Токийские истории.

Курокава Изана принял решение, и затушил сигарету. Хватит с него всего этого дерьма, он переезжает. Жить в этой квартире было невыносимо. Постоянные скрипы по ночам, чьи-то шаги и копошение в дальнем углу могут довести кого угодно. Он даже и близко не был трусом, но это было что-то другое. Что-то, от чего волоски на загривке дыбом встают, от чего хочется бежать и не оглядываться. Одно дело, когда ты знаешь своего соперника, и можешь подкараулить его за углом или, если он заслуживает, бросить ему вызов прилюдно, вызвав на честный поединок. Но это была неизвестность. Что это и как с этим бороться? У него не было ни одной подходящей мысли. Пепельницу он оставил на столике, что стоял в углу защищённой от порывов ветра лоджии. Хотя, в такую безветренную погоду как сегодня, ветер это последнее, о чём стоило бы беспокоиться. Он поднялся со стула и прошёл в комнату. Было так тихо, будто его оглушили. Изана знал, что это всего лишь иллюзия. Когда наступает такая тишина, обычно значит, что он тут не один. Курокава мог жизнью поклясться, что тут живёт кто-то ещё. И каждый день он всё больше убеждался в этом. Когда он только въехал в шикарный пентхаус, его внимание упало на противно капающий кран. Причём капал он не постоянно, а в любое время, словно на нём стоит таймер или он живёт собственной жизнью. По началу это просто нестерпимо действовало на нервы Курокаве, и он решил что, возможно, застройщик просто сэкономил, и обеспечил квартиру некачественной сантехникой. Тогда, плюнув на всё, он заменил кран и уже был рад продолжить жизнь, но когда капли начали срываться с нового крана посреди ночи, это уже начало настораживать. В конце концов, нет ничего с чем мог бы свыкнуться человек, в особенности такой смелый как Изана. Через некоторое время он научился не перекрывать кран, и обращать на капли меньше внимания. По итогу, ему даже начало нравится. Создавался эффект присутствия, и он словно был не один в квартире. Следующим пунктом была постель. Жизнь в интернате научила Курокаву всегда заправлять за собой кровать. Изана в принципе может оставить после себя какой-то мусор или вещь, разуться в неположенном месте, зашвырнуть куда-то рубашку, это же всё приберёт горничная, но постель он заправит всегда. Причём заправлена она у него аккуратно. В каком-то смысле, идеально заправленная кровать посреди хаоса, это супер странно, но то, что произошло тем утром, не было последним чему удивился Курокава. Он вышел из душа, и заметил, что одеяло, чуть-чуть примято, словно кто-то сидел на кровати. Вспоминая как он заправлял постель этим утром, он с сомнением промычал что-то себе под нос, и поправил всё как должно быть. Он протянул руку в шкаф, за рубашкой, а когда повернулся, то на постели снова была вмятина. Тогда он более агрессивно поправил её в очередной раз, и пока застёгивал мелкие пуговки, наблюдал как медленно мнется покрывало, словно кто-то намеренно демонстрирует Изане своё присутствие. Недовольно хмыкнув, он стянул покрывало с кровати, и в этот момент ему показалось, что-то тяжёлое упало и ударилось. Агрессивно скинув покрывало на кровать, он отправился по своим делам. Этом же вечером о чашу его терпения разбилась последняя капля. Домой он вернулся поздно, с красивой девушкой в обнимку. И пока курил на лоджии, после жаркой ночи, слушал как она напевала какую-то жуткую песенку в душе. Затушив сигарету, он зашёл в комнату, и обратил внимание, что кто-то, укрытый с головой, ворочался под одеялом. Изана решил не выяснять кто из них настоящая, а просто закрылся на лоджии в ожидании рассвета. Девушку он не стал провожать, только сунул ей пару купюр в руки, и она, обиженно поджав губы, сообщила ему, что больше не хочет его видеть, (можно подумать он расстроился от этого). Как только цокот каблучков затих, Изана докурил сигарету и решил, что стоит смотать отсюда удочки, и как можно быстрее. Когда вещи были собраны, и шофёр выносил его чемоданы, он заметил, что его телефон остался на прикроватном столике, откуда открывался вид на лоджию. Протянув руку за телефоном, его взгляд упал на столик. Пепельница была перевёрнута, а пепел рассыпался по полу.