Lost souls

План предполагалось осуществить завтра, а до этого времени у юноши был один день свободный. Он решил остаться у Фëдора на ночевки, пока все остальные ушли восвояси. Юноша лениво с утра потянулся и присел на кровать, рассматривая всë ещë спящего рядом Федю. Его волосы в беспорядке разлетелись на мирное спокойное лицо. Осаму против своей воли дотягивается до прядей, заправляя за ушко. Федя сразу же открывает глаза, недовольно смотрит в ответ. - Ну и чего ты меня будишь по утрам. - Захотелось.  - Дазай прилег обратно, разворачиваясь к Фëдору лицом. - тебе страшно? - Страх свойственен лишь тем, кто умеет хоть что-то чувствовать. - А ты не умеешь? - Нет. Осаму заговорщицки улыбается, придвигается к парню и быстро целует его в губы.  - Совсем ничего? - Попробуй ещë раз. Дальше поцелуй пришелся на шею старшего, Дазай чуть прикусил место, а после всосал кожу, оставляя на пару дней явный след. Федя не сопротивляется, лишь закатывает глаза на такую шалость, после нависает сверху Осаму, впиваясь в его губы. Поцелуй выходит требовательным. Язык орудует во рту Дазая, чем доставляет ему немалые удовольствия. Руки старшего проворно забираются под футболку, проходясь кончиками пальцев по животу, чем вызывает волну мурашек. Осаму инстинктивно прогибается в спине, желая оказаться ближе к объекту его вожделений. На что Федя реагирует неоднозначно, прерывая поцелуй и заглядывая в глаза напротив. - И чем же мы таким занимаемся? - задает тот  вопрос. - Трахаемся. - Дазай притягивает к себе обратно Достоевского, приобнимая за спину. Старший же счел это как разрешение, снимая футболку Осаму, а после и сами штаны, оставляя его в одних боксерах. Дазай тоже было тянется за одежду, но его прерывают чужие руки, а после шепчут на ушко: - не надо. Не надо, так не надо. Настаивать юноша не собирался. Дазай даже держал себя вполне под контролем, пока Федя не стал спускаться ниже,  а после вовсе не припустил трусы, оголяя половой орган. - Эй, а может... - но договорить ему не дали, так как почувствовал на головке чужой горячий язык. Все было как-то слишком быстро и непонятно, но нравилось определенно. Дабы не издавать никакие звуки, Осаму прикусил губу как можно сильнее, желая зарыться в подушку. Он слегка сжимает длинные пряди Федора, пока тот проходится языком по всей длине, вбирая в себя на медленно и тягуче, как бы дразня. - Федя... Характерные звуки наполнили весь дом, а стыд заставлял краснеть края ушей Осаму и прикрывать глаза либо чтобы не смотреть, либо же от удовольствия. Темп потихоньку наращивался, а сдерживать звуки удовлетворения становилось сложнее. Но вдруг чужой рот освобождает  член, и вместо этого его накрывает рука. - Кончить в рот не дам. - проговаривает Федя, чьи губы были слегка припухшими, а глаза блестели словно в опьянение. Осаму и не нашлось, что сказать, было как-то не до этого. После пары характерных толчков, он излился в руку Фëдору, пытаясь отдышаться. Старший же спокойно взял салфетки и "убрал за собой". - А ты? - еле слышно проговаривает Дазай. - Не всë сразу. *** Волки уже не казались такими страшными, юноша спокойно подносит им чашку с едой, осмеливаясь поглаживать по шерстке. Те льстятся, что довольно не свойственно для настоящих животных. Фëдор, сложив руки на поясе и наклонив голову набок, с ухмылкой наблюдал за Осаму.  - кстати, это настоящие волки. Непонимающе похлопав глазами, Осаму слегка остолбенел, а после подошел к уже к старшему. - Ты серьёзно? - Да. - Эй. Не хорошо врать. - Так я и не вру. Порой Осаму было сложно понять Федора, но расспрашивать дальше и получать неоднозначный ответ вовсе не было смысла, поэтому он лишь встал поближе к Достоевскому, положив ему голову на плечо и наблюдая за волками. Дазай не знает, что между ними. Не знает, что это все означает, но ему хорошо и спокойно. Они не те люди, которые будут разговаривать на тему начала отношений, не те люди, которые будут дарить друг другу подарки на даты и не те люди, которые будут ходить за ручку и показывать свои отношения. Но оно им и не надо. Приятно просто осознавать, что есть кто-то рядом.