Simply clever

Небольшая ремарочка: дорогие читатели, (разумеется, если кто-то читает то, что я пишу) начинается учебный год. А это значит огромный завал в школе и почти полное отсутствие времени. Я буду стараться выкладывать проду настолько часто, насколько это возможно. Так что не вините меня, если будут задержки. *в течение двух недель в больнице Святого Бартоломея* Вероятно, вас интересует один вопрос: почему же меня настолько заинтересовал Гарри, которого я видел всего пару раз, что я готов днями и ночами сидеть у его постели в больнице? Честно говоря, я сам не могу дать себе адекватного, вразумительного ответа. Разумеется, я могу сказать, что меня просто-напросто заинтересовала судьба парня, которую каким-то магическим образом я не могу разгадать, а главное, понять. Но это будет правдой лишь отчасти. Да, я могу назвать себя детективом-наркоманом, потому что я постоянно ищу для себя новую дозу в виде очередной запутанной судьбы человека. И, я боюсь, это будет продолжаться вечно. С другой же стороны, признаться, я почему-то чувствовал себя виноватым. Ведь именно после его встречи с таким гениальным мной он попал в эту чертову аварию. И, наконец, я должен признаться не столько вам, сколько себе, что он мне до невозможности нравится. Нравится в любом смысле. Да, он невероятно красив (как по мне). Когда спутанные кудри спадали на сонные зеленые глаза, я готов был заключить Хаззу в объятия и не выпускать, по меньшей мере, в течение часа. Но, к тому же, он может заинтересовать меня своим умением рассказывать что-то и освещать одновременно в таком ключе, в котором мне и в голову бы не пришло. За долгие недели, проведенные вместе в госпитале, у нас состоялось огромное количество разговоров на абсолютно разные темы. Мы могли разговаривать и спорить настолько рьяно, что пухлая медсестра выглядывала из-за двери и немного ворчливо просила нас утихомирить свой пыл. А мы могли продолжать ровно до того момента, пока Гарри не уставал и не засыпал. Уснув так однажды, он оставил лежать свою руку поверх моей. И вы не поверите: я сидел, боясь даже вздохнуть, не то, что пошевелиться, в течение целых двух часов. Все эти два часа я не мог отвести взгляд от парня. Он казался мне таким милым, беззащитным, беззаботно сопя на своей кровати, иногда вздрагивая от неприятного сновидения. И в момент такого вздрагивания мне хотелось протянуть руку к его кудрявой голове и, проведя ею по волосам, немного успокоить его. Наверное, если бы кто-то увидел эту сцену, умер бы от умиления, подавившись радугой. Ах, да: Гарри разговаривает во сне. Это довольно мило. Пару раз он бормотал мое имя во сне, и в этот момент сердце вместе с остальными органами совершали головокружительные кульбиты внутри. Хотя, на самом деле, кто придумал эту глупость про сердце? Когда человек влюбляется, ему становится тяжело дышать, ведь так? Поэтому логичнее было бы говорить: «У меня сдавило легкие», а не это банальное «У меня болит сердце». Так вот. У меня сдавило легкие. Один из разговоров я до сих пор помню так, будто он был только вчера. Одним не особо солнечным утром Гарри в течение почти получаса упрямо смотрел в потолок. Потом, не отрывая взгляда, выдал: - Я боюсь, Лу. - Чего? – я наивно подумал, что приблизился к разгадке его судьбы. - Людей, Лу, людей… Как-то мой однокурсник пошутил: «Давайте разочаровывать друг друга. У нас это получается лучше всего». Все тогда радостно рассмеялись, а я будто запал. Меня называют психом, знаешь, из-за чего? Я делаю то, на что у других не хватает смелости. Но я перегорел. Я никогда не представлял, каково это. Ты лежишь и понимаешь, что внутри у тебя не осталось ровным счетом ничего. Нет эмоций, нет переживаний, нервов. Ты – овощ. Ты не знаешь, что делать. Наверное, у каждого есть такой момент. Люди начинают заливать его алкоголем. А я – нет. Я наслаждался депрессией. Я чувствовал, как эта тварь разливается по клеткам тела, пожирая и уничтожая меня постепенно. Я мазохист, наверное, Лу. Я просто сидел в темноте и наслаждался этим ощущением. Я расстался с моей первой и последней девушкой тогда. Мне хотелось смеяться, честное слово. Она изменила мне с каким-то барменом в клубе. Надо признать, я почему-то не особо расстроился. Потом она приползла на коленях, умоляла простить ее, обещала, что изменится. А у меня все выветрилось, испарилось, исчезло. Я не почувствовал ничего. На последнем слове Гарри откинулся обратно на подушки и глухо рассмеялся своим страшным беззвучным смехом. Так может смеяться только человек, который уже поставил на себе крест. Я понимал, что говорить в этом случае не имеет смысла. Так мы и сидели: он с раскалывающейся от воспоминаний головой и я, не знающий, куда себя деть. Тоже мне, нашел личного психолога… После непродолжительного молчания он опять продолжил: - А тут меня накрыло очередной волной, Лу. Заново, с новой оглушающей силой. Это ощущение сбивает с ног и путает мысли. Он отвернулся к стене. Я остался сидеть в прежнем положении, не зная, как реагировать на последние фразы Стайлса. *** И вот теперь мы сидели в тишине после визита этой странной женщины. Каждый был занят своими мыслями. Наверняка когда-нибудь я смогу выпытать у Гарри причины появления этой мадам в моем доме. Но пока он продолжал сидеть у меня на коленях, не говоря ни слова. Он молчал, и молчание это казалось тягостным для нас обоих. Нервное напряжение витало в воздухе комнаты. Наконец, я решился прервать его: - Хаз, я уверен. Что ты знаешь эту Эмили Саутворк. Почему ты не можешь объяснить мне все эти странности, происходящие с чудного момента нашей встречи? Гарри устало вздохнул, будто бы он в сотый раз объяснял что-то непонятливому маленькому ребенку. - Это невозможно на данный момент. Если ты хочешь увидеть меня живым еще хотя бы пару раз, не задавай глупых вопросов, хорошо? Он шумно выдохнул, будто переводя дыхание. - Эмили Саутворк влюблена в тебя не просто по уши, а по самые гланды, я бы сказал. Это печально для нас обоих. Ибо дамочка привыкла добиваться своего. Даже если она захочет вывести желтую в сиреневое пятнышко гиену, она это сделает, будь уверен. - И что ты предлагаешь делать мне, Хаз? Переспать с ней? - Благоразумным было бы приобретение бронежилета, но твой вариант тоже весьма подходит. И, кстати, ты лучше бы не спрашивал у меня советов. Потому что мое чувство юмора у меня сильнее чувства жалости. В тот же момент я представил, как в темноте комнаты я раздеваю Эмили Саутворк с ее полным отсутствием даже намеков на грудь и задницу. Особенно если учитывать мою специфическую ориентацию, то представить это было смерти подобно. Меня передернуло, по коже табунами побежали мурашки. - Слушай, а что насчет адекватного ответа на данный вопрос? - Да нет его, понимаешь, нет! – Гарри нарочно растянул последнее «нет». – Что бы ты ни сделал, все равно один из нас падет жертвой ее комплекса Наполеона. Хорошо, если не оба. Понимаешь ли ты, милый друг, что, даже если мы заныкаемся на дно морское, она нас оттуда достанет, выпотрошит хорошенько и поубивает самым извращенным способом. - Хаз, не бывает так, чтобы не было вообще вариантов выхода из сложившегося положения. Как говорится: если нет выхода, значит, иди обратно на вход. Ибо где вход, там и выход. - Размышляя твоим способом, мы придем к тому, что выходить нам надо через окно. - Пессимист хренов. - Что есть, то есть. На этой невеселой ноте наш разговор оборвался. К нашему ужасу, мы оба прекрасно осознавали, что Стайлс прав. И долго вместе протянуть нам не получится. Тем более, что дамочка на голову приударенная. Если судить по ее деятельности, то я смело могу утверждать, что мадам били в детстве. По голове. Ногами. - На самом деле, Лу, надо жить нормальной адекватной жизнью, пока это возможно. Потому что, поверь мне, через некоторое время начнется ад для каждого из нас. Я не знаю, что ей втемяшит в голову в следующий раз. То, что ты отделался всего-навсего выбитой дверью, удивительно. В следующий раз все будет извращённее. Поверь мне. Предлагаю сходить куда-нибудь, ибо больше, я боюсь, такой возможности не представится. - Гарри, театр терпишь? - Вполне. Какую постановку предлагаешь? - Сейчас в Ковент-Гардене дают "Турандот". - Чудно. И пусть билеты стоят целое состояние, оно того стоит. Сто фунтов за билет, подумать только! Меня опять заклинило. Он не выбрал "Спящую красавицу", не выбрал "Жизель", а именно "Турандот". Почему? Хотя я брежу, наверное, какая здесь может быть связь? Лу, успокойся, пожалуйста, это просто поход в театр. Вероятно, последний. Без Саутворк, без погонь и без перестрелок. Да будет так. Очень хочется на это надеяться.