Токийские истории.

Свет больно ударил по глазам, и я зажмурился. С силой потираю веки, демонстрируя всё недовольство, на которое способен. Она опять это сделала. Опять раздвинула шторы. Кажется, решила, что будет будить меня таким бесячим способом каждое сраное утро. При всём при том, что она знает, что я не люблю раннее, насильное пробуждение. Поднимаюсь на локтях, и не удивляюсь, что снова вижу её моську. Сидит она, глаз с меня не сводит. Сама белющая как призрак, словно пудру с извёсткой спутала. И что это за траурное кимоно? Нормальное тряпье закончилось? — Сенджу, проиграла во второй раз, и? Я в чём виноват? Не надо мне свой характер показывать. Иди вон, к Плачемичи. — Тянусь за брюками. — Имей гордость признаться, что ты никогда не станешь лидером крутой банды. Теперь и второе поколение Тосвы под нами, вернулось, так сказать, под крыло его основателя. — Меня пробирает смешок от её недовольного личика. Но она ничего не произносит, взяла обет молчания наверное, дура, замуж бы вышла, родила нам племянников и жила бы своей жизнью, а не занималась этим дерьмом. Поднимаюсь с кровати, и тут же спотыкаюсь о бутылку. Поднимаю голову на Сенджу, и вижу как она закатывает глаза. — Ну, и долго ты тут торчать будешь? Мне переодеться надо. — С намёком открываю дверь. Сестра поворачивается в мою сторону и буквально выплывает из моей комнаты. Хватаюсь за больную голову, пытаясь привести себя в чувства. Пиздец, конечно, я вчера гульнул, уже всякая хрень мерещится. Люди же не парят в воздухе. Тем более Сенджу, что по утрам топает как слон… Ну топала раньше. Полгода назад, когда Такемичи выступил против Майки, Сенджу командовала пятым отрядом. И это естественно, что они продули как последние лохи, а вот Сенджу пропала на три месяца. Потом пришла в своём белом кимоно, и начала мне тут концерты устраивать. И почему не Такеоми, главное? Ну конечно, любимый старший брат, а меня обижать можно? Овца. То она на меня глазами сверкает, то лыбиться жутко так, а как засмеётся так хоть кирпичи накладывай. А ещё она перестала топать. Больше не слышу эту коровушку, хоть она и вьется возле меня, совсем как раньше, когда мы были маленькие. Спускаюсь вниз по лестнице. Такеоми колдует нам жратву, а Сенджу трётся рядом. Бессовестная. Что ей надо? То ли стащить что-то надумала, то ли подсказывает Такеоми, хрен её разберёт чего эта баба задумала. Открываю холодильник, и достаю оттуда энергетик. — Хреновая ты сестра, Сенджу Кавараги. — Она на меня даже не смотрит. Я знаю, что она злиться. Чувствую каждую её эмоцию. Она обижена на меня, и решила свести с ума. В этом я точно уверен. Она бесится от своего проигрыша, но разве я виноват в том, что её «королём» оказался слабак Плачемичи? Ситуация меня начинает веселить. Если первые пол года её постоянное присутствие раздражало, то сейчас уже смешно. Хотя, если бы не она, то я пару раз пулю словил точно. Ходил бы так же как она, только без плоти. — Ты сама должна нам готовить завтрак, а не припахивать старшего брата. Это не женственно, знаешь ли. — От собственной шутки смеюсь так, что чуть не падаю со стула. Слышу как тяжело вздыхает Такеоми — Ты бы завязывал уже… — Да ладно, на то я и старший брат, чтобы прикалываться над сестрой. — Старший с гневом закидывает нож обратно в лоток для столовых приборов, и прямиком к вилкам. Сенджу возмущённо открывает рот и прикладывает ладошки к щекам. Один в один «Крик» Мунка. Снова не могу сдержать смех. Какая же она балда, все-таки. Ложки смешали с вилками, да какая кому разница как они лежат? Вообще насрать, а она до инфаркта. Хорошо хоть без истерик в этот раз. Такеоми совсем простенько сервирует стол, не то что Сенджу. Как она делала это раньше, вообще ни в какое сравнение с сервировкой Такеоми. Рис, омлет, вилка, ножик, вместо традиционных хащи. А где, спрашивается, салфетки, сок и порция Сенджу? Она садиться рядом с Такеоми и с улыбкой заглядывает ему в глаза, а он что? Уткнулся в свой телефон, словно её улыбка для него что-то обыденное. — Ему то ты улыбаешься. — Ревность колет где-то в области сердца, и не могу сдержать претензий. Она переводит на меня свои кристально синие глаза, и с непониманием моргает. — Ты на диете, да? — Такеоми поднимает голову. — Чего? — Сенджу говорю, на диете, наверное. Снова ничего не ест; Я бы помер столько голодать. Сто баксов, что она поджирает где-нибудь. Надо её комнату проверить, когда она свалит по своим делам. — Жри давай, хули пялишься. — Такеоми закатывает глаза и снова просит прекратить. Нет, ну а что? Сам на неё повлиять не может, так хоть я укажу ей на её место. Встаю из-за стола, хватаю тарелку, накидываю туда рис и швыряю перед Сенджу. Белые зёрнышки разлетаются по столу, а она только смотрит на них, оттопырив нижнюю губу. Кажется, сейчас заплачет… Моя Сенджу собралась плакать? Серьёзно? Полжизни бы отдал за такое невероятное зрелище. — Только вот не реви, а. Открывай рот и ешь. — она встаёт из-за стола и садиться на диван, подтянув колени к груди. Обиделась, принцесса. — Сегодня доктор придёт. — выдает Такеоми. — Давно пора проверить эту дурочку. Ходит как какой-то Покойник, ей богу. — Он придёт к тебе, Санзу, я за тебя беспокоюсь. — А что это за меня? Со мной всё нормально. Я здоров как бык. Вот на эту глянь. — Указываю пальцем на диван, но Такеоми только раздражённо проводит большим пальцем по зубьям жирной вилки. — Меня беспокоит твоё состояние. Ты принимаешь свои таблетки? Беру со стола ложку и подцепляю на неё рис. Поворачиваюсь в сторону, натягивая прибор на себя, взяв прицел, запускаю рисовый снаряд в сестру. Она соскакивает с дивана, и возмущённо топает ногами, показывая мне неприличные жесты. Ну и уморительно же она возмущается. Хочу бесить её всю жизнь. — Хорошо, Санзу, попытайся вспомнить день битвы с Тосвой. Ты стукнул Сенджу битой по голове, помнишь? — Ну, и с тех пор она чокнулась и решила с нами не разговаривать. — Она умерла, не приходя в сознание, Харучиё. Ты убил её. — В голосе Такеоми не было ничего кроме боли, а меня словно кипятком ошпарило. Я повернул к ней голову, а она улыбнулась, хищно так, что по спине прошёл холодок, и протянула мне руку.