Давай на брудершафт

- Хочешь сказать, в родном доме тебя не научили пить? - Простите?.. Атсуши перебирает пальцами подол своей рабочей накидки, устремив взгляд в пол. Уши его покраснели, и сам он весь зарделся от неудобного разговора. Между тем Мастер насмешливо откидывает голову, переставая на секунду затягиваться едким дымом из длинной резной трубки, и окидывает взглядом сжавшуюся невзрачную фигуру. Вот уже второй месяц как Накаджима Атсуши, простой крестьянин, служит уважаемому господину Осаму Дазаю, прославившемуся по всей ближайшей округе философу и писателю. О нём слышали даже в городе, и в своих мыслях Атсуши гордился им и уважал его ещё больше от одного лишь этого факта. Сам он приехал из небольшой деревеньки, где местным рабочим было явно не до высокого искусства мысли, а юноши его возраста интересовались отнюдь не поэзией и каллиграфией. Атсуши всю сознательную жизнь тянуло к таинствам и секретам работы мыслителя; он любил книги и живопись, хотя сам ни разу в жизни не брал в руки кистей. Атсуши стеснялся своего неказистого тела, своих пальцев, покрытых мозолями от постоянного ручного труда, грубой невзрачной одежды и стоптанной обуви. Не мог он похвастаться и сильным характером: скромный, забывчивый, тщедушный, уступчивый. На родине он не пользовался популярностью, что уж говорить о дворе знаменитого писателя. Однако господину Дазаю было всё равно и на его прошлое, и на его внешность. Престранный это человек, Дазай Осаму… Они познакомились при загадочных обстоятельствах. Увлечённо собирая хворост, Атсуши забрёл в негустой лесок, и вдруг до него донеслись на удивление спокойные слова просьбы: "Не будет ли молодой человек так любезен помочь мне с одним пропащим делом?" Подняв глаза, Атсуши увидел человека, висящего в петле на толстой ветке берёзы. Несмотря на своё положение, человек выглядел чересчур безразличным и даже умиротворёным. Атсуши просто не мог пройти мимо - уж каким угодно, но злорадным или бездушным его нельзя было назвать. Вопреки просьбе затянуть петлю потуже он высвободил несчастного, не переставая отходить от шока. "Зачем вы это сделали?" - спросил он тогда. "Сегодня мне не пришло на ум более занимательной идеи," - таков был ответ Дазая, человека, который не прочь был и с жизнью счёты свести от скуки. Атсуши не переставал удивляться и открывать для себя новые грани этого безумца, который умудрялся везде выглядеть победителем. За пару месяцев Атсуши привык к неожиданным выходкам Мастера. Тот часто курил опиум и заграничный табак, пил, ругался, в особенно плохом настроении устраивал в своей рабочей комнате погром, потом долго сожалел об этом… Иными вечерами, скрывая личность, наведывался в район Красных фонарей. В подавленном и меланхоличном настроении отказывался есть и подолгу сидел на веранде, либо тихо и незаметно уходил в лес, и одним только духам было известно, чем он там занимается. Все служащие в доме писателя знали о его тяге размышлять о смысле своего существования, а потому были готовы в любой момент услышать от какого-нибудь проходимца новость, что "господин снова желает бесследно исчезнуть из мира сего". Иногда Дазай пренебрегал всеми правилами приличия и разгуливал по дому нагишом, смущая всех встречных. Слуги-новобранцы шарахались в стороны и крутили у виска, а уже бывалые снисходительно усмехались: "Снова чудит… Видимо, ищет вдохновения". Атсуши по здешним меркам был новичком, но, глядя на выходки господина, всё больше понимал - этот человек в глубине своей души несчастен. Ему так сложно найти себя в этом мире. Казалось бы, Дазай испробовал всё на свете, но ему постоянно чего-то недоставало. В его груди будто была бесконечная дыра, которую не заполнят ни бесконечные празднества, ни искусство. Атсуши чувствовал это, и ему было очень жаль господина, однако эти мысли до поры до времени он утаивал даже от самого себя, пока однажды… - Ну что же ты там стоишь, сядь уже где-нибудь! Ты загораживаешь мне пространство коридора! Атсуши послушно садится на пол, вызывая одобрительный кивок Мастера. Кольца голубоватого дыма плавно поднимаются витками вверх, растворяясь под потолком. - Сегодня точно будет дождь… - задумчиво произносит Дазай, и Атсуши осмеливается поднять на него глаза. Господин сидит, согнув колено и облокотившись на него локтём, подпирая щёку. Взгляд утомлённый, легкая ткань небрежно накинутого кимоно оголяет ключицы, тёмные пряди волос взъерошены - он особо не утруждался с утренним прихорашиванием. Пальцы непринуждённо и будто лениво удерживают курительную трубку. Вся поза писателя выдаёт скучающее, ничем не заинтересованное настроение. Атсуши нервно сглатывает, невольно засмотревшись. Он интуитивно чувствует - сегодня будет не просто дождь. С каждой минутой всё ближе надвигается гроза. - Раз так, то необходимо закрыть все двери и окна, господин, - он начинает суетливо ёрзать, но Дазай останавливает его, наклоняясь и удерживая за подбородок. Глаза его в этот момент будто бы сверкнули в полутьме - Сначала дождёмся, когда начнётся ливень. Не хочу сидеть как в гробу. Это удручает. С этими словами в лицо Атсуши летит облако пьянящего дыма, и он задыхается, пытаясь откашляться. Дазай смеётся, отпуская его лицо, и хватает со столика невысокий кувшин. - Держи! Одному пить скучно, - и через мгновение Атсуши сжимает в руке миниатюрную керамическую чашу. Он долго и озадаченно смотрит на дно, словно пытаясь разглядеть там своё будущее, и это ещё больше забавляет Дазая. - Сколько ни смотри, а всё в любом случае выйдет не так, как тебе надо, - Мастер делает глоток, взглядом побуждая слугу сделать то же самое. - Не бойся, мне нет резона тебя травить. Атсуши знает это и без него. Тёплый алкоголь согревает, и мысли о дожде сами собой уходят на задний план. Гораздо больше теперь приковывают к себе взор изящные запястья и озорной взгляд захмелевшего от дыма и сакэ писателя. Повеселевший Дазай наливает ещё и, протягивая напиток Атсуши, сам подсаживается ближе. Его голос звучит мягко и глубоко, очаровывает и располагает. Атсуши сам не замечает, как начинает млеть в приятной компании, словно пригретый бездомный котёнок. - Где-то далеко, на Западе, люди пьют горячительные напитки, скрепившись локтями. Они называют это "выпить на брудершафт". Слышал о таком? Атсуши отрицательно мотает головой, приготовившись впитывать каждое слово, которое последует далее. Его несказанно привлекала возможность собирать различные сведения и знания о мире от Мастера, ведь до этого никому и в голову не приходило учить его чему-то кроме крестьянских ремёсел. Всё новое - интересно, всё интересное - ново. Сам того не замечая, он придвигается ближе. - Нам нужно скрестить локти, давай. Вот так, - Дазай, неловко пошатываясь, меняет позу, вставая на колени. - Смотри не расплескай! Осторо-о-ожно… Слуга заворожёно следит за его действиями. Кимоно теперь оголяет и грудь, но Мастер слишком увлечён воплощением новой идеи, чтобы заметить это. Атсуши чувствует, как сердце начинает биться быстрее… Они сидят друг напротив друга, удерживая в руках керамические чаши. Дазай возводит глаза к потолку, пытаясь вернуть ускользающую мысль. - Ах, чёрт возьми! Теперь мы должны одновременно выпить, но обязательно глядя друг другу в глаза. Так. На брудершафт! - с этими словами Мастер опрокидывает в себя сакэ, не сводя оживлённого взгляда с широко распахнутых глаз слуги. Атсуши пить никогда не любил, но в данный момент он готов был осушить весь сосуд с алкоголем, если бы ему приказали. Только бы господин не сводил с него своего пытливого, предвосхищающего и опьяняющего взгляда… - А теперь, - Дазай быстро утирает губы рукавом кимоно, ставя пустую чашу на столик, - принято поцеловать друг друга. С решительным видом он наклоняется еще ближе к Атсуши, обхватывая руками его лицо, и прижимается губами к его губам. Атсуши чувствует вкус алкоголя, вкус дымового осадка, вкус предгрозового неба, и всё это сносит ему голову. Целоваться его не учили и подавно, но Мастер делает это так самозабвенно и открыто, что невольно Атсуши понимает - он научит его и этому. - Ты кажешься мне необычайно красивым сейчас… Неожиданно Дазай проталкивает язык, заставляя слугу вздрогнуть и чуть слышно простонать. Обводит края чужих губ, руками уже спускается к шее, а оттуда по спине, рассправляясь с завязками рабочей накидки… Атсуши смотрит в потолок и почти не чувствует собственного тела. Всё пылает. Всё, что происходит в его голове - это бесконечная пульсация и череда пожаров, раскинувшаяся по всем лесам сознания. Он позволяет Дазаю исследовать себя руками, а сам в это время цепляется за полы чужой одежды, стараясь не обмякнуть окончательно в чужих ласковых руках. Внезапно Дазай прекращает и отстраняется, поднимаясь с колен. Снаружи природа уже начала свое бесчинство: первые капли дождя коснулись листьев в саду и выложенной камнем пыльной дорожки. Дазай несколько секунд смотрит в небо. - Я же говорил - будет дождь. Он загадочно улыбается, глядя на Атсуши, закрывает дверь наружу, захлопывает дверь в комнату, не оставляя больше ни единого шанса пространству коридоров. Атсуши зачарованно наблюдает, как Мастер окончательно скидывает на пол своё дорогое, расшитое узорами кимоно…