяк с богатым сексуальным опытом, или сразу согласишься хотя бы прогуляться? - Окей. И ты съешь пирожные, наглым образом передавленные тобой и лишенные товарного вида. - Кудрявый в наглую использовал мою же фразу и показал мне язык. Господи, он еще такое дитё, о чем тут разговаривать можно. Мы двинулись в сторону набережной Виктории. Обычно я гуляю здесь один, особенно по вечерам. Виды просто невероятные. Одно время я приходил сюда ежедневно просто для того, чтобы посмотреть на удивительный закат. Этот полет ярких и в то же время мягких красок на фоне темнеющего неба. Когда красавица-ночь отвоевывает для себя сантиметр за сантиметром, когда загораются сотни ярких вывесок на крышах магазинов, торговых центров и офисов, сердце начинает биться быстрее. Но Гарри, я чувствую, одно большое исключение. Мы шли по набережной, уплетая за обе щеки наивкуснейшие пирожные с клубничным джемом. - Таким образом, ты мне объяснишь, наконец, какого черта ты мотался в город Ангелов на каких-то три дня? С таким отчимом ты на всю жизнь мог бы туда уехать. - Ты не поймешь. – Гарри как-то погрустнел и будто осунулся. - Слушай, я каждый день разгадываю десяток-другой человеческих судеб. За пять лет в универе я понял гребаную квантовую механику. Ты искренне веришь, что я не смогу разобраться с твоими тараканами? И кстати про тараканов: купи им мелки, пусть будут делом заняты, а то ты какой-то совсем запуганный. - Я же сказал: ты не поймешь. Если я начну объяснять, все это будет звучать, как «текущие цифры важны, крипт жизнен, дар случаен, потому что улитка любит бриться ластиком». Все понятно? - Сделаю вид, что не очень-то и хотелось. Мы продолжили прогулку в полнейшей тишине. Каждый из нас был занят какими-то своими мыслями. Я все пытался самостоятельно дойти до причин такого странного поведения кудрявого. «Текущие цифры важны, крипт жизнен, дар случаен, потому что улитка любит бриться ластиком…» Эти слова не давали мне покоя. Он не мог с бухты-барахты придумать такую бредовую идею хотя бы потому, что у него нет воображения в нужном количестве. Гарри тяжело вздохнул. - Сигареты без фильтра. Очки без стекол. Двери без ручек. Люди без мозгов. Мода. - Это сейчас к чему было? – шаблон внутри моей головы с каждой минутой рвался на наш родной британский флаг. - Не обращай внимания. Просто мысли вслух. – Опять тяжелый вздох. Мы повернули в обратную сторону. Когда мы дошли до кондитерской, которая уже, разумеется, была закрыта, уже стемнело. Зажглись многочисленные вывески. Я остался без торта. Черт. Завтра утром придется что-то делать. Будем решать проблемы по мере их поступления. Стайлс поднял на меня свои изумрудного цвета глаза и выдал: - Если ты действительно хочешь разгадать меня, то послушай. Я боюсь счастья, Лу. - Его не надо бояться. Его нет. На этой шутливо-философской ноте мы разошлись по разным улицам. Вероятно, сегодня ночью у меня будет пища для ума. Только придя домой, я кинулся к себе в комнату. Схватил чистый лист бумаги, смел в сторону все остальные, которые остались от моих прошлых размышлений. Сейчас все гораздо интереснее. Я весь пылаю. Пытаясь не растерять обрывки фраз и собственные мысли по этому поводу, лихорадочно искал ручку. Не пишет, черт ее возьми! Нашла время… Нервно, почти озлобленно кинул ее на пол. Бегло окинув взглядом комнату, нахожу-таки ручку, которая почему-то лежит под шкафом. На отдельные листки записываю все фразы Гарри: «Текущие цифры важны, крипт жизнен, дар случаен, потому что улитка любит бриться ластиком…», «Сигареты без фильтра. Очки без стекол. Двери без ручек. Люди без мозгов. Мода», «Если ты действительно хочешь разгадать меня, то послушай. Я боюсь счастья, Лу». Крипт, крипт – что это может значить? Криптонит, криптон, крипторхизм, черт возьми? Что? Перед глазами появляются отрывки фраз, слов, начинающихся со злополучного «крипт». Они бегают перед глазами, кажется, вопят, чтобы просто выбрать нужные мне и взять их из этого бешено кричащего ряда. Я провожу ладонью перед лицом, будто бы передвигая эти самые слова в нужном мне порядке. Голова раскалывается. Это невозможно. Криптография, разумеется! В этом мире абсолютно все состоит из шифров, кодов, ребусов, загадок, этой самой чертовой криптографии. Замечательно, и что мне это дало? Ровным счетом, ничего. Зачем этот идиот загадал этот чокнутый ребус? Поиграть хочет? Сказать что-то? Раскрыть что-то? Что, мать его? Я обессиленно упал на подушки, лежащие в кресле, и потер пальцами виски. Обычно это ускоряет мыслительные процессы, происходящие в моей голове. Мне было просто жизненно необходимо отвлечься. Абсолютно неважно, на что: хоть на теории из квантовой механики, кота Шредингера, маленькую черную фигню, висящую в углу. Но куда бы я ни обратил свой взгляд, я везде находил что-то, связанное с нашим сегодняшним разговором. Вот мой метод шифровки, придуманный мной собственноручно пару лет назад. Вот ластик, которым я стирал или переправлял все мои бредовые и не очень мысли, записанные на бумаге. Вот папка с моими рисунками – многие говорят, что я беспощадно закопал свой дар художника. Вот пачка папирос, которая была обнаружена мною месяца два назад во время одного из расследований. Я лихорадочно вцепился в эту пачку, вытащил одну. Папироса – сигарета без фильтра. Без фильтра… Я в панике обернулся на дверь собственной комнаты. Без ручки. Я слегка вскрикнул и кинулся к книжным полкам. В один момент сметя все книги, я прощупал рукой каждый бугорок на них. Она должна быть где-то здесь. Обязана. Только где?.. Вы что, опять не поняли, что я так судорожно искал?! Видеокамеру, разумеется. А чем еще, позвольте спросить, вы можете объяснить этот бред, творившийся в тот момент в моем доме? У меня начали дрожать и трястись руки, мне действительно стало страшно. Прекрасно осознавая, что все мои действия, скорее всего, записывались на устройство, которое я почему-то не смог обнаружить, я постарался унять панику и взять себя в руки. Я не стал утруждать себя тем, чтобы ставить все эти книги обратно на полку. Бросился к единственной свободной от листочков и бумажек стене. Взяв пачку стикеров, отлеплял по одному и на каждом писал по слову, сказанному Гарри. Ощущение того, что этот паршивец сейчас следит за мной и развлекается, смотря, как я мучаюсь, заставляло меня работать быстрее. Ум заострился до невозможной степени, серое вещество работало, периодически пытаясь закипеть. Взял в руки английские булавки с бусинками разного цвета на концах. Воткнул в каждую бумажку по иголочке, в соответствии с тем, к какой фразе данное слово относилось. Чувство того, что это уже не просто игра, а разгадка какой-то сложной схемы, ни на секунду не покидало меня. Но, надо признать, все мои манипуляции со словами, листочками и булавочками не принесли ни малейшего результата. В задумчивости я двинулся к ноутбуку, быстрым движением открыл его и нажал на кнопку включения. Приехали, синий экран смерти. Чудно. Только этого-то мне и не хватало – опять слетела операционная система. Бегло просмотрел все эти странные надписи на экране, рассказывающие о том, каким именно образом операционка накрылась медным тазом. Взгляд остановился на фразе: «Если тебе что-то непонятно, просто позвони. HS». Инициалы Гарри в конце добили меня окончательно. Я думал, что я сейчас упаду на подушки и зарыдаю, как девочка-подросток, испуганно поджав под себя ноги. Я вернулся к компьютеру, который все еще мигал синим светом. Переписав себе на ладонь номер телефона, выудил из кармана телефон и набрал номер. Надо признать, что звук клацанья клавиш меня успокоил. Я поднес трубку к уху и выждал несколько мучительно долгих гудков. На другом конце провода послышался шорох, наконец, зазвучал голос. Женский. - Маленький, ты запутался, ведь так?