Особенная для Дженсена

Глава 11. *СЕЙЧАС* Из собственных воспоминаний ее вырвал звонок в дверь. Девушка поспешила открыть, у Тома был тихий час, и ей бы не хотелось, чтобы его график был нарушен, если он внезапно проснется от шума. Раньше наличие или отсутствие режима ее не смущало, а сейчас, с появлением сына, она была чуть ли не рьяной поборницей этого самого режима, где дело касалось ее мальчика. Она распахнула дверь и встретилась с зелеными глазами Дженсена и расстроилась, несмотря на то, что знала, что он явится, ведь пообещал же он это вчера. Но в ней теплилась надежда, что Дженсен всё же передумает и не придет. Но наличие мужчины на ее пороге, говорило лишь о том, что ее надежды тщетны. Раз он вошел в ее дом, вошел в ее жизнь, то выгнать его будет трудно. Ей предстоит не одно сражение, но она должна победить, должна его переиграть, хотя, абсолютно, не представляла, как это сделать. Дженсен мог разрушить ее жизнь, он сделал уже это однажды, во второй раз, если такое случится, она уже не справится. — Привет, Грейс. — Привет. Ты мог бы и не приходить. Я вчера уже тебе всё сказала. — Я обещал. — Ах, обещал, — усмехнулась Грейс, — А твои обещания «нерушимы». — Да. Твоя насмешка здесь не к месту. Я знаю, на что ты намекаешь. И я говорил это тогда, и повторю сейчас. Ты моя особенная, Грейс. А она была до тебя. — Может и была ДО меня, но не надо делать из меня дурочку, которая не в состоянии отличить бывшую подружку от матери твоего ребенка! — Тот ребенок не мой! — рявкнул он. Грейс на секунду опешила. Этого она не знала, значит, всё выяснилось после того, как она ушла, но это не отменяет ее решения не быть с ним. — Также как и этот! Не повезло тебе, Джей, — с язвительностью в голосе сказала она, — Все дети мимо тебя. Глаза Дженсена сузились от злости. — А ты, я смотрю, времени зря не теряла. Умение ранить словом довела до совершенства? — Ты делом, а я словом, — усмехнулась она, а сердце сжалось от горечи, затопившей ее. — Грейс, откуда в тебе эта жестокость? — Учитель был хорошим. Взял сердце, растоптал его, а сейчас стоит на пороге моего дома и хочет, чтобы я поверила в его любовь и хорошие намерения. — Моя любовь и хорошие намерения — это так и есть. — А вот у меня к тебе нет любви, ничего к тебе нет. Я просто хочу, чтобы ты ушел и оставил меня в покое. — Обойдешься! Хочешь ты того или нет, я останусь в твоей жизни, если не как твой мужчина, то как отец нашего ребенка. — Ты слышишь себя?! — вскричала девушка, потеряв на секунду самообладание, — Он не наш! Он — МОЙ! — Я не верю тебе. — Это какой-то абсурд, — Грейс выглядела потрясенной, — Это что же получается? Любой мужчина может появиться на пороге любой женщины и объявить себя отцом ее ребенка? Дженсен, тебе бы провериться у специалистов. Ты явно не в себе. — Это ты не в себе, если думаешь, что я поверю, тем сказкам, что ты вчера мне наплела. Ты мнишь себя великой актрисой? Думаешь, что можешь играть? Но, я тебя знаю, знаю очень хорошо. Каждое твое слово о Томе — ложь! Я только не могу понять, почему? Зачем тебе было скрывать от меня нашего сына. — Я, как-будто, разговариваю с сумасшедшим… — Знаешь, Грейс. Я знаю, что ты упрямая. Ты вбила себе что-то в голову и веришь, что поступаешь правильно. Но я решу эту проблему в твоей голове!.. — Нет! Хватит! — Грейс испугалась и вышла из себя, — ДОрешался уже! Моя проблема — это ты! Так что просто уйди и все мои проблемы исчезнут. — Да что с тобой?! — но повысив голос, Дженсен тут же вздохнул поглубже, чтобы успокоиться и уже тише добавил, — Ладно. Хорошо. Ты говоришь, что Том не от меня, я говорю обратное… Твое слово против моего. — И? — Грейс стало не по себе, спокойный Дженсен в споре — это опасно. Девушке стало страшно. — И мы просто сделаем тест-ДНК. Все краски слетели с лица девушки и она побледнела, уставившись на него во все глаза. — Но, судя по твоему виду, его делать не придется. Твоя реакция говорит сама за себя. — Я… — девушка сглотнула и прерывисто вздохнула, лихорадочно соображая, как опровергнуть его слова, — Я просто не понимаю, зачем тебе это? Ты вдруг захотел иметь ребенка и тебе подойдет любой? От любой женщины? Так иди! — указала она на дверь, — Иди к любой! Но оставь меня в покое. Том мой! — Мне не нужен любой и от любой! Мне нужен мой и от тебя! НАШ! Не хочешь быть со мной, пусть так. Но Тома я тебе не отдам. — Не отдашь? Да ведь ты о нем узнал только недавно! С какой стати тебе мне угрожать? Мой сын к тебе никакого отношения не имеет. Он для тебя чужой ребенок. — Говори, что хочешь, — упрямо стоял на своем Дженсен, — Но, если ты не дашь мне с ним видеться, то мы решим дело через суд. Тебя обяжут! Так что тебе лучше мне уступить. — Как же интересно, — улыбнулась вдруг Грейс, — Как же интересно и забавно, всё получается. У Элис ты требовал тест-ДНК, чтобы доказать, что ребенок НЕ ТВОЙ, а у меня требуешь тест-ДНК, чтобы доказать, что мой ребенок ОТ ТЕБЯ… — Ничего не вижу здесь забавного, — нахмурился мужчина. — Ирония судьбы в том, Дженсен, что между мной и Элис нет разницы, — продолжала девушка, — А ведешь ты себя с нами по-разному. — Нет разницы? — опешил он, — Ты, что же ставишь себя и ее вместе в один ряд? — Почему бы и нет, — пожала она плечами, — Она спала с тобой и с другими, и я поступила так же. — Хватит! — рявкнул он, — Снова врешь! Элис была меркантильной дрянью! Шлюхой! А ты.! — И я такая же! — огрызнулась Грейс, перебив мужчину. Она сейчас скажет, что угодно! Признается во всех смертных грехах, только, чтобы он ушел! Грейс жила в агонии долгие месяцы, после того, как ушла от него. Скрывая беременность от Дженсена, ей постоянно приходилось с ним видеться и созвониться по работе. Она ушла от него, но уйти так просто из проекта не получилось. Ей пришлось доработать до конца съемок сезона сериала. Он преследовал ее, звонил, писал. Искал встреч. Он пытался связаться с ней даже через Гвен и Дерека… Грейс помнила то время и все те проблемы, что приходилось решать. Когда начал расти живот, оставаться в городе дальше, было нельзя. Работа была окончена и она уехала. Но, оказывается, что до этого всё шло хорошо… А вот потом начались НАСТОЯЩИЕ проблемы. Ей пришлось лежать в больнице на сохранении почти весь срок беременности из-за угрозы преждевременных родов. Ей, той, что всегда куда-то бежала, той, что всегда куда-то спешила… Теперь она была обязана лежать в постели. Нельзя было ходить, нельзя было даже вставать. Если раньше, она жаловалась, что в сутках слишком мало часов, чтобы всё успеть, то в то время, этих самых часов, казалось, в сутках слишком много. Ее беременность исчислялась не месяцами и не неделями. Ее беременность исчислялась часами! Бесконечно долгими часами, которые никак не хотели ускориться. Эти проклятые часы никак не хотели побыстрее складываться в сутки, чтобы потом стать 2-мя сутками, 3-мя сутками…. 7 суток равно неделя. Маленькая победа. Каждый час это победа, но неделя — целая неделя! Это УЖЕ был праздник. И снова час плюс час, и снова день плюс день… Неделя! 26-я! А затем всё поновой. Однажды наступила 27—я неделя, потом 28-я… Доносить. Доносить до срока, когда ребенка можно выходить, когда ребенок сможет дышать самостоятельно… Единственное, о чем молила она. Единственное, о чем просила и плакала по ночам. Но, плакала не долго. Плакать нельзя. Пусть маленький, но ее сынок уже человек и он чувствовал, он знал, когда ей плохо. Врачи запрещали плакать, «Изредка… Чуть-чуть можно» — шептали они. Но чуть-чуть. Но не долго. И не горько. Не так, чтоб навзрыд! Нужно было верить днем, что не родит и дотянет до ночи. Нужно было верить ночью, что всё получится, и сын не появится на свет и наберет еще вес, еще несколько грамм. 29-я неделя… Долго! Очень долго они шли эти часы, сутки и недели. Она забыла то время, когда решались ее проблемы, она забыла то время, как жаловалась, что 24 часа в сутках это мало… Это глупость! Это бред! Так говорят лишь те, кто не был на войне. Любой войне. С оружием в окопах… Или на войне со временем. В борьбе за жизнь ребенка. 30-я неделя, 31—я неделя… Если он родится, его спасут, ему помогут. Но, лучше еще подождать. 32-я неделя… Казалось до безопасной 35-й недели пройдет вечность… Но, ей повезло! Возможно, ее молитва достигла нужного бога, ведь она молилась всем… Возможно, ее собственное желание было слишком велико… Но нет, врачи, лекарства, уход — вот, что было единственно важным, к чему просто добавилось ее единственная надежда и самое заветное желание… Родить ребенка доношенного, родить ребенка здорового, а главное — родить ребенка живого! На сроке 38,5 недель у нее родился сын, самый красивый, самый чудесный мальчик, которого она когда-либо видела. Томас Белли. Ее ребенок. Ее сын. Только ее! Врачи справились, она справилась, ее Том справился! Он выжил, он победил. А сейчас, является он, этот Дженсен, тот, что раздаёт деньги на аборты, и думает, что она отдаст ему ребенка?! — Знаешь, Дженсен. Я больше не буду повторять, что он не твой. Хочешь верить в это. Верь. Но никакого теста ты от меня не дождешься. Хочешь с ним видеться? Так вот тоже — НЕТ. Хочешь обращаться в суд? На каком основании? Что просто, когда-то спал со мной? Тогда советую начать по списку с самого начала. И перетаскать в суд всех своих бывших девушек и всех тех, кто был у тебя на одну ночь. Уверена, что таких окажется очень много! А пока до меня очередь дойдет, то я думаю, что ты забудешь Тома. — Грейс, я не забуду ни Тома, ни тебя. Твои слова смехотворны, никакого огромного списка у меня нет. Если бы не Элис, то мы были бы вместе и… — И решали бы все проблемы вместе? Потому что, «мы — это «МЫ»! Мы вместе, Грейс, ЕСЛИ и КОГДА будут проблемы…» — процитировала она язвительно его слова из прошлого, — Так вот, Дженсен, ты решаешь свои проблемы сам, а я решаю свои сама. Нет «нас». Нет у тебя сына, а если и есть на земле такой, то это не Том. Так что уходи. — Я, как и ты, больше повторять не буду, Грейс. Больше я тебя не отпущу. Этот мальчик — мой, наш. Но, даже, если это не так. Это ничего не меняет. — Как это не меняет? Ты говорил, что тебе не нужен «любой ребенок и от любой женщины»… — Говорил. Но вот сейчас, я понял, что мне нужна ты. И мне не важно, чей он сын. Тест мы сделаем, — уверенно заявил он, — Но уже сейчас, я тебе говорю, что люблю тебя так же сильно как и прежде, поэтому, Том, как бы то ни было, мой сын. Твой ребенок, возможно и не от меня… НО, только, возможно. Потому, как если бы это было не так, ты согласилась бы со мной, и всё же сделала бы тест, чтобы я отвязался. Грейс молчала, не зная, что сказать. Упрямство Эклза всегда выбивало ее из колеи. — Джей, ты говоришь, что любишь меня… Тогда, зачем мучаешь свою любимую? Какая же это любовь, если я несчастна? Какая же это любовь, если ты не слушаешь меня? Не слышишь. Зачем ты создаешь проблемы на ровном месте. Просто оставь меня. Оставь нас с Томом. — Я не могу. Я не мог тогда, и не могу сейчас. Но, в тот раз ты сбежала, скрылась. В этот раз, такого не будет. Если ты несчастна сейчас, то мне жаль. Но это изменится, я исправлю это. — Исправлятор хренов! Всё решаешь и всё еще считаешь, что лучше всех всё знаешь? Элис ты сказал когда-то, что тебе не нужен чужой ребенок, а мне говоришь, обратное… Это просто какое-то безумие, — девушка взглянула на часы, — Том сейчас проснется. Мне нужно пойти к нему. Я даю тебе двадцать минут на общение с ним. После этого, я не хочу тебя здесь больше видеть. Ты пообещал ребенку прийти, ты исполнил обещание. На этом всё. Девушка ушла в детскую, а через несколько минут вышла с сыном за ручку. — Томми, малыш, ты помнишь дядю Дженсена, он обещал тебе прийти… — Мама, — нахмурился малыш, — Это не дядя. Грейс присела перед сыном на колени. — Сынок, что ты такое говоришь? Дженсен подошел ближе к ребенку, а тот вдруг улыбнулся и поздоровался. — Пьивет, папа.