Мой идеальный секс

      От теплых окутывающих объятий, в комнате будто стало жарче и ещё комфортнее, чем до этого. Полумрак, закрытой шторами гостиной, был по-особенному уютным.       Хёнджин расслабил руки, секунду назад сжимающие уже не дрожащее тело, и блондин отстранился буквально на пять сантиметров, заглядывая в такие родные, красивые глаза. Тот смотрел в ответ просто молча, с приподнятыми уголками пухлых, ещё немного опухших губ.       — Тебе понравилось? — раздался тихий, хриплый, будто забитый низкий голос, что прервал гляделки, заставляя старшего прийти в себя.       — А тебе? — небольшая ухмылка и прищуренные глаза. Горячо? Определённо, но его внутренний ребенок почти сразу засмущался и с тихим смешком опустил голову, разрывая зрительный контакт.       — Ты пытался флиртовать? — до этого немного напряжённый и серьезный Феликс расслабился, позволив себе умилиться и посмеяться, — а вообще, отвечать вопросом на вопрос — нечестно, отвечай ты, потом — я.       — Да, — всё ещё с опущенной головой проговорил он, едва, младший смог договорить, — да, мне понравилось — медленно поднял голову, снова смотря в глаза.       Такой милый, по-детски невинный момент, отчего внутри все заклокотало, каждая клеточка отзывалась на пронизывающие уже явно немного больше, чем дружеские взгляды, прямо в самую душу. До сих пор сковывающие объятия, покрасневшие и припухшие губы, сверкающие будто огоньки в темном-темном лесу глаза, то ли от собравшейся в них влаги, то ли просто потому, что светятся.       Тепло? Очень.       Комфортно? Абсолютно.       Это было невероятное неописуемое словами ощущение рядом человека, которым ты дорожишь и, возможно, даже больше, потому что к другим таким же близким людям таких теплых эмоций не возникало от слова никогда.       Сердце Феликса билось уже где-то в пятках — это точно. Маленькие ладошки чуть сжали ткань кофты на чужой спине и, уставившись в глаза напротив, снова молча стоял, просто стоял, да, тупо, да, странно, но, а что ещё делать?       — А тебе? — на этот раз старший решил подать голос тихо, аккуратно, боясь спугнуть такую хрупкую обволакивающую их уютную оболочку.       — Что, если я би? — на одном выдохе выдал младший, расслабляя ладони и аккуратно укладывая их в прошлое положение, прижимаясь чуть ближе в страхе, что его оттолкнут, хотя в принципе, это все даже не его затея.       — А что, если ты мне не нравишься? А я люблю тебя, Ли Феликс? Что, если ты мне давно нравишься, но моя не самая умная голова приняла это только сейча, и пришла к выводу, что это не просто симпатия? Что ты будешь делать с этим? С тем, что влюбил меня в себя так нагло и, причем, без разрешения? — Хван в привычной себе манере, будто это будничный жест, взял лицо Феликса в свои ладони, как пятнадцать минут назад, но на этот раз приблизил свое лицо значительно ближе. Первый улыбнулся обворожительной улыбкой, ловя озадаченный взгляд напротив, который через секунду осознал всё и стал мягким. На лице обладателя этого взгляда тоже появилась улыбка сама собой.       — Что я буду делать? Не знаю, абсолютно не представляю, особенно после того, что мы только что поцеловались по твоей инициативе, и при этом я не убежал, как ошпаренный, крича, что я гетеро, — с язвительными, безусловно беззлобными нотками прозвучал голос Ли.       Полунаезд, полу-, будто бы, ответ на признание развеселили брюнета ещё больше, от недавней драмы внутри почти ничего не осталось, кроме пустоты, но теперь это место заполнялось радостью и влюбленностью.       — Ну, хорошо, — Хёнджин убрал руки за спину и сделал шаг назад, — тогда подумайте над этим во время отдыха, сэр, — он чуть поклонился, и в пару шагов дойдя до двери в спальню, открыл её.       Внутри была ещё одна дверь — дверь в ванную и туалет. Феликс немного дезориентировано стоял на месте.       — Можете сходить в душ, вот ваше полотенце, а я пока постелю вам постель. Ах, да, и вот, возьмите одежду, — старший, чуть ли не силой впихнул в руки младшего среднего размера махровое полотенце, футболку, которая мала хозяину, но будет слегла великовата гостю, и шорты.       Хван обошел Енбока сзади и, положив руки ему на плечи, подтолкнул в сторону ванной комнаты. Ли медленно потопал в нужном направлении, не проронив ни слова, а просто заинтересованно-шокировано наблюдал.       Когда хозяин квартиры остался в комнате один, он плюхнулся на кровать звёздочкой. Все лицо красное, сердце колотится, как будто ему пятнадцать, и он только что признался в любви. Закрыл лицо руками, беззвучно пища и радуясь ещё не понятно чему.       Через секунду резко сел на край кровати, поправляя волосы и маша на себя руками.       — Так… Постельное… Постельное, где же оно… — хлопнул себя по щекам и подбежал к шкафу.

***

      Дверь в ванную закрылась, и человек, её закрывший, вместе со всеми вещами сполз по двери на пол.       Сказать, что он в шоке — ничего не сказать. В голове один за одним вспыхивали моменты вечера, связанные с виновником его быстрого сердцебиения, все моменты вне этого вечера, и самый крышесносный момент — поцелуй.       «А-а-а-а-а-а-а-а-а, что это было, как так вообще произошло, божечки? Мозг, ты вообще там работаешь? Или на меня хрен забил?» — Феликс пару раз стукнул себя по лбу.       «Он такой красивый… Такой хороший… И… Он сказал, что я ему нравлюсь… Как я могу? Это же смешно! Но он не врал, он точно не врал. Наверное, он мне тоже нравится, раз я о нем столько подумал всего за пару секунд. Его лицо слишком идеально, чтобы о нем не думать, и губы… они такие мягкие и… Большие, теплые, мокрые… Стоп. Да. Он тебе нравится, Феликс. Но почему мне раньше не нравились парни? Верно, они не были Хёнджином, определённо.»       Все-таки переборов поток мыслей, он встал с пола и зашёл в душевую кабинку.

***

      Дверь щёлкнула и медленно открылась. Из-за неё выглянул парень, очень красивый, настолько что, если к нему подойти с признанием в любви, он обязательно разобьёт тебе сердце. Мокрые светлые волосы намочили ворот великоватой на него футболки. Шорты, затянутые на максимум, ноги блестят переливающимися капельками воды, а в руках мокрое полотенце.       Хван сразу же встал с кровати на краю которой сидел.       — Вот, я постелил тебе. Все чистое, честное слово — вон прошлое, — указал пальцем куда-то себе за спину и тут же опустил руку, — да, в общем, я в зале, если что — зови, спокойной ночи, малыш Ликси, — он потрепал парня по мокрым волосам и развернулся к двери.       — Наверное, моя голова тоже только додумала, что ты мне нравишься.       — Это очень приятно слышать, — снова таже ухмылка, от которой сердце спешит на десятый круг, — спокойной ночи, Ёнбок~и.       Высокий силуэт удалился в темноте комнаты, и через пару секунд диван отозвался характерным звуком — объект на месте. Феликс, стоявший ещё некоторое время на месте и просто смотревший в темноту, улыбался.       Внутри не больно и не пусто, как последнюю неделю, не было ощущения вселенской ненужности — он чувствовал себя более-менее хорошо. Тревога не заставляла дрожать его руки и не сбивала дыхание, будто в лёгких был вакуум, не давила на грудную клетку бетонной плитой, и от этого хотелось искренне улыбаться.       Теперь грудную клетку распирало изнутри от колотящегося в радостных ударах сердца, а в животе будто бы все восстало из мертвых. Расцветало и зарождалось заново, дышало и собиралось двигаться дальше.       Казалось бы: неделя боли и страданий, самокопания и ненависти ночью, притворная радость утром, чтобы никто не заметил чего-нибудь лишнего, не много — не мало, а так это его съедало.