Мой идеальный секс

      — Заходи, чувствуй себя, как дома. Я постелю тебе на кровати, — распахивая входную дверь в его небольшую квартирку, сообщал Хван.       За один из крючков, висящих на стене в прихожей, он зацепил ключи, разулся и прошел вглубь комнат, оставляя Феликса стоять на месте, как маленького дезориентированного котенка.       — А зачем на кровати? Я и на диване отлично посплю, — голос донёсся издалека, поэтому Хёнджин понял, что его гость стоит на месте.       Он вернулся к нему с алюминиевой банкой «Колы». Впихнув напиток в его руку, замер.       — Ты мой гость — я не могу тебя оставлять спать на каком-то диване. Не стой, пошли.       Феликс уставился на него во все глаза, которые уже слезились от такой проявленной доброты и внимательности к его персоне, до сегодняшнего вечера он считал себя никому не нужным, скучным.       — Прости, что из-за меня тебе придется спать здесь… — он опустил голову, кивая в сторону дивана, так как они уже стояли в гостиной, но тут же поднял, когда на его плечи опустились теплые и большие ладони, немного сжав их.       — Хватит извиняться, Ликс, тебе не за что, ты понимаешь? — старший смотрел прямо в глаза напротив, но те бегали по комнате в поисках предмета для прожигания. — Посмотри на меня.       Он взял руками лицо младшего, приподнимая и не давая отвести взгляд. В голове первого пронеслась тысяча и одна мысль насчёт того, какой же невероятно красивый человек перед ним стоит, насколько этот человек добрый, милый и талантливый, насколько этот человек ему нужен в моральном и физическом плане. То, насколько он любит эту теплую улыбку, не описать никакими словами, отмахнувшись от последних мыслей он продолжал пялиться.       В этот момент внутри что-то сжалось и будто зазвенело, из глаз уже почти бежали слезы, он думал, что не достоин. Не достоин иметь такого друга, который поддерживает, который терпит временные исчезновения Феликса из жизни. Да, он весёлый, искренний — таким его знают все, но о моментах, подобных данному, его жизни знает только Хёнджин и Чан. Моменты, когда он никому не мог довериться, кроме этих двоих. Он не достоин таких друзей, особенно его, такого понимающего и… Очень красивого. Не достоин этих волнующегося за него глаз, немного сжатых от волнения и еле заметного недовольства губ. Тёплых, мягких рук и обволакивающих объятий.       — Я не могу, — срывающимся шепотом, почти одними губами. — Я не могу, Джинни, ты слишком хороший человек для меня, и я не могу перестать извиняться за то. что тебе приходится терпеть. Я не могу, — по щекам реками текли горячие слезы, мочившие ладони, всё ещё державшие его лицо.       — Ты чего, какой терпеть? Не смей даже думать о таком! Я слишком хороший? Не смеши меня, Ликси, прошу посмотри на меня, пожалуйста, — красные глаза медленно открылись, обрамлённые мокрыми ресницами, слезы продолжали течь, но он все-таки посмотрел прямо в глаза. В эти почти черные, до ужаса красивые, глаза.       «Они всегда были такими красивыми? Наверняка. Почему я заметил только сейчас.?»       — Ты, Ли Феликс, самый замечательный человек из всех, что я встречал в своей жизни. Ты веришь мне, веришь, что ты самый невероятный и прекрасный? — зажмуренные после последних слов глаза и судорожный кивок из стороны в сторону. «Нет».       — Прошу, поверь мне. Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что я не просто тебя утешаю, что так и есть? — Хёнджин чуть сильнее сжал лицо друга и на пару сантиметров приблизился.       — Не знаю, — произнёс одними губами, по которым стекали слёзы, очень красивыми губами, немного опухшими. Они сразу забрали все внимание старшего на себя.       — Можно я тебя поцелую? — взгляд вернулся к глазам младшего, которые открылись чуть шире.       — Что? — вопрос надломленным шёпотом, почти не слышным, который был адресован одному лишь человеку.       — Я хочу тебя поцеловать, ты разрешаешь? — секундный шок, и глаза Ли тоже переместились на губы, мягкие на вид и пухлые, которые после такого вопроса тоже захотелось поцеловать. Взгляд вернулся к глазам и тут же снова опустился.       «Да».       Мимолётная, едва заметная улыбка на лице Хвана. Аккуратно, будто боясь спугнуть, Хёнджин накрыл губы напротив своими. Смыкая глаза, медленно приоткрыл рот, осторожно провел им о его расслабленные, но не шевельнувшиеся уста. Слыша, как грохочет в ушах собственное сердце.­ Легкое и горячее прикосновение, которое током прошлось по всему телу, переворачивая внутренности. Он целовался и прежде, конечно, но не с парнем. Сердце на мгновение замерло у обоих, и начало биться с бешеной скоростью, внизу живота странно, но приятно затянуло.       Хван замер, когда Ли осторожно, слегка рвано выдохнул и его рот приоткрылся подаваясь вперёд. Горячий язык брюнета скользнул по его нижней губе — на языке оказался соленый привкус подсохших слез, в голове двоих был лишь шум. Из лёгкого, невинного поцелуя, это переросло в более смелые движения со стороны каждого, ладони с лица младшего переместились на затылок и шею, прижимая ближе к себе, руки того в свою очередь откинули никому не нужную сейчас баночку на диван, неловко проскользили по всему телу аккуратно путаясь в черных, невероятно мягких волосах. Когда воздух закончился, лёгкие сдавливало от нехватки кислорода, отстраняться не хотелось, боясь, что такого не повторится. Но воздух всё же закончился — они отстранились друг от друга. Их губы припухли, а щеки порозовели.       Рваное дыхание и взгляды, устремлённые дру на друга. Мириады мыслей, проносящиеся в голове сбивали с толку.       Они поцеловались так нежно, страстно, мокро и совсем не противно. Феликс в слегка шоковом состоянии, опустил руки на немного напряжённые плечи. Благодаря ещё не до конца выветрившимся остаткам алкоголя, он стоял на ногах, а не повалился на пол.       Хёнджин улыбнулся краешками губ в его привычной манере, но в этой улыбке было что-то более теплое, чем обычно.       — Теперь веришь?       — Наверное, — руки с плеч медленно переместились на предплечья — Тебе… Нравятся парни? — охрипший после слёз голос раздался в гостиной.       — Нет, наверное, мне просто нравишься ты, Ликс.       — Я? Я не могу тебе нравиться… Я обычный ничем не выделяющийся человек, как я мог понравиться? Тем более, если тебе никогда не нравились парни… — руки на предплечьях Ли стали подрагивать, глаза снова защипало.       «Он шутит, он шутит. Я? Да не могу я кому-то понравиться, тем более тому, кто всю жизнь, кажется, был натуралом».       — Но почему? Почему ты считаешь, что просто не мог мне понравиться? Почему в твою голову не закрадывается мысль, что когда ты улыбаешься, внутри меня буря эмоций и радости, а когда вот в таком состоянии, — чуть отодвинувшись, он оглядел заплаканное лицо и дрожащие руки. — Мое сердце разрывается от боли. Почему ты думаешь, что так не может быть?       — Просто я… Я обычный. А ты… Ты очень хороший — зачем тебе обычный я? Тем более, мы дружим с тобой много лет. Тебе так кажется, потому что мы очень близки — не говори такие серьезные слова.       — Да, мы знакомы с тобой уже долго, и за все годы нашей дружбы я ни разу не считал тебя обычным. И если ты «обычный», тогда мы сейчас не целовались, — старший с вызовом уставился в глаза напротив. — Ты нравишься мне, Ли Феликс, но, к сожалению, я понял это только сейчас.       Тело обдало жаром, пуская мелкую дрожь. Резко захотелось его обнять, прижать этого очень честного, до безумия просто, парня в объятья и сдавить, чтоб тот начал кряхтеть от переизбытка благодарности и любви (только какой?), которую тот будет вливать в хозяина гостиной, где они стоят.       Это он и сделал, рывком обнял брюнета за плечи, зарываясь носом куда-то в ключицы, сильно-сильно прижимая к себе, чтобы тот не ушёл.       — Это приятно, — всё ещё в ключицы пробормотал он.       — Что именно? — старший обвил талию младшего, тоже прижимая его к себе.       — Нравиться кому-то, кто… Наверное, тоже нравится, — его подбородок подняли, заставляя взглянуть в глаза.       — Повтори.       — Раз уж я тебе нравлюсь, может быть, ты тоже мне нравишься?       — Ха-хах, мне ты нравишься Ликси, а ты пьян, и не хочешь меня обидеть, сказав противоположное. И у тебя же девушка была, всего неделя прошла.       — Ну ты, как оказалось, тоже никогда по парням и не был, — улыбка. Такая, которую он ждал весь вечер. Хван улыбнулся в ответ, быстро чмокнул того в губы и сразу обнял, не давая восстановить зрительный контакт.