Отлично лечится временем

Сережа дурачится. Сережа, как любознательный и любвеобильный щенок, лезет под руку, напрашиваясь на ласку, и Дима ему не отказывает. В Диме любви много, ее хватит на десяток Сереж. Дима легонько гладит Сережин затылок, когда тот кладет голову ему на плечо, уставший настолько, что не может даже шутить. Сережа урчит и трется об него, превращаясь из щенка в котенка. Сережа совершенно очевидно влюблен — той влюбленностью, какую порождают совместные съемки — и не переходит известных границ лишь потому, что Дима удерживает его на этих границах. Нельзя сказать, что Сережины эмоции совсем безответны: Дима, как и все прочие, подвержен этой одержимости. Он просто не путает ее с настоящими чувствами, зная, что одержимость, как любой сценический роман, пройдет. В общем-то, он мог бы ей поддаться — его отношения такое допускают. Правила всего три: без беременностей, без вреда здоровью, без ущерба репутации. Первое для них неактуально, со вторым справляется резинка. Для третьего у обоих достаточно благоразумия. Проблема в другом. В Сереже. Воспримет ли он это так же легко? Пока Дима размышляет над этим вопросом, Сережа проверяет на прочность его выдержку и личные границы. Границы выдерживают. Выдержка трещит по швам. Сережа слишком… слишком. Слишком маняще смотрит, когда никого нет рядом. Слишком одуряюще пахнет, когда засыпает в такси, уронив голову ему на грудь. У него слишком красивые, сладкие даже на вид губы, провокационно обхватывающие сигарету, слишком соблазнительная длинная белая шея и столь же соблазнительные длинные ноги. Его хочется привезти к себе, разложить на кровати и трахать, долго и вдумчиво. Его хочется облизать с ног до головы и слушать стоны. Будь у них больше совместных смен, Дима бы, наверное, не удержался. Но съемки заканчиваются раньше, чем Сережины щенячье-соблазняющие взгляды успевают пробить брешь в его спокойствии, а время и расстояние — отличное лекарство от подобных эмоций. Спокойствие разбивается о второй фильм. Первая встреча после долгого перерыва напоминает, какая замечательная у них сложилась команда. Напоминает о Сереже, который обнимает его с чуть большим энтузиазмом, чем Дима мог бы ожидать. Дима тоже соскучился — сильнее, чем предполагал. Ему не хватало всего этого. Не хватало Сережи. Одна из их первых совместных сцен — поцелуй Волкова и Разумовского, и Сережа предсказуемо впадает по этому поводу в панику. Что ж, решение сценаристов действительно смелое, и его можно понять. Когда Диме кажется, что мандраж Сережи мешает работе, он идет поговорить. Сережа курит нервно и артистично, явно разыгрывая что-то в голове — губы беззвучно шевелятся, рука с сигаретой очерчивает неясный контур. При виде него Сережа начинает так светиться, что Диме становится неловко. Нужно сказать ему что-то ободряющее. — Сереж, расслабься. Ты молодец, отлично справляешься. Сережа и правда выдает хороший результат на репетициях — будто бу́хнул все эмоции в роль. И правда — молодец. — Расслабься и получай удовольствие? Он привычно ерничает, но у него надломленные брови и легкая паника в глазах. Диме хочется вложить в него свою уверенность, но как это сделать — неясно. — Угу. Смотри, Разумовский у нас немного не в себе, он дезориентирован, ему приходится полагаться на Олега, так что положись на меня. — Уи, мон женераль, — в Сереже что-то переключается, и он начинает хитро улыбаться. Что ж, вероятно, цель достигнута. Они справляются отлично, с первого дубля. Сережа натурально перевоплощается в Разумовского, и рядом с ним легко-легко стать на время Олегом, спасать и утешать. И Дима утешает. Губы у Сережи дрожащие и податливые, он ни на миг не выпадает из образа, целуя его в ответ, и Диме ужасно не хочется отрываться от него, но — необходимо. Дима искренне хвалит его, чувствуя, как шумит в голове. Это Волков целовал Разумовского, напоминает себе. Не Дима — Сережу. Кажется, он тоже слишком сильно вошел в роль. Когда Сережа с решительным видом появляется на пороге его гримерки, Дима не удивляется. Он вдруг понимает, что устал бороться, что нужно просто уступить, и будь что будет. Потому что если не уступить, это потребует слишком многих сил и плохо скажется на работе. Все, что он может сделать — это предупредить, что Сереже не стоит рассчитывать на многое. И Диме… Диме тоже не стоит. Рот у Сережи и правда невероятно сладкий, и весь Сережа оправдывает его лучшие ожидания, горячий и страстный, заводящийся с пол-оборота. Сережа готов пуститься во все тяжкие прямо здесь и сейчас, приходится охладить его пыл и уступить только насчет «сегодня». Впрочем, самому Диме тоже не терпится. Сожалеть об этом он будет уже завтра.