Девочки, которыми я была

Часть первая

Истина - это оружие

(Первые 87 минут)

Глава 1

8 августа, 9:09

      Предполагалось, что нам потребуется двадцать минут.       Именно это я сказала себе, проснувшись тем утром. Всего двадцать минут. Мы встретимся на автостоянке банка, зайдем и положим деньги на депозит: нам будет неловко, еще как неловко, но это же всего минут двадцать, максимум.       Двадцать минут рядом со своим бывшим парнем и новой девушкой - я смогу справиться с неловкостью. Я же чемпион, черт возьми!       Я даже прикупила пончиков, считая, что, возможно, они помогут мне сгладить ситуацию, возникшую после вчерашней ночной перебранки, которая, как я знаю, преуменьшает то, что произошло. Едва ли жареное в масле тесто сможет исправить произошедшее, но все же. Все любят пончики. Особенно, когда на них много присыпки… или бекона. Или оба вместе. Так что я взяла пончики… и кофе, потому что Айрис становится, по сути, медведем гризли, если утром не употребит немного кофеина. И, конечно же, из-за всего этого я немного опоздала. К тому времени, как я подъехала к месту встречи, они оба были уже там.       Уэс, высокий и светловолосый, вышел из пикапа и прислонился к ободранному заднему борту. Рядом с ним лежит банковский конверт со всеми деньгами, собранными за вчерашний вечер. Айрис в ярком, как акварель, платье развалилась на капоте своего "Вольво", ее кудри раздувает ветер, она играет с зажигалкой, которую нашла на железнодорожных путях. Клянусь богом, однажды она подожжет свою шевелюру.       - Ты опоздала, - говорит Уэс, когда я выхожу из машины.       - Я принесла пончики, - я протягиваю Айрис ее кофе, и она спрыгивает с капота.       - Спасибо.       - Можем ли мы просто покончить с делами? - спрашивает Уэс и даже не смотрит на пончики. Мой желудок сжимается. Мы действительно вернулись к вчерашнему? Как мы можем вернуться к этому после всего?       Я сжимаю губы, стараясь не выглядеть слишком раздраженной.       - Отлично, - я положила коробку с выпечкой обратно в машину. - Пошли, - я забираю конверт с деньгами из багажника.              Банк только что открылся, перед нами всего два человека. Айрис заполняет депозитную квитанцию, я встаю в очередь, Уэс - прямо за мной.       Очередь продвигается вперед, Айрис подходит ко мне с квитанцией, забирает у меня конверт и засовывает его в сумочку. Она осторожно смотрит на Уэса, затем на меня.       Я закусываю губу. Еще несколько минут.       Айрис вздыхает.       - Послушай, - говорит она Уэсу, подпирая руками бедра. - Я понимаю: то, как ты узнал о нас, было не совсем хорошо. Но…       В этот момент Айрис перебивают.       Но не Уэс.       Нет, Айрис перебивает парень, стоящий перед нами. При чем тут парень, стоящий перед нами? Он выбирает именно этот момент, чтобы вытащить пистолет и начать грабить этот проклятый банк.       Первое, о чем я думаю: "Вот дерьмо!" Второе, "Пригнись!" И третье, о чем я думаю: "Мы все умрем, потому что я задержалась из-за пончиков и бекона".              Глава 2              9:12 (15 секунд в плену)       

      Грабитель - белый парень, около 180 сантиметров ростом, в коричневой куртке, черной футболке, красной бейсболке, со светлыми глазами и бровями - кричит: "ВСЕ НА ПОЛ!" - ну, вы знаете, как это делают грабители банков. Мы упали на пол. Как будто каждый человек в этом банке на самом деле был куклой марионеткой, а он одним движением перерезал нам все ниточки.       В течение нескольких секунд я не могу дышать, гигантский ком страха образовался в моем животе, сдавил грудь и горло. Он обжигает и сковывает все мои мышцы, я хочу кашлять, но боюсь, что это привлечет его внимание.       Поверьте, вам никогда не захочется привлекать внимание таких, как он. Я знаю это, потому что в подобной ситуации я не в первый раз. Я имею в виду, что мне никогда раньше не приходилось находиться посреди ограбления банка, но иногда мне кажется, будто я родилась на линии огня.       Когда на тебя направляют пистолет, это выглядит совсем не так, как в кино. В первые секунды нет места для храбрости. От страха тебя трясет и хочется помочиться прямо в штаны. Рука Айрис прижимается к моей, и я чувствую, как она дрожит. Мне хочется протянуть руку и схватить ее за ладонь, но я не делаю этого. Что, если он подумает, будто я тянусь за оружием? В Клир-Крике у всех есть оружие, даже у его матери. Я не могу рисковать.       Уэс лежит с другой стороны и напряжен, мне требуется секунда, чтобы понять, почему именно. Потому что он готов наброситься на парня. Уэс инстинктивный и смелый, но плохо соображает, когда дело доходит до сложных ситуаций.       На этот раз я двигаюсь. Мне приходится, иначе Уэса застрелят. Я хватаю его за бедро и впиваюсь ногтями в кожу, прямо под кромкой шорт. Его голова поворачивается ко мне, и я смотрю на него взглядом: "Не смей этого делать!" Качаю головой и снова смотрю. В его приподнятых бровях я практически вижу: "Но, Нора. . ." пока он наконец-то не сдается, побежденный.              Хорошо. Хорошо. Дыши. Сосредоточься.       Грабитель. Он кричит на кассиршу. Кассирша - она здесь одна? Почему одна? Блондинка средних лет в очках, закрепленных на цепочке цвета морской волны. Мой разум лихорадочно работает, отмечая все мелочи, как будто позже они мне понадобятся.       Он кричит про управляющего банком. Трудно понять ответ, потому что кассирша громко рыдает. У нее трясутся руки и покраснели щеки, нет никакой надежды на то, что она включила беззвучный сигнал тревоги, если только не сделала это случайно. С пистолетом у лица она находится в полной панике.       Не могу ее винить. Никогда не знаешь, как отреагируешь, когда на тебя наведут пистолет.       Никто из нас троих еще не упал в обморок, так что мне кажется: мы в порядке. Пока что. Хоть что-то.       Но когда дело доходит до спасения, кассирша выбывает из игры. Шериф не приедет спасать нас, потому что никто не поднял тревогу. Мой взгляд направлен влево - насколько я могу, не слишком сильно двигая головой. Где-то здесь прячется еще один кассир? Где охранник? Есть ли в этом отделении хоть один?       Шаги позади меня. Я напрягаюсь, и Айрис слегка ахает. Я сильнее прижимаю свою ладонь к ее руке, желая успокоить через кожу. Но когда в деле появляется пистолет, я мало что могу сделать.       Жди. Слышны торопливые шаги. Когда они проходят мимо меня, я поднимаю взгляд достаточно для того, чтобы увидеть обрез в руке парня, шагающего от входной двери. Чувствую медленный толчок в грудь, полный ужаса и тошноты. Здесь не один парень. Их два.       Два грабителя. Оба белые. Чистые джинсы, тяжелые ботинки. Черные футболки, без логотипов.       Я шумно сглатываю, во рту пересохло как в пустыне, сердце танцует в ритме чечетки. "Мы умрем! Черт возьми, мы умрем!"       Мои ладони потеют. Я сжимаю их. Боже, сколько же времени прошло? Пара минут? Пять? Время летит иначе, когда ты прижимаешься к полу, спасаясь от пистолета, которым размахивают перед твоим лицом. Я впервые думаю о Ли.              О нет! Ли.       Я не могу получить пулю. Моя сестра убьет меня. Но сначала главной задачей ее жизни станет задание выследить того, кто стрелял в меня. А когда Ли на задании, она становится страшной. Я говорю это, основываясь на собственном опыте. Когда мне было двенадцать, Ли отобрала меня от нашей мамы с помощью такой длинной аферы, которую не ожидала даже Королева Обмана. Она сейчас в тюрьме… Мама, а не Ли.       Я помогла ей отправиться туда.       Не могу позволить страху взять верх надо мной. Я должна сохранять спокойствие и найти выход. Это проблема. Реши проблему, чтобы устранить проблему.       Когда мы вошли, кто еще был в банке, кроме кассирши? Я начинаю копаться в памяти. В начале очереди стояла женщина. Красная Шапочка оттолкнул ее, когда начал кричать. Теперь она лежит на полу слева от меня, ее сумочка отброшена в сторону. Серая Кепка подошел к нам сзади. Он, должно быть, сидел в зале ожидания.       Страх кувыркается внутри меня, когда я вспоминаю, что там сидел еще один человек - девочка. Я не могу повернуть голову достаточно, чтобы увидеть, где она оказалась, но я видела ее, когда вошла.       Ей десять, может быть, одиннадцать. Принадлежит ли она женщине, стоявшей впереди? Должно быть.       Но я прекрасно вижу женщину, она даже не взглянула в сторону стульев, где находился ребенок.       Хорошо. Пятеро взрослых или почти взрослых. Один ребенок. Два грабителя банка. По крайней мере, два ствола, а может и больше.       Плохие цифры.       - Мы хотим в подвал! - Красная Шапочка все время сует пистолет кассирше в лицо, но это не помогает. Он пугает ее еще больше, и если он будет продолжать это делать…              - Хватит орать! - Впервые говорит Серая Кепка. Его голос грубоват. Не то чтобы он пытался изменить его, но, видимо, такой он и есть. Как будто годы жизни поистрепали его внутренности, и все, что осталось, - это намек на голос. Мгновенно Красная Шапочка отступает назад.       - Убери камеры! - приказывает Серая Кепка. А тот, что в красной бейсболке, несется через вестибюль банка за стойку кассира и перерезает шнуры камер видеонаблюдения, прежде чем вернуться к Серой Кепке.       Айрис подталкивает меня. Она наблюдает за ними так же пристально, как я. Я легонько толкаю ее в ответ, давая понять, что тоже это вижу.       Парень в красной бейсболке, возможно, сделал первый ход, но главный здесь Серая Кепка.       - Где Фрейн? - спрашивает он.       - Его еще нет, - отвечает кассирша.       - Она врет! - усмехается Красная Шапочка и облизывает губы. Он напуган этой мыслью.       "Кто такой Фрейн?"       - Иди, посмотри, - приказывает Серая Кепка.       Мимо нас проходят ботинки, и Красная Шапочка исчезает из зала ожидания.       Как только он скрывается из виду, а Серая Кепка отвлекается на кассиршу, я пользуюсь моментом и поворачиваю голову направо. Девочка лежит под журнальным столиком в центре зала ожидания, и даже с такого расстояния я вижу, что она дрожит.       - Малышка, - шепчет мне Уэс. Его глаза тоже смотрят на нее.       - Знаю, - одними губами отвечаю я. Мне бы хотелось, чтобы она встретилась со мной взглядом и я могла хотя бы обнадеживающе посмотреть на нее, но она прижалась лицом к уродливому коричневому ковру.       Шаги. Когда возвращается Красная Шапочка, в моей груди резко усиливается страх.       - Кабинет управляющего закрыт.       Паника в голосе заставляет его дрожать.       - Где Фрейн? - снова требует ответа Серая Кепка.       - Он опоздал! - пищит кассирша. - Он должен был заехать за Джуди, другим нашим кассиром. Ее машина не заводилась. Он опоздал!              Что-то пошло не так. Что бы они ни планировали, первый шаг провален. По моему опыту, когда люди ошибаются, они делают одно из двух. Либо сбегают, либо их наглость удваивается.       На долю секунды я думаю, что они могут сбежать. Что мы выберемся из этой кошмарной истории, которая поможет нам быть популярными на каждой вечеринке до конца наших дней. Но в следующий момент всякая надежда на такой исход рушится.       Все похоже на замедленную съемку. Дверь банка распахивается, и тот охранник, о котором я так долго думала, заходит с руками, полными кофейных чашек.       У него нет ни одного шанса. Красная Шапочка - импульсивный, нервный и слишком напуганный - стреляет прежде, чем парень успевает уронить латте и достать электрошокер.       Чашки падают на пол. За ними охранник. Кровь расцветает у него на плече - маленькое пятно, которое становится больше с каждой секундой.       Все происходит в таком быстром движении, как будто меня пролистывают через флипбук*. Потому что именно сейчас все становится реальностью. До того как спущен курок, есть небольшой шанс на то, что все обойдется.       *Флипбук - это небольшая книжка с картинками или фотографиями, при быстром перелистывании которой создается иллюзия движения.       А после выстрела? Шансов не так много.       Когда охранник падает вперед, кто-то - это кассирша - истерично кричит. Уэс бросается к нам с Айрис, чтобы защитить нас, и мы сворачиваемся в клубок из ног, рук, страха и обид, которые нам действительно следует отбросить, учитывая все обстоятельства… а я?              Я достаю сотовый телефон. Не знаю, будет ли у меня еще один шанс. Пока Серая Кепка ругается, преодолевая наш клубок на своем пути, чтобы обезоружить охранника и накричать на Красную Шапочку, я вытаскиваю мобильник из кармана джинсов. Уэс практически лежит на мне, так что я едва могу шевелить рукой, но мне удается передать сообщение Ли.       "Оливки". Шесть букв. Определенно, это не самый мой любимый овощ. Технически это фрукт, как помидор.       И, может быть, ключ к нашей свободе. С тех пор как я знаю свою сестру, это наш с ней код бедствия. Мы такие девушки, которые всегда заранее готовятся к штормам.       Ли придет. Моя сестра всегда приходит.       И приведет кавалерию.              Глава 3       

      Стенограмма телефонного разговора между Ли Энн О'Мэлли с помощником шерифа Джессикой Рейнольдс.       

8 августа, 9:18

      

      Помощник шерифа Рейнольдс: Рейнольдс.       О'Мэлли: Джесс, это Ли. Можешь ли ты проверить, не сработал ли в банке бесшумный сигнал тревоги? Филиал на Миллер-стрит, рядом со старым магазином пончиков, который переехал в прошлом году?       Помощник шерифа Рейнольдс: Ты на работе? Как дела?       О'Мэлли: Нет, это не по работе. Нора послала мне сигнал бедствия.       Помощник шерифа Рейнольдс: Ребята, у вас есть сигнал бедствия?       О'Мэлли: Она девочка-подросток. Конечно, у нас есть сигнал бедствия. Она сказала мне, что перед тем, как прийти в офис, они положат в банк деньги, которые дети собрали вчера вечером. Я отследила ее телефон - она ​​все еще в банке.       Помощник шерифа Рейнольдс: В сообщениях кто-то упоминал банк, но сигнализация не сработала. Дай мне время проверить… Вот. Управляющий банка попал в автокатастрофу по дороге на работу. Его отвезли в больницу. Думаешь, Нора тебя разыгрывает?       О'Мэлли: Она бы не стала. Я отправляюсь туда.       Помощник шерифа Рейнольдс: Я встречусь с тобой там. Не заходи, пока я не приду, хорошо?       [Тишина]       Помощник шерифа Рейнольдс: Хорошо?       [Конец разговора]              Глава 4       

      9:19 (7 минут в плену)       

      Они спорят. Красная Шапочка и Серая Кепка. Красная бесится, потому что охранник лежит на спине, истекая кровью на ковер. Слава богу, ему прострелили руку. С ним, наверное, все будет в порядке. Пока что. Но кому-то нужно надавить на его рану, а они просто игнорируют его.       - Я говорил тебе, что это плохая идея. Ты сказал, что никто не пострадает. Что мы просто затащим Фрейна в подвал, чтобы открыть...       - Тихо! - рычит Серая Кепка, бросая на нас взгляд.       Я держу голову опущенной, но прислушиваюсь к каждому слову.       Они, должно быть, говорят о сейфовых ячейках. О том, что лежит в подвале. Те ячейки - золотые прииски с секретами. Люди любят прятать туда вещи, о которых они не хотят, чтобы кто-то знал. Но если менеджер банка - единственный человек, который может получить доступ к подвалу, где хранятся ячейки…       Так вот почему он нужен им. А если его нет?       Капец всему их плану.       Неудивительно, что они настолько запаниковали, что начали стрелять. Кто-то мог услышать выстрел, но банк - единственное, что осталось в этом когда-то заполненном торговом центре. И даже если выстрела никто не слышал… мое сообщение улетело к Ли. В любую минуту она обрушит на этих парней гнев "Частных расследований О'Мэлли". Скорее всего, она свяжется с управлением шерифа. Они не лучшие в этом деле, но оружие принесут.       Однако, много оружия - не всегда хорошо. В большинстве случаев: чем больше оружия, тем хуже. А копы всегда усугубляют ситуацию. Но мне пришлось пойти на риск, чтобы сообщить Ли, что что-то не так.       - Запри двери и следи за парковкой! - приказывает Серая Кепка. Красная Шапочка спешит подчиниться, как будто благодарен за то, что ему есть, чем заняться.       Он здесь слабое звено. Ставим на нем метку, возможно пригодится. Мой разум, пытаясь составить план, скачет, как плоские камни по поверхности тихого пруда.       - Ты! - рявкает Серая Кепка. Уэс застывает. Его грудь все еще практически прижата к моему лицу. Я чувствую, как напрягаются его мускулы, и понимаю, что Серая Кепка разговаривает с ним. - Ты здоровый. Утащи его от окон.       Уэс смотрит на меня сверху вниз всего за секунду до того, как встает, и выражение его лица советует мне не волноваться.       Это, конечно же, отправляет меня в штопор. Что он будет делать? Ему лучше просто следовать указаниям парня.       Обрез дробовика и внимание Серой Кепки прикованы к Уэсу, когда он приближается к охраннику, и у меня мурашки бегут по коже. Моя рука сжимается в руке Айрис, и она прижимает меня к себе, пытаясь успокоить, но ничего подобного не происходит.       Уэс наклоняется, нерешительно пытаясь придумать, как лучше всего переместить охранника, не причинив ему еще большей боли. Он должен поднять его одним движением. Уэс высокий и сильный, иногда это помогает ему, но здесь, прямо сейчас, он становится самой большой угрозой для грабителей банка, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Серую Кепку.       - Куда его положить?       - Там, - мужчина показывает обрезом в сторону небольшого зала, где девочка все еще прячется под столиком.       Мой желудок сжимается в узел, потому что Уэс колеблется. Дробовик в руке Серой Кепки возвращается к нему так быстро, что Айрис испуганно вздыхает рядом со мной.       - Я не понял? - спрашивает Серая Кепка, и вот он! Гнев в его голосе. Я ждала его. Стояла как на острие ножа, пока не услышала.       Нет ничего лучше злого человека с оружием в руках. Я рано узнала об этом.       - Извини, чувак, будет больно, - Уэс тащит охранника, его лицо искажается, мужчина издает звук, полный боли и страха. Уэс обращается с ним так осторожно, как только может - я вижу, насколько он внимателен. Уэс всегда осторожен, но из руки мужчины выливается еще больше крови, когда Уэс помещает его в вестибюль, подальше от стеклянных дверей.       Серая Кепка хватается за один из тяжелых столбиков, на котором висит знак с рекламой ипотечного кредита, отрывает табличку и продевает металлический столб через ручки двери банка, что осложняет наше бегство и затрудняет проникновение с улицы.              С каждой минутой становится все хуже. У нас в Клир-Крике нет полиции; мы слишком маленькие и деревенские. У нас есть только шериф и его команда из шести помощников, двое из которых работают неполный рабочий день, а ближайшая группа спецназа… Боже, я даже не знаю. Может быть, в Сакраменто? В сотнях миль по горам.       - Все вы, идите туда - в зал ожидания, - Серая Кепка показывает на вестибюль, где находятся охранник и ребенок. Мы подчиняемся, и кассирша присоединяется к нам, ее лицо все еще мокрое от слез, она смотрит на охранника. Айрис снимает кардиган и прижимает его к раненому плечу, а затем кассирша подходит и сменяет ее, неуверенно кивнув.       - Все будет хорошо, Хэнк, - говорит она охраннику. Его рот кривится от боли, когда она пытается остановить кровь.       - У тебя все нормально? - спрашиваю я у ребенка. Ее глаза большие и остекленевшие. Она быстро кивает головой.       - Все будет хорошо, - успокаивает ее Уэс.       - Тихо, все вы! Мне нужны ваши телефоны, сумки, ключи и кошельки, все в кучу, прямо здесь. - Серая Кепка указывает обрезом на журнальный столик, стоящий в вестибюле.       Я кладу телефон и бумажник на стол, Уэс следует за мной.       Айрис осторожно кладет сумочку в плетеную корзину рядом с нашими вещами, красные бакелитовые вишни, прикрепленные к ручке, трясутся от такого движения. Она смотрит на меня, когда снова садится, в ее глазах блеск, и у меня сжимается живот, когда я понимаю, чего не хватает на столе: у нее осталась серебряная зажигалка. Я видела, как на стоянке она положила ее в карман. Зажигалка все еще там, в складках ее винтажного платья. Пышная юбка ниспадает на второй по размерам кринолин Айрис, а платье скроено так хорошо, что карманы скрываются в отутюженных складках ситца.       "Сейчас больше не делают такую ​​одежду, Нора", - сказала она, когда мы встретились в первый раз, и закружилась в красной юбке с золотыми завитками. Та вспыхивала вокруг нее, как волшебство, как языки пламени перед вратами ада, а я не могла дышать от того, как сильно хотела, чтобы она стала кем-то в моем будущем.       Прямо как сейчас. Она мое настоящее и мое будущее - с нашим единственным оружием, спрятанным в обманчивых слоях ситца и тюля. Она тоже думает о свободе, а мне просто необходима искра ее надежды.       Я слегка киваю, пытаясь передать ей, что понимаю. Один край ее рта изгибается, и ямочка на щеке вспыхивает всего на секунду.              Актив №1: зажигалка.              Глава 5       

      Айрис во всем этом       

      Любовь к Айрис Моултон не свалилась на меня внезапно, будто груда кирпичей.       Нет, на самом деле я споткнулась об нее, как будто именно она была грудой кирпичей.       В один из выходных в прошлом году я просматривала для Ли несколько файлов в центре города и не смотрела, куда иду. Следующее, что я помню, я падаю на задницу, листы бумаги рассыпаются повсюду, а эта девушка, эта веснушчатая брюнетка, которая выглядит так, будто она косплей из фильма Хичкока, наклоняется надо мной.       Это была бы идеально милая встреча, за исключением того, что, когда ты девушка, которой нравятся другие девушки, существует небольшой дополнительный танец: надо разобраться, кто ей нравится. Значит, ты начинаешь искать не красные флажки, как девушка с парнем, ты ищешь радужные.       Я подумала, что мы будем друзьями. Поначалу так оно и было. Я сказала себе, что это все, кем мы можем быть друг для друга. После всего, что было у меня с Уэсом… Я сказала себе, что не могу. До тех пор, пока я не придумаю, как ему все объяснить и ничего не испортить. Я почти уверена, что такое невозможно, поэтому видела свою жизнь, наполненной в основном безбрачием, страданиями и скрытностью.       Затем появилась Айрис с ее пышными сарафанами из пятидесятых годов, плетеной сумочкой в ​​форме лягушки и такой зацикленностью на огне, что становится жутко, если ты не знаешь, что она собирается стать следователем по поджогам.       Нам потребовались месяцы. Она медленно разворачивала своего рода тонкую романтическую войну, которой я совершенно не ожидала, пока однажды не оказалась с ней на свидании, даже не осознавая, что происходит. Как в истории о мистере Дарси и Элизабет Беннет. События вовсю развивались, прежде чем я поняла, что именно я здесь Дарси, а она - Элизабет, но позвольте вам сказать, что у меня нет ни серьезности, ни снобизма, чтобы соответствовать Дарси. Но, видимо, его невежество у меня все-таки было, потому что мы находились на полпути к ужину, прежде чем я сообразила, что это может быть свидание. Отчасти потому, что я постоянно твердила себе, что это не может быть свиданием.       Но я ни в чем не была уверена, пока по дороге домой она не повернулась ко мне прямо на середине пешеходного перехода на пустой улице и просто не остановилась. Ее рука скользнула вокруг моей талии, ее бедро прижалось к моему так, как будто всегда принадлежало этому месту, и мне показалось, что она была создана, чтобы совпадать со мной во всех жизненно важных частях меня. Последнее, что я видела перед тем, как ее губы встретились с моими: яркий свет, вспыхнувший в ее глазах. Она поцеловала меня, несмотря на все мои колючки, как будто полностью понимала меня, как будто я стоила ее поцелуя.       Это было замечательно! Я даже не подозревала, что способна чувствовать себя так великолепно. Я думала, что искры в глазах, блестки и драгоценные камни - это сказки, но затем Айрис Моултон внезапно поцеловала меня и доказала, как я ошибалась, потому что эти искры осветили всю мою тьму.       Я не упала в любовь к Айрис, как тонна кирпичей.       Я упала, как будто была звездой, а она - концом света. Планетарная катастрофа двух человек, после которой они уже никогда не будут прежними. Ты никогда больше не сможешь подняться.       Нет, только если вы не сделаете это вместе.       

      Глава 6       

      9:24 (12 минут в плену)       

      1 зажигалка и никакого плана              - Что это?       Серая Кепка расстегнул молнию на сумочке Айрис, вытащил конверт и рассматривает толстую пачку денег, а затем смотрит на нее.       - Это деньги, которые мы собрали приюту для животных, - быстро отвечаю я. Его внимание переключается с нее на меня, и облегчение стучится в мои ребра, как тот глупый, богато украшенный дверной молоток, который Ли прикрутила на нашу входную дверь. - У нас вчера был сбор средств. Возьми их. Здесь почти три тысячи долларов.       Он смеется, и этот звук мне знаком, точно так же, как пистолет - знакомое для меня зрелище. Закручен на его жестокости и снисходительности. Создан, чтобы обвиться вокруг меня и заставить почувствовать себя еще меньше, чем его пистолет.       Но теперь я уже не боюсь. Страх не исчез, но теперь он бесполезен. Прямо сейчас я могу сделать что-то полезное.       - Отдаешь мне такие большие деньги, да?       Чем больше он говорит, тем больше я узнаю о нем. Так что я должна заставить его говорить.       - Это все, что у нас есть.       Он бросает открытый конверт на столик, и деньги вылетают, рассыпаясь веером по полированной поверхности.       - Не этого я хочу.       Затем он хватает столик и уносит его подальше от нас, а вместе с ним все наши телефоны.       "Что ты хочешь?" Хороший вопрос, правда? Моя мама когда-то говорила мне: "Дай человеку то, что он хочет, и он окажется у тебя на ладони". Это утверждение удваивается или даже утраивается для грабителей, чей план провалился.       Им нужен управляющий банка. Они не могут его получить. Значит, им нужно то, что дал бы им управляющий банка.       Доступ к сейфам.       Как мне дать им это? Нужно ли мне давать им это? Или мне просто нужно, чтобы они подумали, будто я могу дать им это?       План мельтешит у меня в мозгу, как жук возле фонаря на крыльце, но я все еще не уверена, как сложатся все его части. Мне нужно больше. Больше информации. Больше подсказок. Больше времени, чтобы понять динамику отношений между двумя грабителями.       Видимо, я не получу этого. Красная Шапочка испускает вопль от двери, и этот вопль испуганный и встревоженный.       - Кто-то идет! - кричит он со своей смотровой площадки. - Женщина!       Взгляд Серой Кепки перемещается от нас к двери.       Все семеро напряглись как единое целое, когда в мертвой тишине банка раздался стук в дверь. Он отразился эхом от стен, а затем прекратился. Проходят мучительные секунды.       - Она возвращается к машине.       - Держись подальше, чтобы она не заметила тебя! - рявкает Серая Кепка.       В этот момент они задерживают дыхание, и как раз, когда они собираются его выпустить…       Над стоянкой раздается громкий голос. Усиленный мегафоном, его можно ясно слышать и в банке.       - Я обращаюсь к человеку, у которого в руках пистолет. Меня зовут Ли. Через несколько секунд телефон банка начнет звонить. Это будет звонок от меня. Подними трубку, и мы найдем решение проблемы, в которой вы оказались. Не возьмешь трубку? Что ж, это выбор, который ты тоже можешь сделать. Но я не думаю, что тебе на самом деле хочется сделать такой выбор.       Как только она перестает говорить, я начинаю считать.       Десять. Девять. Восемь.       Красная Шапочка убегает от двери, вместо этого выглядывает в окно.       Семь. Шесть. Пять.       Серая Кепка обходит нас: раненого охранника, напуганную кассиршу, пожилую женщину, трех подростков, злящихся друг на друга, и ребенка.       Четыре. Три. Два.       Его дробовик поднимается. Рот открывается. Гнев приближается. Опасный вид.       Один.       Телефон за будкой кассира начинает звонить.       Время идет.       

      Глава 7       

      Сестра, о которой идет речь       

      Я должна подробнее рассказать о сестре. Потому что, да, она из тех женщин, у которых есть мегафон. И дробовик, который стреляет патронами с дробью вместо пуль, и кулак, который кажется чертовски наполненным свинцом, даже когда мы просто спаррингуем с ней.       Ли почти на двадцать лет старше меня, она ушла из семьи еще до того, как я родилась, бросив маму за несколько лет до этого. Мы не родные сестры, но нас связывает один и тот же набор извращенной генетики аферистки.       Она была ребенком в те времена, когда мама еще не была мошенницей. Папа Ли был обычным парнем, но внезапно умер. Вот так мама и покатилась под откос, пытаясь сохранить привычный образ жизни.       Все запуталось довольно быстро. Если они падали, то падали с чертовски большой высоты, так что результат аварии был намного хуже. А когда они снова поднимались, то поднимались благодаря аферам мамы… Ли не говорит о том времени. По крайней мере, пока трезвая.       Интересно, возможно она думает, что я буду судить ее. Не могу представить себе, почему она думает, что я могла бы, прекрасно зная, что мне пришлось сделать, чтобы выжить.       Сломанные в детстве девочки, мы обе превращаемся в женщин с грубо заштукатуренными трещинами там, где все должно быть гладко.              Что касается меня, то я и родилась в результате аферы. Я пришла в этот мир с ложью на губах, способностью улыбаться и сиять, как моя мама. В народе это называется очарованием. Полезное свойство, если оно есть. Заглянуть в чье-то сердце и мгновенно приспособиться к тому, что отражало это сердце? Это не подарок и не проклятие. Это всего лишь инструмент.       Я никогда не знала времени, когда мама с кем-то не работала. Или каково это иметь отца, который любил бы тебя, хотя и недолго. Я никогда ничего не знала о жизни, кроме лжи.       Зато я помню тот день, когда впервые встретила Ли. Мне было шесть, ей было… намного больше. В том, как она двигалась, как одевалась, во взгляде, который бросала на маму, когда та начинала извиняться, что я не хожу в школу…       Я никогда не видела никого, кто мог бы заставить маму заткнуться. Мама профессионально очаровывала людей.       Ли не нужно было очаровывать. Она сама командовала.       Никогда в жизни я не чувствовала такой мгновенной связи с другим человеком, но не сразу полюбила ее. Я была слишком осторожной для любви. Однако я увидела в ней то, какой хотела быть я, хотя тогда я даже не смогла бы сформулировать это: свободной.       Тогда я еще не знала, что, уходя от нас в тот день, она составила план. Мысль о том, что я нахожусь под полным влиянием мамы, грызла ее. А Ли, она из тех, кто в таких случаях грызет в ответ. Чтобы полностью выполнить задуманное, ей потребовалось шесть лет. Но когда перед ней поставлена задача, Ли пугающе собрана. А увести меня от мамы стало ее главной задачей.       Что сейчас? Вытащить меня из банка - вот ее главная задача. Но мне уже не двенадцать, и на этот раз она не одна.       У нее есть я.       

      Глава 8       

      9:28 (16 минут в плену)       

      1 зажигалка и никакого плана              Дробовик Серой Кепки неподвижен, а вот глаза - нет. Они мечутся взад и вперед, от нас семерых к звонящему телефону, а затем к позиции Красной Шапочки у двери. Он не может решить, куда направить свой гнев.       Я вижу момент щелчка. Его внимание теперь сосредоточено на кассирше, сидящей слева от нас, обрез поворачивается, указывая на нее.       - Ты включила сигнализацию?       Я застряла между Айрис и Уэсом, как колбаса в сэндвиче, поэтому, когда Уэс напрягается, а у Айрис перехватывает дыхание, я не просто слышу это и чувствую, я практически поглощаю их стресс своей кожей. Потому что они оба знают: Ли оказалась возле двери банка, потому я включила так называемую (метафорическую) сигнализацию.       - Нет, нет, я этого не делала! - настаивает кассирша.       Он снова шагает вперед, в маленький вестибюль, в котором мы столпились, и мы не можем уклониться достаточно быстро, потому что спрятаться негде.       - Она приехала на патрульной машине? - Серая Кепка спрашивает у Красной Шапочки, который все еще прижат к стене и смотрит в доступную ему полосу окна.       Он качает головой.       - Серебристый пикап. Она одета обычно.       - Пистолет?       Несколько. Но Ли не вытащит их, пока не придет время.       - Не вижу ни одного.       Серая Кепка просто жаждет кого-нибудь пристрелить. Я вижу это в каждой морщинке его лица. Я знаю этот взгляд.       Телефон продолжает звонить. Моя сестра снаружи, за стеной, неизвестно в скольки метрах отсюда. Ли всегда накрывала меня чувством безопасности, и я хочу снова быть рядом с ней, как будто я вновь стала маленькой. Как же я хотела видеть ее в ту ночь, когда все полетело к черту!              Мне приходится напомнить себе, что я стала старше. Я почти взрослая женщина в дерьмовых ботинках, с растрепанными волосами, а весь урон, нанесенный мне, превратился в шрамы. Я ненавижу эту банальную фразу: "То, что не убивает, делает нас сильнее". Херня все это. Иной раз то, что не убивает, делает нас гораздо хуже. Иногда предпочтительнее, чтобы убило. Порой то, что не убило, настолько сильно портит тебя, что постоянно приходится бороться с тем, с чем ты осталась.       То, что меня не убило, не сделало меня сильнее; то, что меня не убило, сделало меня жертвой.       Но я сама себя сделала сильнее. Я сделала себя выжившей.       Ну, я, Ли и мой ужасно терпеливый психотерапевт.       - Может, тебе стоит ответить на звонок? - Голос кассирши дрожит, когда она предлагает это. - Полиция - они дадут тебе то, что ты хочешь, я уверена, - ее слова растворяются, когда Серая Кепка поворачивается и смотрит на нее, прицеливаясь.       - Как тебя зовут? - спрашивает он.       - Оливия.       - Я собираюсь сам взять то, что мне надо, - говорит он, наклоняясь вперед. - Вас учили, как себя вести во время ограбления? Выбрось это, дорогая. Я знаю ваши правила и правила полицейских - от корки до корки.       - Пожалуйста! - стонет она.       Я уверена, что он пристрелит ее, и уже собираюсь подняться на ноги, когда телефон перестает звонить, а тишина наступает настолько внезапна, что отвлекает внимание грабителя.       Плечо Айрис прижимается к моему, Серая Кепка поворачивается в наступившей тишине, но слишком поздно, чтобы помешать Красной Шапочке ответить на звонок моей сестры.       - Ты, сука… - начинает он, а потом замолкает и, подбегая к телефону, выхватывает трубку из рук партнера.       На долю секунды он колеблется. Я вижу, как его пальцы сжимают трубку, как будто он хочет, чтобы это была чья-то шея, а его плечи напрягаются от желания разбить трубку об стойку.       Но затем его плечи распрямляются, и вместо того чтобы сломать телефон, он подносит его к уху.       - У тебя двадцать секунд.              Глава 9              Стенограмма телефонного разговора, Ли Энн О'Мэлли выходит на связь с захватчиком заложников №1 (ЗЗ №1)       

8 августа, 9:34

      

      ЗЗ №1: У тебя двадцать секунд.       О'Мэлли: Тогда я перейду к сути, поскольку я уже представилась. Как тебя зовут?       ЗЗ №1: Мое имя не имеет значения. Десять секунд.       О'Мэлли: Чего ты хочешь?       ЗЗ №1: У меня семь заложников. Я хочу Теодора Фрейна. Приведи его сюда. Сейчас же. Или я начинаю стрелять.       

[Вызов прерван]

      

      Глава 10       

      9:34 (22 минуты в плену)       

      1 зажигалка и никакого плана              - Подними их! - приказывает Серая Кепка, как большой король драмы, только что бросивший трубку, вместо того, чтобы поговорить с Ли. Он сказал, что знает правила игры, но ведет себя иначе. Он только что, ничего не скрывая, раскрыл свои карты, бросив их в Ли.       - Встать! Ты, мальчик, хватай охранника. - Красная Шапочка тычет в нас пистолетом, а мы, уже зная, насколько он счастлив нажать на спусковой крючок, стремимся подчиняться. Я подхожу, чтобы помочь Уэсу с охранником, и мы вместе тащим его по коридору, пока Красная Шапочка не загоняет нас в заднюю часть банка, где находятся кабинеты.       - Дети в этот, - распоряжается Серая Кепка, указывая на кабинет слева. - Взрослые в тот, - он тычет пальцем на кабинет напротив нашего.       - Дети… - начинает кассирша Оливия, и ее глаза расширяются, когда она смотрит на нас.       - Не спорь. Положите его в комнату с ней, - говорит он мне и Уэсу.       Мы опускаем охранника на ковер, а затем Уэс хватает меня за руку и тянет в сторону кабинета через коридор.       - Дети, все будет хорошо, - говорит Оливия нам всем четверым, но она так чертовски напугана, что это звучит скорее, как вопрос, чем как заверение. Затем Серая Кепка закрывает за собой дверь и остается один с ними, а мы ничего не можем сделать, кроме как позволить Красной Шапочке загнать нас в наш отдельный кабинет. Он срывает телефон со стола и сует его подмышку.       Айрис сдвигается каждый раз, когда он двигается, прикрывая своим телом маленькую девочку.       - Сидите тихо, - говорит Красная Шапочка. Затем он выходит из комнаты, закрывает за собой дверь, после чего раздается царапающий звук - он что-то тащит, чтобы заблокировать дверь.       Замка нет, но я даже не пытаюсь ее толкнуть. Еще нет. Красная Шапочка, может быть, все еще стоит снаружи. Я прижимаюсь к двери ухом, и мне кажется, что я слышу щелчок открывающейся двери, но я не уверена. Они оба могут стоять там и увидят, как поворачивается дверная ручка.       Айрис прерывисто вздыхает. Малышка подавляет рыдания. Глаза Уэса темнее, чем я когда-либо видела.              - Нам нужно собраться, - говорю я, и эти слова, кажется, ломают охватившую нас испуганную тишину. - Мы не можем позволить себе развалиться. - Я говорю это не им, я говорю это себе, но, похоже, эти слова делают со мной то же самое, что и с ними, потому что мы все трое переводим дыхание. Мы старше, нам нужно привести себя в порядок, потому что, господи, девочка такая маленькая и напуганная. Неужели я выглядела такой же маленькой, когда мне было страшно?       - Ты права, - бодро говорит Айрис, и ее плечи распрямляются, как будто на ней надеты доспехи, а не яркий ситец поверх тюля.       Я оборачиваюсь, осматривая комнату. Окон нет. Дверей нет. Зато есть стол.       - Я отвлеку ребенка, - бормочет Уэс.       - У нас есть стол, - отвечает Айрис.       Уэс подходит к маленькой девочке и тихо разговаривает с ней, пока мы с Айрис поворачиваемся к столу. Телефона явно нет, но, возможно, внутри есть что-то, что могло бы нам помочь.       - Проверь стол на наличие оружия. - Я спешу к столу, Айрис следует за мной, беря на себя левые ящики, а я - правые.       - Они обрезали камеры, - тихо говорит Айрис. - И уже стреляют в тех, кто представляет для них наибольшую опасность.       Я останавливаюсь на полпути. В первом ящике я вижу стикеры, ручки и степлер, который, наверное, в крайнем случае можно было бы использовать как дубинку. Но на секунду все, что я слышу, - это ее слова.       - Я знаю, - отвечаю я так же тихо.       Она протягивает руку, ее пальцы находятся на моем запястье достаточно долго, чтобы сжать его. Это не прикосновение "Все будет хорошо", потому что она только что произнесла слова, говорящие, что это не так. Это прикосновение "Я здесь", и этого достаточно. Должно быть. Потому что это все, что у меня есть.       Она отстраняется, снова поворачивается к своей стороне стола и роется в ящике.       - Выпивка, - сообщает Айрис, держа в руках три небольших бутылки дешевой водки.       - Пожар?       - Возможно. - Она засовывает их в карманы платья.              Актив №2: 3 бутылки водки.              Я наклоняюсь и открываю второй ящик. Там просто файлы, но я просматриваю их на случай, если между стопками бумаг что-то спрятано. Нет ничего.       - Ножницы! - Я беру их из последнего ящика, но они большие, и в карманы Айрис они уже не поместятся. Ее платье, к сожалению, не сумочка Мэри Поппинс.       - Может быть, я смогу… - Она забирает их у меня и пытается засунуть за вырез платья, где, как я знаю, на ней надето восхитительно сложное нижнее белье. Винтажное нижнее белье - вещь обширная, но Айрис любит подлинность. Однако она не может найти способ заставить ножницы лежать ровно, даже с той антикварной штуковиной, которую она сегодня надела.       - Позволь мне, - я забираю их у нее и засовываю за пояс мешковатых джинсов, позволяя толстовке прикрыть ручку, выглядывающую из-под ремня. Я поворачиваюсь взад и вперед, а Айрис наблюдает. - Ты видишь их очертания?       Она качает головой.       - Хорошо. Хорошо.              Актив № 3: Ножницы.              - Что-нибудь еще?       Я открываю последний ящик, но он пуст.       - Ничего такого.       Наши глаза встречаются, ее карие сталкиваются с моими синими, и в эту секунду мы обе впадаем в панику. Этого мало. У нас почти ничего нет.       А потом она облизывает губы, я распрямляю плечи, и мы приступаем к делу.       - Нам нужна информация, - говорит Айрис.       - Я знаю, - отвечаю я, но смотрю на девочку. - Где ее взрослые? - неожиданно спрашиваю я.       - Что?       - Она не подошла ни к кому из взрослых, когда они собрали нас всех вместе в холле, - говорю я, вспоминая. - И никто из них не испугался, когда ее поместили сюда с нами. Разве так поступают взрослые, когда их разлучают с ребенком?       Айрис наклоняет голову, ее брови сходятся вместе, а затем, не говоря ни слова и подойдя к Уэсу с девочкой, она наклоняется к ним с нежной улыбкой на лице.       - Привет, милая, - говорит она. - Меня зовут Айрис. А тебя как?       - Кейси, - отвечает девочка. - Кейси Фрейн.       Я в ужасе. Это фамилия управляющего банком.       - Ты здесь ждала своего отца, не так ли? - мой голос дрожит, потому что я знала ответ еще до того, как она кивнула.       - Он управляющий?       Она снова кивает.       Я смотрю на Айрис и Уэса, и сейчас мое лицо, должно быть, выглядит так же, как их лица. Все. "Черт возьми, как же мы все облажались!"              Проблема №1: ограбление банка идет не по плану из-за пропавшего управляющего банка.       Проблема №2: грабители банка имеют максимальное влияние на пропавшего управляющего банка… Они просто еще не знают об этом.              Я натягиваю на физиономию свою лучшую дерьмовую улыбку.       - Кейси, ты проверишь вместо меня второй ящик стола, в котором находятся файлы? Боюсь, я что-то пропустила.       - Хорошо.       Она подходит к столу, и как только оказывается вне пределов слышимости, Уэс говорит:       - Им нужен управляющий банка.       - И они даже не пытались заставить кассиршу отдать им деньги. Они ничего не сказали про хранилище. Только подвал и управляющий банком, - добавляет Айрис. - Происходит что-то странное. Это не обычное ограбление: "Хватай деньги и сваливай".       - Что будем делать? - спрашивает Уэс.       Я смотрю через плечо на Кейси, которая наклонилась к столу и роется в файлах.       - Нам нужно узнать больше. Им нужен управляющий для чего-то другого, кроме хранилища с деньгами, если они продолжают его требовать.       - Я не думаю, что грабители расскажут нам весь свой план, Нора, - говорит Уэс, и разочарование, которое кипит в нем еще с парковки, так быстро проявляется в его голосе, что у меня горят щеки.       Верно. Он все еще злится на меня. Типа, очень, очень, очень зол.       И у него есть на злость веские причины. Застать свою бывшую девушку, когда та целуется с подругой, с которой вы оба дружите, - это, по сути, пощечина, когда дело доходит до встреч с бывшими. Хуже того, я нарушила обещание больше не лгать ему. Мы с ним не нарушаем обещаний, данных друг другу, не после того, как я разрушила нашу пару, а затем нам удалось с трудом собрать все части вместе. "Друзья Франкена", - он любит шутить и всегда заставляет меня смеяться, потому что это правда. . . хотя окаймлено черным юмором. Однако, новые мы - друзья Франкена - должны существовать.       Но сейчас в его словах нет юмора, и, если бы вся моя адреналиновая система не работала со скоростью света, я бы напугалась. Но учитывая, что я не знаю, продержимся ли мы следующие пять минут, мне приходится отложить все это в сторону. Соберись.       Как спрятать девочку у всех на виду?       В конце концов, они захотят знать наши имена, если еще не вытащили из сумок удостоверения личности. Дерьмо. Ее удостоверение личности.       - Кейси, у тебя было с собой удостоверение личности?       Она отрывается от стола и качает головой.       - Я оставила сумку у мамы. Она была в ярости, потому что у нее не было времени вернуться; у нее была назначена встреча. Мой телефон тоже остался там.       - Хорошо, - произношу я, и она хмурится.       - Послушай, если кто-то из них спросит, не называй им своего настоящего имени, - прошу я. - Не говори, кто твой отец. Скажи им, что твоя фамилия Моултон. Ты кузина Айрис, хорошо?       Она нахмурилась. Ничего не понимает, а времени на объяснения у нас нет, потому что я слышу за дверью скрежет. Один из грабителей возвращается.       - Кейси, скажи мне, что ты на борту, - я смотрю на нее, ее глаза широко раскрыты, она не понимает, почему надо врать. Потому что обман не был встроен в ее кровь и мозг, как у меня.       - Я…       - Кейси Моултон. Скажи это.       Дверная ручка поворачивается.       - Кейси Моултон, - шепчет она.       Дверь распахивается.              Глава 11       

      Ребекка: милая, молчаливая и улыбающаяся.       

      Одно из моих самых ярких ранних воспоминаний - моя мама, стоящая перед зеркалом. Она убирает мои светлые волосы с плеч и говорит:       "Ребекка. Твое имя Ребекка. Скажи это, милая. Ребекка Уэйкфилд".       Меня зовут не Ребекка, если вам интересно.       И не Нора. Но все в Клир-Крике знают меня, как Нору.       Я думала, это игра. В деле Ребекки. Но позже мама щелкает меня резинкой, надетой на руку, когда я откликаюсь на все имена, кроме Ребекки, и я понимаю, что это не игра.       Я понимаю, что это моя жизнь.       "Ребекка. Саманта. Хейли. Кэти. Эшли."       Девочки, которыми я была. Идеальные дочери для женщин, которых моя мать стала обманывать.       Каждая девочка была мной, но разной. "В лучшей афере всегда есть зерно истины". Она хорошо научила меня находить в себе эти истины и превращать их в истории, настолько правдоподобные, что никто не подумал бы подвергать их сомнению.       Ребекка ходит с распущенными волосы, лента слегка удерживает их. Именно тогда мама запретила мне обрезать волосы. К тому времени, когда Ли отобрала меня у мамы, мне было уже двенадцать, и они свисали до бедер. Люди иногда, восхищаясь, останавливают маму или меня, чтобы поворковать о том, как красивы мои волосы. Ребекка носит много розового. Я говорю маме, что не люблю розовый так же сильно, как фиолетовый, но она отвечает мне, что Ребекка любит розовый, это ее любимый цвет… а потом она заставляет меня повторить это.       Когда мы одни, она заставляет меня повторять много вещей.       - Твой мозг - как губка, - говорит она, - и тебе нужно с самого начала понять, что такое мир. "Ты и я, детка. Мы собираемся стать кем-то".       Это "кем-то" - оказывается преступниками.              Ребекка - дочь Жюстин. Жюстин - моя мать, но это не ее настоящее имя. На ней карие контактные линзы и юбка-карандаш, она говорит с людьми сладким мелодичным ​​голоском, которого нет у моей настоящей мамы. Жюстин работает секретарем в страховой компании, ее цель - Кеннет, финансовый директор. Он крадет деньги из казны компании, хотя страхование - само по себе настоящий рэкет, но это уже другая история. Она заставила его заплатить ей с помощью шантажа быстрее, чем вы сможете щелкнуть пальцами.       Я тогда была еще маленькой. И все еще училась. Так что мне не приходилось ничего делать, кроме как быть милой и обаятельной, когда она приводила меня в офис. Я смягчала ее образ, и никто никогда не заподозрил бы ни в чем милую овдовевшую секретаршу с такой очаровательной маленькой девочкой.       Быть Ребеккой - значит научиться лгать. Как смотреть кому-то в глаза, когда из твоих уст не выходит ни одного правдивого слова, но они верят, потому что многие привыкли просто верить. Сила вранья и размытые границы между правдой и ложью слишком рано закаляют меня. Я не симпатичный семилетний ребенок, который с широко открытыми глазами говорит о краже печенья. Я манипулирую людьми. Выясняю, какие действия вызывают желаемую реакцию. Какая улыбка порождает улыбку в ответ. Какой милый танец заставит пожилых дам в офисе хлопать в ладоши и давать мне конфеты. Какая истерика со слезами может сработать, если маме нужно, чтобы я отвлекла кого-то на себя, когда она проскальзывает мимо с бумагами в руке, строит планы, всегда строит заговоры.       Каждый шаг в шкуре Ребекки - это шаг в сторону от моего собственного я, но ожидается, что я снова вернусь в себя, как только мама позволит мне, как только мы останемся одни. Но меня угнетают постоянные перемены. Ничто не стоит на месте. Подо мной нет твердой почвы. И я учусь танцевать на наклонной поверхности.       Мама всегда знает, когда вытащить вилку из розетки, и прежде чем Кеннет сможет достаточно опомниться и отомстить нам, или набрать достаточно злости, чтобы напасть на нее, мы уходим, бросив город и эти имена. Скоро она начнет искать новое дело и в новом городе поставит меня перед зеркалом, уложит мои волосы по-новому и скажет:       - Саманта. Тебя зовут Саманта.              Она всегда выбирает только плохих мужчин и говорит, что есть высшая справедливость в том, чтобы лишать их денег, а, следовательно, их достоинства, потому что для таких мужчин деньги - это все, а без них они ничего не стоят.       Но с годами мой список имен растет, а правду уже трудно отрицать. Она выбирает плохих мужчин, потому что ей нравятся плохие мужчины. Ее тянет к ним и к риску, который они представляют, потому что она всегда рискует, на полную мощность, все время. Она сама выбрала такую жизнь и потянула меня за собой без всякого для меня выхода, а потом я выросла, и меня тоже потянуло на плохих мужчин - какая мать, такая и дочь.       Между ней и мной есть только одно различие. Ее тянет к плохим мужчинам, потому что в глубине души она хочет их любить. Ей нужны они, чтобы любить ее.       Я не хочу их любить и никогда не нуждалась в том, чтобы они любили меня.       Я очень рано поняла: лучшее, что можно ожидать от них, - это боль.       И лучшее, что ты сможешь сделать с плохим человеком, - уничтожить его.              Глава 12       

      9:47 (35 минут в плену)       

      1 зажигалка, 3 бутылки водки, 1 пара ножниц и никакого плана              На этот раз в кабинет заходит Серая Кепка.       Костяшки его пальцев в крови. Это первое, что я замечаю, и у меня появляется желание оказаться рядом с Кейси, чтобы спрятать ее от него.       Кому он причинил боль на этот раз? Снова охраннику? Или кассирше? Или женщине, которая плакала с каменным лицом все то время, пока мы сидели в вестибюле?       Что делать, что делать - мой разум скачет и крутится, и все, что я знаю: надо скрыть от них настоящую личность Кейси, обезопасить ее, поэтому я сосредотачиваюсь на этой мысли. "Спрячь Кейси".       У меня есть ножницы. Я воспользуюсь ими, если понадобится.       При этой мысли по моей шее пробегает дрожь. Я уже давно бегаю от того, чему научили меня девочки, которыми я была. Когда Ли вытащила меня, я целый год шептала их имена, пытаясь заснуть.       "Ребекка. Саманта. Хейли. Кэти. Эшли".       Мне давно не приходилось этого делать и хочется сделать прямо сейчас, но я заставляю себя сосредоточиться. Он что-то говорит.       - Садитесь в угол.       Когда мы подчиняемся, Уэс садится в углу перед нами, демонстрируя защиту, и у Серой Кепки дергается рот.       - Проходи, - приказывает он, и на секунду я сбита с толку, но затем Красная Шапочка заходит внутрь.       Я смотрю, как он обыскивает комнату, проверяет стол, пытается выдернуть фальшивые шкафы на задней стене, которые запечатаны.       - Черт возьми, - говорит он. - Ничего такого.       Тогда я понимаю, что они не пытаются очистить комнату от оружия. Они что-то ищут.       "Дай лопуху то, что он хочет". Первый шаг афериста. Это укрепляет доверие. Узнай, чего он хочет, и предоставь ему это.       Красная Шапочка выходит из комнаты, Серая Кепка собирается последовать за ним, поэтому я наклоняюсь вперед, пытаясь заглянуть в коридор, но бесполезно. Я ничего не вижу.       - Где-то должен быть ящик с инструментами, - бормочет Красная Шапочка, когда за ними закрывается дверь, а затем слышен звук того, что они используют, чтобы заблокировать дверь.       Я спешу к двери и прижимаюсь к ней ухом. И слышу: не голоса, а вой сирены.       Шериф здесь. Дела продвигаются слишком быстро. Мне нужно время, а его у меня нет. Я должна сделать несколько предположений.              Предположение №1: грабители здесь не ради денег, они пришли за тем, к чему имеет доступ только управляющий: к сейфам. Им нужны ключи, чтобы попасть в них. Может быть, даже ключ для доступа к хранилищу, в котором они находятся.       Предположение №2: Они пытаются проникнуть в кабинет управляющего, потому что им нужны эти ключи.              Сирены сейчас выключены, но я слышу далекий звонок телефона в зале ожидания банка. Они снова пытаются наладить контакт. Время закончилось. Пора двигаться, Нора. Составь наконец-то чертов план.       - Кейси, - я поворачиваюсь к тому месту, где она сидит в углу, резко опускаюсь и говорю: - Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь о своем отце.       - Об отце… Что ты имеешь в виду?       - Ты сказала, что тебя подвезла мама. Они в разводе?       - Да, вот уже три года.       - Тебе нравится твой папа?       Она хмурится, будто я задала совершенно нелепый вопрос, и это уже говорит мне о многом.       - Конечно. Я его люблю.       - Он беспокоится о деньгах? Кто хотел развода, он или твоя мама?       - Почему это имеет значение?       Айрис бросает на меня взгляд, затем успокаивающе улыбается Кейси.       - Милая, знаешь зачем пришли те ребята? Они здесь ради твоего отца. Они не пытаются обчистить кассу или сейф. Это… ну это как-то странно. Возможно, ты что-то знаешь, что-то подслушала, мы не хотим доставить твоему отцу неприятности. Мы просто хотим выяснить, чего хотят эти парни. Чем раньше они получат то, что хотят, тем скорее мы сможем вернуться домой.       - Мы вернемся домой? - спрашивает она и старается не позволить слезам ускользнуть, но они все равно появляются, а пока она их вытирает, я делаю вид, что ничего не замечаю. Девочка изо всех сил старается быть храброй.       Таких детей, как она, не готовят к ограблению банков.       Таких детей, как она, готовят к стрельбе в школе.       "Беги. Замри. Бей ".       Все мы знаем это упражнение. Мы все об этом думали. Нам приходится.       Как ты поступишь, если дойдет до стрельбы? Нет ничего постыдного в том, чтобы сбежать. Никакого осуждения за то, что спрятался. В драке нет ничего, кроме страха.       Но здесь и сейчас бежать нам некуда. Негде спрятаться. Так есть ли у нас выбор?       "Будь гадюкой, детка. Всегда будь готова дать отпор". Так меня воспитали. Но никогда не знаешь, сможешь ли ты это сделать, пока такое не случится с тобой.       - Да, мы вернемся домой, - говорит Айрис, и это звучит так, будто она верит, хотя просто надеется. - Но нам нужно работать вместе. Есть что-нибудь, что ты можешь вспомнить?       - Папа был членом "Анонимных игроков", но перестал ходить туда. Тогда мама подала на развод.       - Кто-нибудь заходил к нему домой, когда ты была там? - спрашиваю я. - Мужчины не требовали от него деньги? Твой отец недавно не пострадал? На нем были синяки? Сломанные кости? Что-то пошло не так с ростовщиком? Поэтому они не носят масок?       - Нет, я так не думаю.       - Были ночи, когда его не было дома?       - Я вижу его только три раза в неделю, - говорит Кейси. - Но… раньше я была с ним со вторника по четверг, а теперь мы встречаемся с выходных по понедельник. Я знаю, это по его просьбе, потому что мама была расстроена: мы потеряли наши совместные выходные. Она сказала моей тете, что он, вероятно, нашел новое место для игры в покер.       Я хмурюсь, что-то крутится в моем мозгу, и, когда я смотрю на Уэса, я вижу, что его брови тоже нахмурились.       - Разве твой отец не играет в покер по четвергам? - спрашиваю я Уэса.       Он кивает:       - Когда мама остается в Чико на заседании совета директоров оперы. Он говорит, что это просто его друзья, но ты же его знаешь.       - О да, я его знаю! - эти слова сами вылетают из моего рта, мне мерзко и противно, но я ничего не могу с собой поделать. Мэр Прентисс ненавидит меня, и это чувство взаимно. Сначала он возненавидел меня, потому что Уэс не должен встречаться с девушкой с короткими волосами, у которой толстовок больше, чем у его сына. Никто не послушался его. Ужас! Когда мы расстались с Уэсом, я знаю: он думал, что выиграл битву, которую я начала с ним. Только он всегда плохо представлял себе доброту Уэса и ничего не смог поделать с тем, что мы оставались друзьями. - Как ты думаешь, сколько денег тратится на эти игры?       - Не имею представления. Прошло много лет с тех пор, как я был дома во время игры.       - Извини, - бормочу я, потому что не хочу тревожить эту рану, однако приходится. - Ты ведь видел тех, кто появлялся на играх, да?       Он кивает.       - Кто-нибудь вроде Красной Шапочки и Серой Кепки мог появиться у вас в доме?       - Ни за что.       - А как насчет управляющего банка?       - Да, наверное, если кто-то из друзей отца был знаком с ним лично и готов был поручиться, - говорит Уэс. - О чем ты думаешь?       - Не знаю, - отвечаю я. - Грабители откуда-то знают отца Кейси. Если он игрок, возможно, он где-то о чем-то проболтался.       - Есть еще казино, - напоминает мне Уэс.       - Он не хотел бы, чтобы его видели, - говорю я. - Игромания разрушила его брак. - Я виновато смотрю на Кейси, но она продолжает наблюдать за мной. - Он по-прежнему пользуется уважением в обществе и пытается замолчать о своей проблеме. Приватная игра с мэром… У такой игры есть престиж и своего рода социальное прикрытие, которого нет при игре в публичных игровых автоматах.       - Так ты думаешь, что он проигрался в покер у моего отца, и они послали головорезов, чтобы ограбить его? - спрашивает Уэс.       - Нет, - отвечаю я. - Это просто… Они потребовали у Ли управляющего, а теперь им нужен набор инструментов.       - Это означает, они не планировали, что будут нуждаться в инструментах, - добавила Айрис. - Они думали, что управляющий будет здесь и предоставит им доступ.       - Им нужно что-то в его кабинете, - делаю вывод я. - Возможно, ключи от нижнего этажа? Его кабинет все еще закрыт, потому что ему пришлось заехать за вторым кассиром. У Оливии - кассирши, которая здесь, ключа нет. Так что им придется взломать…       - Я не понимаю, как нам это поможет, - говорит Кейси.       - Если мы знаем, чего они хотят, мы можем дать им это, - отвечает Уэс. - Это укрепит доверие между нами и поможет нам выиграть время.       Он повторяет слова, которые я когда-то сказала ему, но его голос мертв, как и глаза. Он на самом деле никогда не позволит мне забыть о моей вине, не так ли? Я молюсь, что смогу прожить достаточно долго и изменить это, но, когда я смотрю в потолок, пытаясь понять, как осуществить задуманное, я начинаю задаваться вопросом: возможно ли такое вообще.              Мой взгляд останавливается на вентиляционном отверстии. В этом старом кирпичном здании оно одно из самых больших.       Достаточно большое, чтобы в него пролезть.       Кабинет управляющего находится через три двери вперед и напротив. Раньше я видела табличку на двери. Мне придется вести себя тихо. И быстро.       Раздается грохот из-за двери, и внезапно длинный телефонный звонок прекращается, а потом я слышу, как Красная Шапочка называет мою сестру словами, которые я здесь не буду повторять.       Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я стараюсь не вздрагивать, когда ногти слишком сильно вдавливаются в кожу. Я всегда держу ногти немного длинными, потому что иногда у меня нет никакого оружия, кроме меня самой.       Я снова смотрю на вентиляционную решетку.       Плохая идея.       Ужасное начало поистине отвратительного плана.       Но это единственное, что у меня есть.       Айрис садится на пол рядом с Кейси и начинает говорить с ней о школе, пытаясь отвлечь ее от ударов снаружи. Это не помогает, но спасибо за усилие.       Я прохожу через комнату, останавливаюсь прямо под решеткой и разглядываю ее.       - Что ты делаешь? - тихо спрашивает Уэс, следуя за мной.       Я показываю на потолок.       - Как думаешь, ты смог бы затолкнуть меня туда?       - Мы не сможем через него выбраться отсюда.       - Я не хочу уходить. Я хочу войти.       Его глаза широко распахиваются.       - В кабинет управляющего?       - Они хотят войти туда, верно? Красная Шапочка искал инструменты, потому что, если они начнут стрелять в дверь, то войдет полиция. Но если я открою дверь изнутри…       - Это опасно, - он отступает, скрестив руки на груди, что является универсальным признаком упрямства, а затем кривит губы - с этим признаком упрямства Уэса я тоже знакома. - Ты не сможешь.       - Уэс, подумай секунду, - тихо говорю я. - Кого он тебе напоминает?              Мне не нужно уточнять, о ком идет речь. О Серой Кепке, а не о Красной Шапочке, который неуклюжий и нервный, мы оба это заметили.       Серая Кепка другой.       Серая Кепка жесток. Мы с Уэсом оба знакомы с настоящей жестокостью. Мне ненавистно то, как хорошо мы с ней знакомы. Хотелось бы, чтобы хоть один из нас не был знаком с ней. Хотелось бы, чтобы это была только я, но это не так.       На задней части моего бедра есть шрам, похожий на изогнутую подкову, и он совсем не похож на шрам на плече Уэса. Но в первый раз, когда он увидел его, еще до того, как мы стали подростками, он положил на шрам руку и спросил меня: "Кто тебя пнул?" Я знала, что это значит, уверенность в его голосе подсказала мне, что он легко узнал отметину, которую каблук ботинка оставляет на коже. И единственный ответ, который я смогла дать ему, учитывая взаимопонимание между нами, заключался в том, чтобы положить ладонь на шрам на его плече, который пересекал его странной квадратной складкой, похожей на пряжку ремня, и спросить: "Кто ударил тебя?"       Мы разделили это. Шрамы, знания, невозможность защититься, потому что мы родились от плохих яблонь.       Разница в том, что он вовремя сумел откатиться от своего дерева, а у меня насквозь прогнила сердцевина, хотя я отлично умею это скрывать.       - Они просто хотят получить то, за чем пришли, - говорит Уэс, как будто хочет, чтобы это было правдой. - Если они это получат…       - Они пришли без масок, - произношу я, и на этот раз, в отличие от Айрис, не отталкиваю Уэса. Его грудь вздрагивает от резкого вздоха, потому что он понимает. Он знает, что я скажу дальше.       Но я все равно говорю. Мне нужно сделать ситуацию реальной. Их задумка пошла наперекосяк. Они уже стреляли в одного человека. Нам придется сделать свой ход.       - Они будут убивать нас по одному, - говорю я, как можно тише, и он не моргает, а я не колеблюсь. - Это единственная надежная тактика для переговоров, которая у них есть. И ты видел его в холле.       - Он чуть не застрелил кассиршу.       - Тот, что в красной бейсболке, обычный придурок. Но другой…       - Ему это нравится.       Облегчение открывает во мне какой-то люк. Уэс понимает.       Возможно, в его жизни не было столько плохих людей, как у меня, но Уэсу пришлось жить со своим извергом в течение семнадцати лет, и абсолютная выносливость, необходимая для выживания в таких условиях, тоже приносит навыки.              Сегодня не будет никаких героев. Только оставшиеся в живых. И, если мы собираемся выжить, мне понадобится и он, и Айрис.       - Нам нужно стать полезными им, - продолжаю я. - Если ты полезен, они не будут стрелять в тебя первого. Если ты полезен, они тебя слушают.       - Если ты полезен, их внимание будет сосредоточено на тебе.       - Точно.       - Черт возьми, Нора!       Он отступает, как будто я какая-то ядовитая плесень, споры которой вылетают и хватаются за него. Как в тот день, когда он узнал обо мне все, а те девочки, которых я так старательно пыталась спрятать в себе, должно быть, отражались на моем лице и в моих глазах. Но сейчас они нужны мне, все они, с их кривыми познаниями, шрамами от каблуков и сердцами Франкенштейна.       Только так мы сможем справиться с этим.       - Поверь мне.       - Ты просишь меня довериться той версии тебя, которую я не знаю, - говорит он. Господи, я ненавижу то, как быстро он иногда переходит к правде. Но я тоже могу так.       - Ты знаком с этой версией, просто она тебе не нравится. Можешь доверять мне или нет, но ты знаешь, кто я, Уэс. Ты единственный, кто это знает. Потому что я давно выложила все свои секреты на стол, чтобы ты смог изучить их через увеличительное стекло.       - Только потому, что я сам узнал.       - Мы же не будем снова поднимать этот вопрос! - шиплю я. - Ты собираешься поднять меня или нет?       - Да! - шипит он в ответ. - Конечно, я подниму!       - Тогда почему ты ведешь себя, как осел?       - Потому что я чертовски зол на тебя за то, что ты солгала мне в лицо! Несколько раз!       - Хорошо… извини! - мне требуется время, чтобы вздохнуть и придумать ответ ему, но я просто шумно вздыхаю, и он тоже.       - Черт возьми, Нора, - снова говорит он, и глаза умоляют меня понять его. - Они собираются убить нас всех.       - Возможно, нет, если мы будем идти на шаг впереди.       - Нора, ты не можешь идти на шаг впереди парня с пистолетом.       Я молчу.       Потому что однажды я уже проходила через такое.       Тогда все было иначе.       Я была другой.       Но я сделала это.       Теперь я должна провернуть это снова.              Глава 13       

      Создание друзей Франкена* (также известное как Разрушение Весанда Норы)       

      *Друзья Франкена - я понятия не имею, кто такие друзья Франкена. Интернет намекает на мангу про девочек - сиамских близнецов. Видимо, друзья Франкена - это сравнение с близостью друг к другу, как у сиамских близнецов, и невозможностью расстаться, несмотря ни на что.       Возможно, это ссылка на мультфильм "Франкенвини" 2012 г. Возможно, это намек на самого Франкенштейна, собранного из остатков мертвого человеки и ожившего после этого. Других объяснений для этой фразы у меня нет.       Прим. переводчика.       

      Позвольте мне прямо сейчас прояснить одну вещь: мы с Уэсом расстались не из-за того, что на меня снизошло большое гей-прозрение. Отчасти потому, что я не лесби.       Мы расстались не потому, что на меня свалилось большое бисексуальное прозрение. Хотя я би. Но мы оба знали об этом еще до того, как начали встречаться.       Мы расстались, потому что я солгала. Не о своей сексуальности или чувствах. А почти обо всем остальном, вплоть до имени. Он узнал об этом сам - я даже не сказала ему, что было бы лучше, в его глазах… и хуже в моих. Но после того, как он узнал, пути назад не было. Это разрушило наши отношения одним махом за один день. И почти разрушило то, что осталось от нашей дружбы после того, как моя ложь прокралась в наш милый маленький мирок.       Пять лет назад, когда Ли способствовала моему побегу, ее участие в афере и ее жертвенность помогли мне остаться чистой с юридической точки зрения, но я почти все испортила. Это означает, что были последствия. Мне пришлось играть в свою собственную игру поверх сложного шахматного матча, который Ли играла без ведома мамы.       Я теряла одно и находила другое, но только для того, чтобы снова потерять.       Много лет назад моя сестра похоронила свою историю. Она придумала себе новое имя, создала совершенно новую личность, в которую можно было завернуться вдали от мамы и ее знаний. Она поселилась в городе, где никто никогда не подумал бы ее искать, и никто в Клир-Крике не догадался ни о чем, когда она представилась всем, как Ли О'Мэлли. Она аккуратно перекрасила свои светлые волосы в темные, чтобы корни не показывались, и открыла свое дело в городе. Она "подружилась" с помощниками шерифа, но никогда, никогда не спала без ножа в пределах легкой досягаемости, потому что некоторые черты характера вы можете скрыть, придумать себе новое имя, но вы не сможете спрятаться от своего истинного "Я" и от тех уроков, которые вы извлекли в темноте ночи.       Перед тем как привести меня домой, Ли подстригла мои светлые волосы, которые мама всегда запрещала мне стричь. Окрашивая остатки волос и брови в темный цвет над раковиной в номере мотеля, она рассказала мне о доме с двумя спальнями, который стоял на окраине города, о моей новой комнате, о моей новой школе и о моей новой предыстории. К тому времени, когда мы вышли из номера отеля и направились в то место, которое потом я научилась чувствовать и называть своим домом, я избавилась от девочек, которыми раньше была, так же легко, как от волос. . . Нора О'Мэлли родилась в мгновение ока и в нескольких словах. . . и она должна была остаться здесь.       Поэтому я сказала себе, что девочки, которыми я раньше была, больше не имеют значения.       А потом на собственном горьком опыте поняла, насколько ошиблась.              Глава 14       

      9:59 (47 минут в плену)       

      1 зажигалка, 3 бутылки водки, 1 пара ножниц       План: почти готов              - Эй, вы двое! - Айрис щелкает пальцами за нашими спинами, и мы оба поворачиваемся. Она пристально смотрит, положив руки на бедра, ее юбка покачивается от раздражения, потому что она топает ногой. - Почему вы спорите?       - Мы не спорим, - сразу же отвечает Уэс.       - Ты злишься на нас, - говорит Айрис. - Мы прямо здесь и сейчас устроим разборки?       - Я стараюсь не делать этого, - бормочет Уэс.       Но Айрис подходит ближе, так чтобы Кейси не слышала.       - Что с тобой? - шипит она тихим голосом. - Ты сказал мне, что полностью забыл Нору. Я бы никогда ничего не предприняла, если бы… Ты собирался пригласить Аманду на свидание! У меня для тебя был запланирован наряд для вашей первой встречи. Получается: ты либо передумал, либо сошел с ума и стал фанатиком по отношению ко мне. А я, клянусь богом, Уэс…       Он побледнел.       - Черт, нет! Это не так - у меня все закончено с Норой! - Он смотрит на меня. - Я полностью покончил с тобой, - говорит он беззлобно, за его словами нет никакой боли. Это просто… заявление. Факт. Что-то, о чем мы оба знаем. Однако воспоминания до сих пор вызывают у меня смутную грусть, как, если слишком сильно надавить на шрам, поврежденная ткань тут же вспомнит рану свежей, но всего на секунду, а затем боли нет. - И, если мы выберемся отсюда живыми, я буду просить Аманду о свидании, - объявляет Уэс. - Я злюсь не из-за этого.       - Если ты злишься из-за того, что мы скрывались от тебя, то я не обязана подробно рассказывать тебе о своей личной жизни, - говорит Айрис. - Ты знаешь, я еще ни в чем не призналась маме. У меня есть причины держать это в секрете.       - Я не злюсь на тебя, Айрис, - говорит Уэс. - Ты права, твои причины - это твои причины. Мне жаль, что я был таким придурком. Я не должен был вести себя так. Вы этого не заслуживаете, - он глубоко вздыхает, его грудь приподнимается. - Но я имею право злиться на нее, - продолжает он. - Ради меня и тебя. Не только потому, что она солгала мне в лицо, когда я сказал ей, что, по моему мнению, она тебе нравится. - Он посмотрел на меня, и я покраснела, потому что вела себя, как задница, когда он предположил это. - Я злюсь, потому что она поставила тебя в такое же положение, в котором когда-то находился я. - Его голос прерывается, он смотрит на меня, практически просверливая дыру в моей голове своими глазами.       Айрис хмурится.       - О чем ты говоришь?       - Что ты ей рассказала? - спрашивает меня Уэс. - Ты сказала, что никогда не...       - Я сказала, что в следующий раз я буду работать над этим! - резко вспыхиваю я, в груди моей полыхает ярость, отчасти гнев, отчасти вина. - Прости, если я не осознавала, что через три месяца моих новых отношений я обязана была раскрыть тебе все свои секреты. Я тебе ничего не должна, Уэс!       В его глазах прячется глубокая боль.       - Ты была обязана не лгать мне так открыто.              - Я… - я закрываю рот, потому что не могу защитить себя. Нечем. Он сказал мне в прошлом месяце: "Я думаю, она влюблена в тебя", и толкнул меня локтем - совершенно новым, почти дразнящим образом. Когда брак на небесах уже состоялся, Уэс в роли свахи выглядел как герой романтической комедии. На тот момент я уже некоторое время целовала Айрис. Мне потребовались все мои способности, чтобы не стать ярко-красной, прежде чем я покачала головой и сказала: "Знаешь, то, что мы обе любим девочек, не означает, что мы сможем полюбить друг друга". Но произнесла я это таким скучающим голосом, что он покраснел и извинился.       Из-за этого я несколько недель чувствовала себя полной дурой.       - У тебя долг перед Айрис, - продолжает он, потому что, конечно же, он собирается встать на сторону Айрис вместо меня. Раньше он был там, где она находится сейчас: на опасной грани узнать правду.       - Хорошо, прямо сейчас одному из вас нужно успокоиться или я разволнуюсь гораздо больше, чем уже взволнована. Мы оказались в заложниках при ограблении банка, а у меня месячные, так что мое беспокойство, желание поесть шоколада и отомстить кому-нибудь сейчас как никогда велики, - заявляет Айрис и с гораздо большим волнением постукивает ногой.       Мы с Уэсом приближаемся к ней, как будто вдруг стали одним человеком.       - Тебе нужно присесть? - спрашивает Уэс в то время, когда я говорю: - Ты принимала лекарство? Я могу заставить их вернуть твою сумочку, чтобы ты могла их забрать.       - Нет, лекарства сделают меня сонной. Я в порядке. Моя матка сжимается судорогами так сильно, что способна раздавить банку кока-колы, а менструальная чаша вот-вот переполнится, но я смогу справиться. Если, конечно, вы двое будете говорить, как обычные люди, а не загадывать загадки, которые понимаете только вы! - Она глубоко вздыхает, и я понимаю, насколько она бледная. Ей действительно нужно сесть. Вчера она, не жалея себя, занималась сбором средств, а сегодня, когда должна была отдыхать, мы застряли в этом дерьме.       Сегодня утром я должна была сказать ей, что она может остаться дома, а я все улажу. Но она заставила меня пообещать, что я не буду ходить на цыпочках вокруг ее эндометриоза и того, что иногда ее боль может поменять наши планы, поэтому я стараюсь не суетиться, особенно, когда она настаивает, что с ней все в порядке. Обычно, я просто не забываю взять с собой тошнотный пакет, крекеры и тот очень крепкий и очень густой имбирный эль, который ей нравится. К тому же, мне не хотелось лишать никого из нас возможности внести в банк собранные деньги. Фотокабина на фестивале с самыми ласковыми животными из приюта была идеей ее и Уэса. Они сами вызвались поработать там добровольцами. Я просто была вместе с ними, потому что мне это нравится больше всего. Было весело. Я гордилась тем, сколько денег мы заработали.       Теперь эта гордость - далекое воспоминание. На смену ей пришла паника, беспокойство и большой страх.       - Это был разговор о твоей маме? - спрашивает Айрис. - Я знаю о ее маме, - говорит она Уэсу.       Он приподнимает брови, глядя на меня.              Я рассказала Айрис о матери. Вроде как. Сказала, что она сидит в тюрьме и что моя сестра солгала, когда я переехала сюда, чтобы я не была в городе новым ребенком, у которого мать преступница. Но я не сказала Айрис, кто ее туда отправил. Каким образом. И почему.       Она не знает, какая на самом деле моя мама. Не знает о других девочках. Айрис думает, что я Нора. Просто Нора, а я никогда не была просто Норой или просто кем-то еще. Я всегда была кем-то большим. Интригую и стараюсь перехитрить всех, потому что не знаю, как жить иначе. Я не знаю, что еще делать, кроме как искать выходы, а затем придумываю, где расставить метки, по которым я смогу пройти.       Айрис переводит взгляд с него на меня, и я вижу момент, когда что-то щелкает в ее блестящем, любящем головоломки мозгу.       - Я чего-то не знаю о твоей маме? - и тот факт, что ее слова поднимают этот вопрос, убивает меня.       - Ты не знаешь всего, - тихо говорю я.       - Это значит, что она ничего не знает! - рявкнул Уэс. - Проклятье, Нора. Я не могу поверить...       - Ты никогда не пытался командовать мной, когда мы были вместе, и уж точно не должен начинать это сейчас! - рычу я. - Если вы собираетесь игнорировать риск, на который я собираюсь пойти…       - Какой риск? - требует ответа Айрис.       Я глубоко вздохнула, мой взгляд скользнул по направлению к Кейси, которая очень сильно притворяется, будто не слушает. У нас нет на это времени. Мы должны начать действовать в ближайшее время, иначе мы все погибнем в этом банке.       - Моя мама сидит в тюрьме, как я уже говорила тебе, - я даже не могу смотреть на нее. Мне не стыдно, я в ярости. Не так я хотела рассказать ей об этом. - Но я не сказала, что это я ее туда отправила. Потому что сначала я поместила туда своего отчима, а он любовь всей ее жизни. Она сделает для него все, в том числе выберет его, а не меня, что она и сделала. А в тюрьме она потому, что не пошла на сделку о признании вины. Но это был ее выбор. Теперь, если мы закончили вываливать все мое личное дерьмо на стол, можете ли вы, пожалуйста, поднять меня к вентиляционному отверстию, чтобы мы смогли выбраться отсюда живыми?              - К вентиляционному отверстию? - ошеломленно повторяет Айрис.       - Она хочет пролезть по вентиляционной шахте и изнутри открыть для грабителей кабинет управляющего, - объясняет Уэс.       Все, что Айрис чувствовала по поводу моего откровения, кажется, исчезает в мгновение ока от такой информации.       - Что? Нет! Это не фильм про Джеймса Бонда!       - Айрис, подумай об этом, - говорю я. - Им нужно что-то в кабинете управляющего. Они хотели попасть только в подвал и в кабинет. Таким образом, мы можем предположить, что им нужно взять что-то в кабинете, прежде чем они попадут в подвал. Учитывая, что там внизу находятся сейфы, как ты думаешь, что это такое?       Она моргает, шумно втягивает воздух и все еще немного шатается от моих новостей, и мне неприятно, что я вылила их на нее. Однако, это только начало. Лишь поверхностное представление о том, что мне нужно рассказать ей.       "Ребекка. Саманта. Хейли. Кэти. Эшли".       У каждой из этих девочек своя история. И у каждой были последствия.       - Грабителям нужны ключи от сейфов, которые они хотят открыть, - говорит она. - Они должны находиться в кабинете управляющего.       - А если они получат ключи, как ты думаешь, тот, кто здесь главный, позволит тому, кто в красной бейсболке, спуститься и забрать то, за чем они пришли?       Медленная улыбка появляется на ее лице.       - Они не доверяют друг другу.       - Мы открываем кабинет, они находят внутри то, что хотят, и им обоим придется спуститься в подвал. Оставив нас без присмотра. По крайней мере, это возможность выбраться отсюда.       Теперь она с интересом смотрит на вентиляционную решетку.       - Мы поможем открыть эту решетку, но тебе придется пробраться через ту, что находится в кабинете. Они могут услышать ее падение. Дай мне ножницы.       Я вручаю ей их, и она задирает верхнюю юбку, обнажая слои нижней, отрезает длинную полоску и протягивает мне.       - Привяжи ту решетку, прежде чем толкнуть ее. Она будет болтаться вместо того, чтобы упасть.       Я наматываю ткань на запястье, как браслет.       - Айрис…       Она качает головой, прерывая меня.       - Это не лучший план, но ты права. Нам нужно дать себе шанс.       Я хочу кое-что сказать, но любое объяснение, которое я дам, займет вечность, а у нас нет времени.       - Отвернитесь, вы оба.       Уэс хмурится.       - Почему?       - Потому что там будет пыльно, и, если я не выверну одежду наизнанку, сразу станет видно, кто открыл кабинет. Мы же хотим заставить их задуматься.       Они оба поворачиваются, Кейси в углу тоже, а мне нужно всего минуту, чтобы снять ботинки, вывернуть брюки и рубашку наизнанку. Я оставлю свою толстовку Айрис.       - Хорошо. Я готова.       - Какой план? - спрашивает Уэс.       - Я полагаю, мне понадобится как минимум пять минут, чтобы добраться до кабинета. Следите за временем. Если я не вернусь через пятнадцать минут, возможно, что-то пошло не так.       Уэс кивает.       - Не делайте ничего, что могло бы привлечь их сюда, прежде чем я вернусь. Если они узнают, что я потерялась, они начнут стрелять в потолок.       - Будь осторожна, - говорит он.       Я поворачиваюсь к Айрис. Она улыбается, но дрожит, а я хочу наклониться и поцеловать ее. Вдруг что-то пойдет не так? Что, если меня поймают?       Но если я так сделаю, это будет выглядеть как настоящее прощание.       - Я вернусь, - говорю я. - И все объясню. Хорошо? Я все объясню.       Она напряженно кивает, а я выхватываю ножницы из-за пояса. Уэс наклоняется, сцепляет пальцы, создавая опору, и я ставлю в нее ногу. Он поднимает меня, и я, используя плоский конец лезвия ножниц, освобождаю решетку вентиляционного отверстия, опускаю ее вниз и заталкиваю ножницы обратно. Затем Уэс поднимает меня выше. Схватившись за края вентиляционной шахты, я подтягиваюсь вверх и заползаю внутрь.              Глава 15       

      Эбигейл Деверо, она же Королева Обмана (она же моя мама)              Я даже не знаю, с чего начать. Моя мать. Жюстин. Гретхен. Майя. Список ее имен можно продолжать, не переставая… Кто знает, сколько их было на самом деле?       Ее настоящее имя - Эбби.       Я могла бы написать романы о том, что она сделала. Про уроки, которые я усвоила. Про дерьмо, через которое она заставила меня пройти. Про любовь, которую я испытывала к ней. Про знания, которые настолько ужасны, что полностью затмевает эту любовь.       Только у меня чернила закончились еще до того, как я успела дойти до письменного стола.       Я хорошо знала ее, вот в чем дело. А когда живешь такой же жизнью, как она, очень немногие могут понять это.       Я знала ее, а вот в этом уже нет ничего хорошего.       Она хотела дочерей, которые вырастут такими же, как она, но вместо этого получила Ли и меня. Девочек, которые были сформированы ее действиями, а не красивыми словами. Девочки, которые выросли на этой странной грани - между хорошим и плохим. В своей работе Ли по-прежнему парит между криминальным миром и правовым. А я?       Я никуда не гожусь. Ли вытащила меня прежде, чем мама смогла полностью сломать меня, но у нее было слишком много времени, чтобы забраться в мою голову и не позволить мне жить настоящей жизнью. Я была слишком многими разными девочками, чтобы как следует понять себя, я до сих пор не знаю, что мне делать с жизнью каждой из них. Все они - это я. Все они полезны. Все они понемногу разрушительны… и это навсегда стало моей проблемой.       Я слишком долго танцевала на наклонной поверхности. И не знаю, как жить, находясь на чем-то устойчивом.       Мама и я?       У нас это общее.       У нас слишком много общего.              Глава 16       

      10:15 (63 минуты в плену)       

      1 зажигалка, 3 бутылки водки, 1 ножницы, 1 полоска от юбки       План: в процессе выполнения              Вентиляционная шахта отвратительная. Пыльная и вонючая, все время, пока я ползу на животе вперед дюйм за дюймом, я дышу через рот, отчаянно пытаясь продвигаться тихо и не чихать.       Я оставила свои ботинки - они производили бы слишком много шума. Пробираясь сквозь паутину и спертый воздух, я смотрю вниз через отверстия каждой встреченной мною вентиляционной решетки и считаю. Один, два, три.       Я вглядываюсь в темную комнату, расположенную подо мной и - бац! Я чувствую эти удары даже на потолке. Они пытаются открыть дверь. Почему они еще не поняли, что это не сработает? Я бы уже давно начала искать лом. Или принялась гуглить, как взломать чертов замок. У них же есть видео в Интернете и все такое.       Раскрутив тканевую полоску с запястья, я привязываю ее к вентиляционной решетке. Я не могу разобрать их голоса, а затем стук прекращается. Не могу сказать, есть ли шаги. Закрыв глаза, я считаю до двадцати.       Затем я продвигаюсь вперед и нажимаю локтями по центру решетки. Она легко выскакивает и болтается в воздухе на высоте длины полоски, я осторожно опускаю ее на пол. А потом я падаю сама и морщусь от удара босыми ногами о пол, ныряю за стол и жду.       - …не работает, - слышу я голос, приглушенный дверью. - Ни одной гребаной вмятины!       - Это ты вытащил пистолет еще до того, как убедился, что Фрейн находится в банке, - отвечает грубый голос Серой Кепки. - Это твой косяк. Я никогда не должен был посвящать тебя в это.       - Да пошел ты!       На этот раз удары наносятся больше от разочарования, нежели целенаправленные, но все равно каждый гневный звук вызывает во мне всплеск страха. Моя спина так сильно прижата к столу, что форма ручки ящика навсегда останется на моем теле.       - Сделай перерыв, - приказывает Серая Кепка, и затем наступает тишина. Благословенная тишина.              В кабинете темно, единственный свет проникает через крошечные недоступные окна в верхней части комнаты, ширина которых не превышает пятнадцати сантиметров. Я выглядываю из-за края стола, пытаясь заставить глаза привыкнуть к сумраку. Я вижу тень телефона, и мое сердце бешено бьется в груди.       Когда стук в дверь прекратился, я не знаю, что происходит. Они оба ушли, или один из них остался, ожидая, пока другой остынет и вернется.       Я снова смотрю на телефон.       "Риск. Награда. Риск. Награда ".       Я беру его и набираю номер телефона Ли. Он звонит дважды, а затем она берет трубку.       - Алло?       - Это я, - шепчу я, как можно тише.       - Нора? - Голос Ли срывается. - У тебя все нормально? Где ты находишься в банке? Уэс с тобой? Его грузовик здесь.       - Я в задней части, где находятся кабинеты. Со мной Уэс и Айрис. Здесь два грабителя. Я видела два ствола. Обрез дробовика и пистолет-полуавтомат. Не знаю, есть ли у них еще. Им нужны сейфы. Я пытаюсь сделать так, чтобы они вместе спустились в подвал, а мы смогли сбежать.       - Нора, они мебелью забаррикадировали вход, - говорит Ли. - Не пытайтесь прорваться через него. У вас может не хватить времени, чтобы очистить его до того, как они вернутся. Это тупик. У нас нет другого выхода, кроме как ждать спецназ со взрывным оборудованием. Это долбаное кирпичное здание похоже на средневековую крепость.       - Как нам выбраться? - шепчу я.       - Из подвала есть выход. Но мы не можем получить к нему доступ извне.       Конечно. Я закрываю глаза. Вот дерьмо! Пора выбросить в окно план с подвалом.       - Нора? - говорит Ли.       - Я люблю тебя. - Мне нужно сказать ей это. Я редко говорю такое, а должна говорить гораздо чаще.       "Нора." - это предупреждение, которому я, конечно же, не прислушаюсь.       - Я разберусь с этим, - обещание, которое я должна дать. - Просто… Мне нужно, чтобы ты вытащила свой мегафон. Я должна убедиться, что они вышли из этого коридора.       - Какого коридора?       - Ли!       - Верно. Мегафон. Понятно.       - Я должна идти.       Я кладу трубку прежде, чем успеваю всхлипнуть и расплакаться. На мгновение я приседаю в темном кабинете, страх пронзает меня и стучит по мне, как кулаки. Я жду.       До парковки далеко, ее голос приглушен, но Ли умеет привлекать к себе внимание даже без мегафона.       - У меня есть информация о вашем друге мистере Фрейне. Но вы не отвечаете на мои звонки.       Телефон снова начинает звонить.       Я напрягаюсь и слышу, как шаги удаляются. Думаю, что слышу. Боже, пожалуйста, пусть так и будет, и я не просто выдаю желаемое за действительное.              У меня нет выбора, кроме как приступить к действиям. У меня нет времени быть аккуратной, поэтому я прорываюсь через стол, как вихрь. Где они? Золотые ключи, латунные, серебряные, длинные, тонкие и короткие, они все мне нужны. Я пришла сюда, думая, что хочу передать им ключи, как подарок, а теперь это последнее, чего я хочу, - чтобы ключи оказались в их руках. Если они попадут в подвал, мы живыми отсюда не выберемся. Серая Кепка - такой парень, который будет использовать заложников в качестве живого щита.       Ни в одном из ящиков стола Теодора Фрейна ключей нет. Его картотека тоже ничего не дает мне. У меня мало времени. Телефон все еще звонит. Серая Кепка все еще не взял трубку. "Подними трубку, придурок!"       А потом звон прекращается, и в животе у меня возникает облегчение. Ли отвлекла Серую Кепку. Его нет за дверью.       Я толкаю ящик картотеки назад и слышу снизу металлический щелчок. Я вытаскиваю его снова, наклоняюсь вверх тормашками, и вот оно: два ключа на кольце, приклеенные скотчем к дну ящика. Один из ключей оторвался от ленты и болтается. Они старомодные, с нанесенным на них номером ячейки. Такие же, какими Ли открывала здесь свой сейф.       Оторвав, я отправляю их в бюстгальтер. Я нахожусь здесь слишком долго. Даже если где-то здесь есть ключи от хранилища, у меня больше нет времени искать их. По крайней мере, я получила часть того, что они хотели. Пришло время установить ловушку.              Сначала я размещаю офисное кресло под вентиляционным отверстием. Убедившись, что побег безопасен, я беру со стола ручку и блокнот для заметок. Нацарапав на нем два слова, я приклеиваю записку к степлеру. Затем я крадусь через комнату, отпираю дверь и приоткрываю ее, вставляя степлер в щель, чтобы дверь осталась открытой.       Прикол в том, чтобы толкнуть офисный стул в сторону, когда я буду возвращаться в вентиляционную шахту. Таким образом, он снова встанет на место за столом, и вся комната будет выглядеть нетронутой. За исключением открытой двери и моей записки.       Полнейший слом разума.       Первый шаг моего нового плана.       Если ты не можешь победить их, присоединяйся.       Или в данном случае, уже ты их обманываешь.              Глава 17       

      Стенограмма телефонного разговора Ли Энн О'Мэлли с человеком, захватавшем заложников (ЗЗ №1)       

8 августа, 10:20

             ЗЗ №1: У тебя есть Фрейн? Он с тобой?       О'Мэлли: Знаешь, было бы проще, если бы я знала, как тебя называть.       ЗЗ №1: Пятнадцать секунд, помощник шерифа.       О'Мэлли: Я не помощник шерифа. Просто передаю тебе сведения. Я гражданское лицо, как и ты. Только если… ты же не всегда был гражданским.       ЗЗ №1: Твои слова не имеют ничего общего с Фрейном.       О'Мэлли: Что ж, сейчас со мной здесь помощник шерифа. Я уверена, что вы уже слышали сирены. И шериф сообщает мне, что мистер Фрейн сегодня утром попал в автокатастрофу. Он находится в больнице.       ЗЗ №1: Ты врешь. Вали отсюда.       О'Мэлли: Нет, я не вру.       ЗЗ №1: Что ж, тогда это прискорбно для всех, кто находится в этом банке.       О'Мэлли: Так быть не должно. Я уверена: все, что ты хочешь от мистера Фрейна, я смогу достать тебе.       ЗЗ №1: Мы закончили.       О'Мэлли: Давай поговорим о...       [Вызов прерван]              Глава 18       

      10:30 (78 минут в плену)       

      1 зажигалка, 3 бутылки водки, 1 ножницы, 2 ключа от сейфа       План №1: сдан в утиль       План №2: в процессе разработки              - Быстрее, быстрей, - шепчет Айрис, когда я вылезаю из вентиляционной шахты и возвращаюсь к ним в кабинет. - Один из них кричит. Он в ярости.       Я падаю на пол и откатываюсь в сторону, а Уэс подталкивает стул под вентиляционное отверстие.       - Хорошо, нам нужно изменить наши планы, - говорю я, вставая, а Уэс карабкается на стул.       Нет времени на скромность. Кейси вежливо отвернулась, Уэс и Айрис заняты, и, честно говоря, они оба уже видели меня в бюстгальтере, поэтому я срываю рубашку, стряхиваю с нее столько пыли, сколько могу и, вывернув на правую сторону, надеваю.       - Что случилось? - спрашивает Айрис, протягивая Уэсу решетку.       - Я позвонила Ли по телефону, когда была там. Грабители забаррикадировали выход из банка, - объясняю я, срывая штаны и тоже встряхивая их. Они возвращаются, а я хватаю ботинки и толстовку. - Мы не сможем выбраться отсюда. Единственный выход - через подвал.       - Шериф...       - Ничего не может сделать, пока не появится спецназ.       - На это уйдет несколько часов! - шипит Уэс, вставляя решетку на место и спрыгивая со стула. Я протягиваю ему ножницы.       - В моих волосах пыль? - спрашиваю я, наклоняясь, чтобы Айрис могла посмотреть. Она пробегает пальцами по голове, избавляясь от пушинок.       - Что мы будем делать? - спрашивает она.       - Нам нужно их разделить, - говорю я. - Посеять недоверие.       - Как? - спрашивает Уэс.       Не успев ответить, я слышу из коридора громкое "Какого хрена?", а затем: - Проверь кабинеты, сейчас же!       Они обнаружили открытую дверь.              - Садись в угол, - говорит Уэс, заправляя ножницы за джинсы и под рубашку. Он почти подбегает к Кейси, пытаясь прикрыть ее. Мы сбились в кучу, визг отодвигаемой в сторону импровизированной блокады наполняет комнату. Пауза, тишина невыносимо растягивается, затем Серая Кепка заходит внутрь, его шея красная, а глаза горят.       На лбу пульсирует вена. Даже под тенью кепки я вижу, как она пульсирует. Уэс глубоко дышит, как будто пытается занять больше места, чтобы защитить нас, а я чувствую, как Кейси дрожит, ее плечо прижато к моей руке.       Серая Кепка шлепает стикер на стену перед нами:       "Добро пожаловать" написано на ней и украшение в виде звездочки вместо восклицательного знака для особого настроения.       - Кто из вас это сделал? - требует он ответа.       Никто ни на кого не смотрит. Уэс и Айрис не знают, что делать. Кейси в ужасе.       Я поднимаю сначала подбородок, затем - руку.       И улыбаюсь.              Глава 19              Саманта: изящная, нежная и скромная.       

      Стать Самантой - это первый раз, когда мама после моего рождения проворачивает долгую аферу. Она говорит мне, что я уже достаточно взрослая и многое знаю.       Я горжусь тем, что она мне доверяет. Но не понимаю последствий. Большая разница между тем, чтобы быть кем-то в течение нескольких недель или месяцев и оставаться кем-то годами.       Саманте восемь лет, у нее заплетенные в двойные французские косы волосы, потому что мамочки из богатого пригорода посоветовали Эбби каждое утро заплетать дочери французские косы. У Саманты в игровой комнате есть чайный сервиз и гора мягких игрушек. Иногда я беру одну из них в свою спальню и сплю с ней, как будто это что-то секретное и постыдное. Не понимая почему, я все же провожу грань между ней и мной. Почему-то плюшевый медведь Саманты успокаивает меня, когда я выскакиваю из ее образа после того, как гаснет свет, и в наступившей тьме остается только девочка, о которой никто ничего не должен знать.       От нее трудно убежать. Ее трудно удержать в темноте ночи и свете дня. Вместо этого я держусь за медведя.       Саманта - это испытание. Мягкая разведка, если хотите. Прежде чем Эбби войдет в жизнь мужчины, который этого захочет, ей нужно убедиться, что я смогу сыграть идеальную дочь. Поэтому сейчас она нацелена не на мужчину. Цель Эбби - женщина, живущая по соседству, мать по имени Диана, у которой есть маленькая девочка того же возраста, что и я. Ее муж умер, а деньги, которые он оставил ей, - это то, чего хочет мама.              На этот раз маму зовут Гретхен, она вдова, как Диана, что, в принципе правда, но не вся. Совсем немного правды в море лжи.       Она рассказывает трагическую историю о мужчине, который полюбил ее, но умер слишком рано, не успев даже встретиться со своей маленькой девочкой. Это почти совпадение дергает Диану за живое, и мы скользим прямо на соседние места в пряничном домике, на детских площадках, на уроках балета и на скамью возле прилавка со свежеиспеченными пирожными каждую пятницу.       Я впервые хожу в школу, и это проще, чем я ожидала, но гораздо скучнее, чем я могла бы подумать. Мне здесь не нравится. Я читаю под партой, но учитель ловит меня и оставляет после уроков. Я знаю, что не должна поднимать рябь на воде, поэтому останавливаюсь.       Саманта не может поднимать рябь. Саманта должна быть идеальной. Изящной, нежной и скромной.       Мама всегда дает мне по три слова для описания каждой девочки, которой я должна быть. Ребекка была милой, молчаливой и улыбающейся.       Чем тише я веду себя, тем быстрее они забывают обо мне. А люди - особенно мужчины - говорят вслух и делают самые секретные вещи, когда не считают тебя важной персоной. Когда ты такая сладкая, вовремя приносишь пиво, нарезаешь лимон и никогда не беспокоишь. Я не была реальной ни для одного из них, а когда ты не реален, тайны, которые ты узнаешь, бесконечны.       Но мужчины пока не важны. Задание для Саманты уже есть. Я должна сыграть в этом мошенничестве роль гораздо большую, чем когда-либо прежде.              Диана понятия не имеет, что делать со своей дочерью, и не интересуется, как это сделать. Я захожу в их дом в первый раз и сразу понимаю, почему мама надела на меня лаковые туфли, кружевные носки и аккуратное строгое платье, которое отлично сочетается с двойными французскими косами с лентами, свисающими с моей спины.       Диана хочет такую ​​дочь, как Саманта: с оборками, кружевом и в очень-очень розовом.       Ее дочь не такая. Мы проводим большую часть нашей встречи, прыгая на батуте, и она все время говорит о двойном отскоке, хотя нам строго запрещено это делать. Виктория бесстрашная и свободная, как и полагается быть детям в таком возрасте, но каждая секунда, которую я провожу рядом с ней, показывает, насколько мы разные. Насколько я отличаюсь от Виктории, от Саманты и от любого другого ребенка, которого воспитывали, чтобы наслаждаться детством, а не притворяться.       Когда мама приходит за мной, Диана вздыхает, видя, какое у меня красивое платье, и как бы она хотела вытащить Викторию из джинсов и надеть на нее такое же красивое платье, но ее дочь просто закатывает глаза. Я хочу подарить ей улыбку, потому что мне тоже не нравится это платье, но Саманте оно нравится. Саманта - само совершенство. Идеальная дочь. Всегда послушная и улыбчивая. Тихо играет в своей комнате с мягкими игрушками и чайным сервизом, ее волосы ангельским золотом спускаются по спине.       "Она такая милая. В чем твой секрет, Гретхен?"       У Саманты нет потребностей и желаний. Она существует, чтобы служить кому-то другому.       Когда мы оказываемся в безопасности своего дома за опущенными дорогими шторами, мама освобождает мои волосы из тугих кос и говорит:       - Ты хорошо справилась, детка, - яркое сияние моей гордости почти затмевает чувство вины, когда я думаю о Виктории, закатывающей глаза.              Я легко погружаюсь в роль хрупкой маленькой дочери-куклы, которую хочет Диана. Она любит меня и много времени проводит в дверях, наблюдая, как мы с Викторией играем.       - Ты так хорошо влияешь на меня, Саманта, - говорит она мне, а я не понимаю, о чем она на самом деле говорит. Я не понимаю, чего она хочет.       Как сильно была бы удивлена Диана, если бы узнала, что та девочка в кружевных оборках в конце концов прискакала по радужной дорожке к бисексуальному городу. Хотя, кто знает, возможно, Виктория оправдала худшие опасения матери. Я все же надеюсь, что нет, потому что, оглядываясь назад, мне кажется, что Диана не чувствовала себя хозяйкой в своем собственном доме. В то время я не знала об этом достаточно, чтобы увидеть в ней глубоко спрятанное недовольство, а мама знала. Мама создала Саманту, чтобы разжечь огонь. Это отвратительно. Это извращение. Это опасно.       Короче говоря, это моя мама.              Мама ловко пробирается в жизнь Дианы; по утрам они вместе пьют кофе, отвозят нас с Викторией в школу, вместе идут на йогу, а потом по делам, и однажды мама небрежно рассказывает ей о своей бизнес-идее, о магазине вязания, и Диана попадается на крючок, заглатывая его вместе с грузилом и леской.       Мама хороша; у нее есть список инвентаря, они разглядывают витрины магазинов и обсуждают цепочки поставок. Она делает это так убедительно, что становится именно той системой поддержки, которая нужна Диане, а я - такая идеальная. Я из тех дочерей, какую она хочет, такая, какой она себе представляла дочь. Мягкая внутри и снаружи, сама шьет кукольную одежду и не прыгает двойные повороты на батуте, не бегает радостно по зеленой траве за нашими домами до тех пор, пока колючки не прилипнут к ее джинсам. Саманте приходится сгибаться и снимать каждую колючку с одежды Виктории, потому что Саманта не любит беспорядок.              - Почему она не может быть просто счастливой? - однажды спрашиваю я у мамы. - Виктория милая, не попадает в неприятности. Почему она хочет кого-то другого?       - Люди почти всегда недовольны тем, что имеют, - говорит она мне, что является одной из ее универсальных истин.       У меня сжимается живот.       - Ты счастлива со мной?       Большинство матерей поспешили бы успокоить ребенка. Они не стали бы останавливаться и размышлять.       - Ты так быстро учишься, - говорит она. - Быстрее, чем твоя сестра. Быстрее, чем я, - она наклоняется и гладит меня по волосам. - У тебя это от природы. Мы собираемся стать кем-то, детка.       Это не ответ на мой вопрос, она достаточно обучила меня, чтобы даже в таком юном возрасте я увидела это. Однако, я слишком молода, чтобы играть в ту игру, в которую она меня втянула.       Я не задержусь здесь надолго.              Глава 20       

      10:36 (84 минуты в плену)       1 зажигалка, 3 бутылки водки, 1 ножницы, 2 ключа от сейфа       План №1: сдан в утиль       План № 2: Возможно, сработает              Он тащит меня по коридору за рубашку. Айрис выкрикивает мое имя, и этот звук царапает меня изнутри сильнее, чем мои колени о ковер.       - Оставайся там и наблюдай за ними, - говорит он Красной Шапочке, и гнева в его голосе достаточно, чтобы тот немедленно повиновался ему.       Я вся обмякла. Я не сражаюсь с ним. Я позволяю ему тащить меня по полу, как куклу, и втолкнуть в вестибюль. Затем я оказываюсь на полу, прижимаюсь щекой к холодной плитке и тут же, откатившись в сторону, встаю, прежде чем он успевает пнуть меня. Они всегда пытаются это сделать. Как будто не могут сопротивляться желанию. Мне больно стоять на ногах, но еще больнее, когда меня пинают по ребрам.       Я не ожидала от него такого гнева. Что Ли сказала ему? Она не должна была враждовать с ним, однако, что бы она ни сказала, она не осознавала, что подложила мину.       Это очень плохо. Что, если я наступлю на нее?       Мы стоим в метре друг от друга, и отсюда я вижу входные двери. Они передвинули большие шкафы и полностью заблокировали выход, оставив нас всех взаперти на долгое время.       Видимо то, что находится в сейфе, очень важно для них.              - Думаешь, ты самая умная? - спрашивает он.       - Думаю, я просто хочу выжить… вы же хотели попасть в тот кабинет.       Он хрипло вздыхает, в другой реальности, возможно, он так смеется. Я понимаю, что у него нет при себе дробовика. У него на бедре пистолет, но дробовика нет.       Где он? У Красной Шапочки?       - Я должен отдать тебе должное, малышка, у тебя хватает смелости. Ума совсем нет, но смелости полно.       - Просто протянула руку помощи.       - Очень великодушно с твоей стороны, учитывая, что я собираюсь застрелить тебя и твоих друзей.       Это как удар молотком по голове - слышать, насколько небрежно он говорит это. И подтверждает мои самые худшие опасения. В глубине души я поняла это сразу, как только увидела, что на них нет масок.       - Мне бы хотелось избежать этого, если такое возможно, - говорю я, и, черт возьми, голос мой не дрожит.       Он снова фыркает. Я зацепила его интерес. Мой взгляд непоколебим. Если вы слишком много моргаете, они начинают нервничать. Если я покажу страх, он подкормит его. Ему это нравится. Но его интересует то, что его не боятся, потому что его цель как раз в том, чтобы мы боялись.       - Кто ты? - спрашивает он, и я знаю, что его не интересует мое имя. Это вопрос о нечто большем.              В этом вопросе сразу несколько вопросов: "Почему ты рисковала собой?", "Почему ты не плачешь?" и "Почему ты не дрожишь?". Но все они на самом деле сводится к одному: "Какого черта ты полезла во все это, Нора?" Но ты, чувак, понятия не имеешь, с кем связался. Ты даже не самое худшее, что случилось со мной, и осознание этого удерживает меня на ногах.       Я выжила в гораздо худшей ситуации. Я не настолько наивная, чтобы думать, будто из-за пережитого я могу проскочить и сквозь это. Но, черт возьми, почему бы не попробовать.       Я бросаю взгляд на журнальный столик, на котором до сих пор лежат наши кошельки и телефоны.       - Мне нужен мобильный телефон, чтобы ответить на твой вопрос.       Он пару мгновений смотрит на меня прищуренными глазами, затем подходит к столику, на котором сложены наши вещи.       - Тот, что в синем чехле.       Он хватает его и приносит мне.       Я протягиваю палец, и он прижимает к нему экран, чтобы разблокировать телефон. Я не прилагаю никаких усилий, чтобы дотянуться до него. Пусть не думает, что это захват власти или какая-то уловка, хотя это абсолютный захват власти.       - На второй странице меню есть файл. С надписью "Разное". Пароль: TR, знак доллара, 65.       Вздыхая и медленно выдыхая, я молюсь, чтобы сердце не закачивало кровь в мое лицо слишком быстро. Если я покраснею, он заметит.       Я вижу точный момент загрузки галереи. Потому что его брови сходятся вместе, глаза поднимаются и смотрят на меня, а затем снова опускаются на экран. Он понимает, что темноволосая я - это повзрослевшая белокурая девочка на фотографиях.       - Да, это я.       - А это…       - Да, это он, - подтверждаю я, а потом жду следующего вопроса. Тот, который Серая Кепка должен задать, потому что все знают лицо этого мужчины, но никто не знает моего. Ли чертовски хорошо удостоверилась, что я уехала далеко и выгляжу совсем по-другому, прежде чем таблоиды и репортеры узнали об арестах ФБР и начали шептать о девочке, которая может существовать, а может и не существовать.       - Почему в твоем телефоне фотографии тебя с Рэймондом Кейном?       Я глубоко вздыхаю. Ну, не очень глубоко и не совсем очевидно, чтобы успокоиться. Я представляю себе зеркало. "Эшли. Меня зовут Эшли".       - Потому что я Эшли Кейн. Он мой отчим.              Глава 21       

      Мясник              Что я могу рассказать о Рэймонде Кейне?       Таблоиды, которые уцепились за эту историю, назвали его Мясником Протоки. Можно было бы подумать, что это расскажет вам обо всем, что вам нужно знать, но это только начало.       Он был неприкосновенным. Бизнесмен, банкир, дилер - не только наркотиков, но и секретов. Он делал пожертвования правильным благотворительным организациям, смазывал ладони нужным политикам, знал грязь на необходимых людей и поднялся с болота, откуда пришел, до самого Мак-Мансиона в Кис.       Когда мама познакомилась с Рэймондом, мне было десять. К тому времени она уже начала чувствовать свой возраст, хотя и не выглядела на него. Однако, в тот год у нас были тяжелые времена - она ​​отказалась от аферы с владельцем автосалона - и мы обе были в отчаянии, пытаясь собрать достаточно денег, чтобы начать все сначала. Я все время чувствовала себя виноватой, потому что именно из-за меня она бросила последнюю аферу на полпути. Это был самый материнский поступок из всех, что она когда-либо совершала, и его сияние заставило меня ослабеть вместо того, чтобы насторожиться.       Должно было заставить меня насторожиться. К тому времени я уже знала, что это не так, но…       Мне нужна была мама. Но два года, прожитые с Рэймондом Кейном, вытеснили из меня это желание.       Этот случай не был аферой. Возможно, я бы лучше справилась, если бы она его обманывала. В таком случае, мое благополучие имело бы больше значения для нее, как когда-то было раньше.       Но нет, Рэймонд никогда не был для нее аферой.       Рэймонд был ее любовью. Настоящей любовью, по уши, с головой. Любовью - "Я никогда не думала, что найду его, детка".       У меня не было ни одного шанса. Я была просто дочерью. Она уже отпустила одну дочь, почти не задумываясь.              Они поженились через шесть месяцев.              Мне тогда показалось, что все испортилось за одну ночь. Но теперь я вижу признаки того, что это должно было произойти.       В первый раз он сделал мне больно в мой день рождения. Все появилось из ниоткуда. Он готовился к этому несколько месяцев. Как эти две противоположные личности могут существовать одновременно? Я все еще не знаю. Я просто знаю, что какое-то время... длительное время... мне казалось, что я не могла надышаться воздухом, не могла позволить себе глубоко дышать. И уж точно не видела, что все это время его руки душили меня.       Думаю, я недостаточно энергично оценила подарок, который он мне подарил. Ему нравилось устраивать шоу. Ему нравилась идея быть сильным отцом. Строгим отцом. Ему очень нравилась идея иметь идеальную, готовую на все ради него семью. Красивая жена, симпатичная белокурая падчерица, обе в бантах. Но если ты отреагировала немножко не так, как он представлял себе это, эти банты покроются кровью.       Он не шлепнул меня и даже не ударил. Он толкнул. Прямо с дивана, прямо на колени, мои запястья от такого приземления болели до следующего дня. Я ударилась головой о журнальный столик, и мне потребовалось несколько секунд, а, может быть, минут, чтобы понять: липкое тепло, скользящее по моей коже, это кровь.       Когда она вскрикнула, он ударил ее. Таким ударом, о котором я тогда не знала, но которому потом научилась. От него зубы дрожат в голове и рот наполняется таким привкусом, который нельзя ни сплюнуть, ни смыть.       И вместо того чтобы сделать то, о чем она всегда говорила, что сделает, если кто-нибудь нас ударит, а именно: собрать вещи и в мгновение ока улетать, уехать, сбежать в другое место, чтобы начать новое дело, она ​​просто съежилась.       Я никогда раньше не видела, чтобы моя мать - Королева Обмана с грацией балерины - дрожала. Это напугало меня даже больше, чем кровь во рту, поэтому, когда его кулак поднялся, чтобы нанести еще один удар…       Я не была ни сильной, ни храброй. Мне только что исполнилось одиннадцать, я испугалась и убежала.       Я оставила ее там, спряталась в своей комнате и тряслась, казалось, несколько часов, пока, наконец, не раздался стук в дверь и послышался уговаривающий меня голос. "Детка, выходи, ладно? Он сожалеет. Он не хотел. Он хочет загладить свою вину".       Все как по учебнику. Но тогда я этого не знала, потому что определенный уровень опасности в мужчинах, которых она приводила в нашу жизнь, было само собой разумеющимся. Это было нормально.       Но то, что она не ушла, когда мужчина стал для нас угрозой, было в новинку.       Новой нормальностью.       Потому что Рэймонд был ее любовью.       "Любовь побеждает все, детка".       И это случилось - он победил ее.       Но я не позволила ему победить себя.