Пролитый чай.

— И как тебе она, взрослая жизнь? Софи приподнимает на парня свои уставшие глаза, щурясь от закатного солнца. Пожалуй, начинать этот разговор было не самой лучшей затеей. Впрочем, так даже лучше. В конце концов она бы сдалась, позволяя раскрыть перед собой карты. — В моих представлениях было лучше. Тебе ли не знать. А он знает. Еще с самых ранних лет заметил в ней это чудное качество: во всем видеть хорошее. Не смотря на всё происходящее, у Софи всегда находилось место для позитива. Не сдал экзамен — ничего страшного, потом пересдашь. Потерял телефон — зато зрение не посадишь. На всё всегда был ответ. Порой Паркер даже поражался этому. Неужели можно вот так просто на всё реагировать. Безусловно, это здорово, что человек оптимист, но иногда наступает конец любому веселью. Пускай даже самый незначительный. И вот сейчас человек, мечтающий о хорошем будущем, человек, который верил во всё лучшее, сидит, сложа руки. Ей больше не хочется бороться за свои идеи, мысли. В какой-то момент это ушло на второй план. Перестало значить что-либо. Софи пустила всё на самотёк, не заметив этого. И только самые близкие не хотели видеть её такой. — Ты же понимаешь, что так больше продолжаться не может,— Паркер поворачивает голову в сторону Софи, надеясь, что она посмотрит на него в ответ, — После "Сандэнса" прошло уже больше трёх месяцев. Софи едва заметно напрягается, стараясь не думать об этом. Кажется, что все жизненно важные процессы приостановились. Теперь остались мысли о произошедшем. О том, о чём она ещё долгое время будет жалеть. Впрочем, ей так только кажется. — Я не думаю, что нам стоит говорить об этом. Это была ошибка, — стараясь придавать голосу холод, Софи и не замечает, что сердцебиение ускорилось. Черт. Её мысли были заняты тем, чем не хотелось. Это было неправильно. Это гнусная ошибка. Она забудет об этом. — Если это ошибка, то стоило ли она того, что бы избегать меня все три месяца? Кажется, он попал в точку. Софи ещё сильнее напрягается, с трудом сдерживая себя. Нет. Она не ответит ему тем, чем он желает. Нельзя вот так просто сказать или сделать что-либо. Она так не поступает. Это по его части. Паркер уже не скрывает своих эмоций. Он смотрит на неё, стараясь запомнить каждую деталь. Он знает, что происходит с ней. Знает и не может помочь. Почему это так трудно для Софи? Просто сказать как есть. Не держать всё в себя, желая предугадать наилучший момент. Что её удерживает? — Я не избегаю тебя. — А на что это похоже? Чёрт, он выводит её на эмоции. Зачем столько провокационных вопросов? Неужели он не видит, что она не хочет говорить об тех событиях? — Софи, — парень кладёт свою ладонь на её, смотря на неё самым доверчивым взглядом. Он чувствует как напряглась её ладонь. И что самое главное, Софи не убрала руку. А значит ещё не всё потеряно, — Я лишь хочу быть честным с тобой. Понимаешь? И она понимает. Знает ведь, что он никогда не врёт. Делает всё, что бы она ему доверяла. И даже сейчас, она, чёрт возьми, хочется прижаться к нему, забывая обо всём. О том, кто они дуг другу, кем они были. Но это лишнее. Им это не нужно. Пока солнце светит на их головой, а дождь не заставляет промокнуть до нитки, они чувствуют. Чувствуют, что живы и готовы раскрываться друг перед другом. Паркеру хорошо с ней. Софи с ним тоже. Но есть что-то неправильное и едкое. И пока оно есть, ни один из них не признается самому себя в том, что истинно для обоих.