Lost souls

Открыв глаза, он увидел такие до боли знакомые белые стены и потолок. Голова болела, и он смутно помнил, что произошло вчера. Его бросили…опять. Дазай выпил и потом…вроде как, прыгнул в озеро. Точно…все произошедшие события, потихоньку восстанавливались в голове. Раз он здесь, значит кто-то его спас. У него опять ничего не вышло. Блять. Отчаяние заполоняло его грудь, мешая попыткам сделать глубокие вдохи, чтобы утихомирить хоть как-то мыслишки. Осознание приходило и отнюдь не хорошее. Осаму вспоминал все свои никчëмные и провальные попытки суицида, когда он пробовал крайне много разнообразных способов, дабы наконец закончить мучения. Мать спокойно наблюдать не могла, она зашивала туповатой иголкой его длинные порезы на теле, обрабатывала раны. Так продолжалось на протяжении большого количества времени, пока отец не сказал о том, что за подобные выходки получать будет его мать, сильно и мучительно. Она ещë взвоет о пощаде. Юноша мечтал лишь о благополучие своего единственного близкого человека, поэтому скрипя сердце заставлял придерживаться от активных действий. Селфхарм сопровождал его и после, но уже не с целью умереть, а с целью облегчить свои страдания. Парню была важнее безопасность своей матери, нежели собственные грязные желания. В больницах он бывал часто, но в последнее время не приходилось. Худенькая медсестра заходит в кабинет с осуждающем взглядом поглядывая на юношу, пока тот лишь обратно закрывает глаза. - Как ты себя чувствуешь?  - раздаëтся еë писклявые голосочек. - В порядке. - его слегка подташнивало, а голова раскалывалась, но об этом он вздумал молчать. Дверь открылась довольно внезапно, показывая Мори на пороге. Он был облачëн в белый халат, на лице имелась некоторая хмурость, выражая недовольство. - Выйди. - попросил он медсестру, а после того, как за ней захлопнулась дверь, то присел на край кровати. - Я понимаю, Дазай, что на тебя в последнее время легло довольно много проблем, а потеря отца стала последней каплей, но... - чуть помедлив, мужчина в одобряющем жесте сжимает тонкое запястье юноши. - я всегда буду с тобой. Ты поправишься. Я бы порекомендовал походить тебе к психологу, если пожелаешь. Благо, на этот раз всë обошлось, но я не могу знать, насколько обойдëтся в следующий. Вяло кивнув, Осаму отворачивается набок, чтобы не смотреть в эти глаза. Ему было слегка стыдно, несмотря на то, что Мори не являлся для него близким человеком, Дазай услышал слова, которые ещë ему не произносили. Как на это реагировать юноша вовсе не знал, потому показал, что на данный момент он не готов для разговора. - Тебя выпишут завтра. Поправляйся. - бросив последний взгляд, Огай вышел из кабинета, не смея больше донимать его. *** Сказать, что время в больнице идëт крайне медленно, это ничего не сказать. Минуты кажутся часами, а часы днями. Телефона на данный момент у него с собой не было, скорее всего он потонул там же, где и надежда на спокойствие. Приходилось лишь разглядывать скудный интерьер, да слушать тихое тиканье часов. Иногда к нему заходила медсестра, дабы выдать таблетки да измерить пульс с температурой. Она даже пыталась завязать диалог, но собеседник игнорировал любые темы, что не охватывают его здоровье. Солнце уже начинало садиться, забирая свой яркий свет, чтобы уступить место луне и еë спутнику - ночи. Каждый день, бесцеремонно, они менялись местами, строя своë "доверие" на том, чтобы никто из них не захватил власть окончательно. Каждому своë время, хотя со сменой времëн года менялось и соотношение луны и солнца. Стук капель по стеклу начал раздаваться, оповещая о начинающем дождики, небо темнело совсем неравномерно, всë меньше оставляя светлых участков и само солнце тоже заслоняло собой. Такую погоду Осаму любил больше чем жару. В такие дни приходило некое уединение и отрешëнность, мысли, которые заглушал шум, созданной природы, больше не донимали. Наряду с тихими звуками от каплей, послышался уже звук стука. Очень чëткого и довольно громкого. Осаму не хотел смотреть кто там, но всë таки соизволился, завидя Достоевского, что так забавно выглядел с мокрыми волосами.  Пару минут помедлив и обдумывая всë, он решает подойти, открывая окно. И как тот умудрился залезть на второй этаж. Спрашивать лучше не стоило. - Зачем пришëл? - недовольным голосом спрашивает шатен, рассматривая пейзаж за Достоевским, чувствуя как капли попадают и ему на лицо, освежает. - Впустить меня не хочешь? - Не хочу. Чуть помедлив, Фëдор пользуется слабостью Осаму, отталкивая его слегка назад и пролезая через окно, закрывая за собой. Он мокрый и холодный, но это совершенно не мешает ему подойти к хмурому Дазаю, что лишь делал шаги назад, пока не упëрся об стену. Достоевский подходит непозволительно близко, приподнимая чужой подбородок вверх и заставляя посмотреть себе в глаза. - Да ты меня боишься. Вау. - делает юноша поддельный восторг, опускаясь пальцами к пульсирующей точки на шее, медленно считая удары. - Давай, говори и не медли. - Не обязан. - Осаму хватает Фëдора за запястье, пытаясь грубо оттолкнуть, но вместо этого его прижимают лишь сильнее, перехватывая руку. - Обязан, Дазай. - чуть ли не шепчет Федя это на ухо юноше.- ты же не поверил в слова первого встречного? - Гоголь тоже первый встречный? - Николай лишь вводит тебя в заблуждение, это его особенная фишка. - равняясь с лицом парня, брюнет оставляет лишь миллиметр между их губами. - доверься мне, Осаму, и я расскажу тебе всë, что ты желаешь знать. Холодные, слегка влажные губы соприкоснулись с тëплыми, утягивая в поцелуй. Осаму не отвечал по началу, но после чуть приоткрыл рот, впуская чужой язык. Это было настолько неправильно, но так желанно, что юноша был полон слишком противоречивыми эмоциями. В конце концов здравый смысл пересилил его, и он отстранился. - Так дай мне ответы. - в упор посмотрел шатен, пока в глазах  мелькали искорки от поцелуя. Федор тяжело вздохнул, а после присел на больничную койку, что протяжно скрипнула от старости. Последовав его примеру, Осаму расположился рядом, но держа приличное расстояние. Чувствуя на себе чужой томный взгляд, отвечать на него совсем не хотелось, поэтому парень молча смотрел на потрепанные временем стены. - Ты веришь в сказки про волколаков. Или, в простонародье, оборотни. Еще месяц бы назад, Дазай лишь рассмеялся в лицо, но сейчас смышлёно кивнул головой, прибывая еще в прострации. - На этом городе весит проклятье. Но не мне отнюдь рассказывать тебе про это. - достав книжку в коричневом переплете, Достоевский вручает ее юноше, пока тот с неуверенностью принимает подарок.  - это записи твоего отца. Тебе должно понравится. Думаю, так будут немного понятнее мои мотивы и его, конечно, тоже. В неверии покрутив книжку, Дазай открыл ее, на форзаце имелась надпись. " Я следил за этим городом слишком много, и знаю слишком много тайн, дабы уместить их в своей памяти". -Но... - озадаченно прошептал Осаму, - отец приехал сюда лишь для того, чтобы преследовать  и покарать нас с матерью. А если он действительно долгое время следил за этим городом, то почему мама об этом не знала, и привезла нас сюда в само его логово? Непонятно куда был задан этот вопрос и действительно ли он адресовался Достоевскому, было лишь понятно то, что жизнь стала похожа на глупый сон, которому не было конца. -Там есть ответы на все твои вопросы. - подходя к окну, Федор собирался уже уходить, дождь стихал. - Как разберешься во всем и готов будешь отдать своë доверие, дай знать. *** Из дневника: " Я работал в научной академии, когда встретил еë. Такая гордая высокая женщина с очаровательной горбинкой на носу. Она одевалась по всем параметрам шикарно. То платье с глубоким вырезом, то идеально выглаженная блузка, слегка растëгнутая на пару пуговиц. Внимание ей дарили многие. И я был не исключением.  Танэ.  Имя отпечаталось на много-много лет. Я и не заметил, как мы с ней сблизились. Сначала просто прогуливались под ночным городом, сидели в ресторанах и кафе, потом уже дело заходило дальше этого...  Через пару лет мы поженились и она поведала мне о своëм глобальном проекте.  Оборотни. И городок, что прятал их.  Сложно было поверить в это, я помню, что тогда произошла одна из наших самых крупных ссор, я раскидывался словами о том, что она просто ненормальная, раз считает это правдой. Но девушка стремилась мне доказать обратное. Поэтому мы вместе отправились искать оборотней в этом маленьком городке.  И мы их нашли. Тëмной ночью в лесу. Я был с пистолетом, на всякий случай, дабы оберегаться от злых и голодных зверей. Она же шла чересчур уверена. Через некоторое время к нам выбежали волки, а потом они приняли свой настоящий облик...  Я тогда поверить не мог. К девушке они относились как к хозяйке.  Поведав одну из своих тайн, мы определëнно сблизились. Но такое происшествие не могло закончится так хорошо. Я начал много пить. Начал чаще ссориться с женой, просил оставить это дело, но она была решительна.  У Танэ был отец уже преклонного возраста, что в тот год сильно заболел. Врачи разводили руки, мол, помочь ничем не можем. Сказали, что проживëт ещë максимум год.  Она умоляла меня переехать в тот городок, говорила что волколаки помогут еë отцу. Тогда я впервые еë ударил, но на слезные мольбы ответил. И в скором времени мы туда переехали, только вот жить стали не в самом городе, а в лесу. Маленькая хижинка, но довольно уютная. " На этом моменте Осаму закрыл книгу, не веря в происходящее. То есть, он хочет сказать, что это тот самый домик Достоевского? Да ну, звучит как бред.  "Оборотни помогали, добывали еду, нужные вещи. С женой они были слишком уж близки, что очень и очень пугало. Я постоянно спрашивал про то, как еë отец сможет выжить, она лишь уклонялась от ответов.  Но волки, как оказалось, тоже непростые. Они рассказали о своëм бизнесе, держали пабы, бордели, имели все козыри на руках, чтобы заправлять правительством. Убивали тех, кто им переходил дорогу. Я очень сильно переживал из-за этого, ведь ничего такого ужасного в жизни не делал, да и не сталкивался с таким. Поэтому по-тихоньку начинал топить свои проблемы в алкоголе. А агрессия на жизнь нарастала с каждым моментом.  Через некоторое время я начал везти бизнес с этими отребьями. Денег не было, а жена всë подначивала меня к страшным вещам, что в конце концов я смирился со своей участью.  - Обратите его! - услышал я жалобный клич Танэ - пожалуйста! Он умирает.  Но волки не послушались еë. И через полмесяца отец погиб, это стало великой утратой для девушки. Она рыдала долгое время, а потом сказала о решение возвращаться. Конечно, имея тут бизнес мы накопили много денег, чтобы переехать в приличный город и жить припеваючи. Но в ту ночь, когда билеты уже были куплены, волколаки нас решили остановить.  Они пришли в наш дом, Танэ угостила их чаем, а потом они все навзничь попадали.  - Бежим, быстрее.  - Что ты с ними сделала?  - Они бы так просто не отпустили нас. Бежим говорю.  И мы бежали, мы уехали, надеясь распрощаться с данной жизнью. «