сказка для взрослых

У Тихона голова идёт кругом от мыслей, с которыми он не совладал. Серёжа очень ирреален. Даже сейчас, сидящий на балконе, он как сумеречный призрак и вместе с тем самая живая плоть. Удивительная смесь, Тихон редко испытывал что-то близкое по ощущениям. Можно сказать, пожалуй, что и никогда вовсе. В голове крутятся пресловутые строки того, как Жизневский описал бы всё это в своей недоистории, посвящённой непременно С. Г. С. Г. хочется набить себе в виде татуировки самого пошлого готического шрифта, который он видел однажды у продавщицы на руке. Странно косился, рассматривал, а потом понял - если всё пойдёт по пизде, набьёт себе такую же. Тихон не чувствует себя живым, хотя изо всех сил хочет стать героем своих историй. Или чтобы Горошко им стал. Или лучше всего - вместе. И это порождает те страшные кадры, что стоят у него перед глазами. Потому что Серёжа - именно такой персонаж. Он будет так себя вести в заданных обстоятельствах и... К чёрту. Все рукописи с логической стройностью, выверенными нимфоманками и праведными идиотами. Тихон любит их, но они не заменяют ему жизни. Серёжа сидит, прислонившись к остывающей бетонной стене балкона. Что происходит? Серёжа просто улыбается и докуривает последнюю убийственную тихоновскую сигарету. Тушит о жестяную банку, а затем вываливает горсть пепла из неё на руку, и прежде чем Жизневский успевает отреагировать, хитрой лисой подбегает к окну и сдувает: - Я сигаретная фея!! Тихон, ты видел? По-моему, я кого-то околдовал... Тихон молчит. Конечно, околдовал, Серёженька. Набирает воздуха в грудь, набирает полные глаза слёз. Он не хочет рассказывать всё наболевшее, всю свою муть, потому что это кажется надуманным и пустым, а потом прорывает... И Тихон в один миг наперебой с собственными мыслями рассказывает всё: необходимые деньги, глупость Серёжи, их любовь. И того страшного человека извне... Кажется, им может быть кто угодно. Серёжа слушает внимательно и погружённо, а потом тихо и по-доброму смеётся. Лезет за телефоном и находит ту самую песню, и на самом вступлении поднимается к разбитому по ощущениям Тихону и шепчет запредельно близко: - Дурачок... Мы же сами сочиняем историю похлеще всех когда-либо написанных! - Но они не... - Да плевать. А мне - плевать. Они лучше всяких. Они наши. Я люблю тебя.

Так и было Так и будет ещё не раз

- И я тебя. Сильнее всего. - А того мужика я бы выставил взашей. Автор ведь у наших историй порой не самый умный....

А ну их всех к чёрту К чёрту их

И они кружатся под Пикник, а потом под весь Серёжин плейлист. И этот танец длиною в вечность, и никогда не придётся выходить из комнаты. Разве только чтобы совершить ошибку. А остальное - не такое уж и стоящее, поверьте.