Cigarettes and music

Воскресенье, за окном поздняя ночь и сильный ливень, но это не мешает Салиму сидеть на подоконнике у открытого окна, задумчиво покуривая последнюю сигарету – эту хотелось курить дольше, растянуть блаженный момент дурмана в голове и горечи на языке. Беззвучно работающий телевизор едва освещает диван и низкий кофейный столик, а приглушённый свет с кухни доходит лишь до середины маленькой гостиной. Салим медленно покачивает свисающей ногой в такт музыке – не зря тогда раскошелился на проигрыватель и пару пластинок любимой группы. Музыка уносит мысли далеко, а сигаретный дым во рту придавала им терпкости, заземляя. Взгляд с мутного отражения в окне соскальзывает на близлежащую бутылку пива, лужа под ней растекается уродливой кляксой, скоро горький запах разнесется по всей гостиной, но Салим, смотря на эту картину, лишь обдумывает то, что произошло минутами ранее. На улице гадкий дождь, который не собирается прекращаться, а будто бы наоборот ещё сильнее впивается с каждой крупной каплей в одежду. Джейсон промок до нитки, но не собирается останавливаться, тем более возвращаться к Салиму. Мужчина злится на себя, что испортил прекрасный вечер – совместный ужин за просмотром хорошего фильма по выходным стало их традицией. — Выпей со мной пива, Салим!– Джейсон открыто улыбается, протягивая бутылку пива другу. — Ты ведь знаешь, что я не пью пиво, – Салим устало улыбается, в который раз отказывая мужчине в его странной прихоти. Салим не понимал сильной любви Джейсона к пиву. Американское пиво терпкое, горечью оседающее на языке, что категорически не нравится Салиму. Но Джейсон упрямо приходил со своим пивом к нему домой и каждый раз предлагал выпить, мог ли он из вредности или не любил, когда ему отказывают. — Не будь мудаком, хоть один вечер выпей со мной, — Джейсон смотрит тем самым взглядом – неприемлющий отказа и неповиновения, и Салим сдаётся. Невозможно сопротивляться такому взгляду, этому мужчине, что мило улыбается, чуть поджав губы, когда Салим улыбается в ответ, мягко забирая из рук бутыку, ненадолго задерживая касание, позволяя себе секундную слабость – чувствовать тепло кончиками пальцев сильных рук Джейсона. Обстановка раскрепощает, когда они устраиваются на диване перед телевизором, и Салим позволяет себе все больше слабостей – вытянуть руку на спинке дивана, где расположился Джейсон, соприкоснуться коленями и, ненайдя во взгляде протеста или неловкости, продолжать наслаждаться близостью. Джейсону никогда не удавалось проследить за моментом, когда он напивается – речь грубее обычного, когда морпех негодует с происходящего на экране: — Ну ты погляди на этих ублюдков! Кто так стреляет… Но и ласка овладевает Джейсоном, когда Салим смеётся с его глупой шутки. Его лицо в этот момент было куда моложе и мягче, своей красивой широкой ладонью прикрывал улыбку, за которую Колчек был готов убить или же придумать ещё миллион таких вот глупых шуток, чтобы ещё раз услышать чуть хрипловатый смех и лучики – морщинки у тёмных глаз. Когда Джейсон задерживается допоздна, то они говорят без умолку всю ночь. Когда становится поздно Джейсон говорит, что сна ещё ни в одном глазу, после чего ведёт Салима на кухню, где они курят и говорят о том, как бы Салим приехал домой к Джейсону, когда у того будет увольнительная, и они возьмут на прокат машину и поедут на север штата Каролины на Кокаина Бич. В один из таких вечеров Джейсон предлагает купить Салиму стереосистему. Салим же покупает проигрыватель и пару пластинок полюбившейся группы, чем вызывает недовольное ворчание и пару крепких словечек в адрес музыкального вкуса Салима, но лишь на короткое время, так как Джейсон на следующий выходной приносит старенькую пластинку «Dancing Queen», слушая с Салимом – мужчина тогда сильно удивился с выбора друга, но не подал вида, чтобы не смутить ещё сильнее и без того напряженного Джейсона. — Это моя любимая песня, единственное, что осталось после смерти матери, – Джейсон делится важной частью себя, из-за чего у Салима щемит сердце. Погружаться в музыку и сигаретный дым – это тоже стало традицией. Тем вечером играла любимая пластинка Салима, выпитого пива оказалось больше обычного, даже Салим присоединился, забирая из рук бутылку с таким лицом, будто бы Джейсон не пива предлагал, а что-то очень ценное – это все перевернуло привычный сценарий с ног на голову, каждый раз удивляя морпеха. — Потанцуй со мной! Давай же! – вдруг предлагает Салим, оставляя тлеть сигарету в пепельнице. Глаза горят странным незнакомым азартом, в голосе искренняя радость и нежность, из-за чего Джейсону стало не по себе. Сердце стало биться чаще, а его собственная сигарета так и зависла недонесенной до губ. Повинуясь внутреннему порыву и хитрым галазам Салима, Джейсон неуверенно следует за мужчиной, не зная чего ожидать. Салим тихо посмеивается над другом, наблюдая за его попытками сохранить лицо. За окном дождь, и только телевизор освещает их медленно двигающиеся в такт музыке тела. Джейсон неуверенно покачивается в такт песне, наблюдая за Салимом, который полностью отдан ритму и моменту. Завораживает. В какой-то момент он все же отпускает себя и увереннее двигается возле Салима, чем очень радует мужчину. Огонь в глазах напротив все ярче, а собственные движения смелее, с каждым вздохом расстояние сокращается, пока в один момент не замечают, как оба позволяют себе слабость – Джейсон берет Салима за запястье и тянет на себя, вынуждая того столкнуться с ним, вот так, близко близко. Грань между танцем и откровенной прелюдией стирается, как только Джейсон видит в родных глазах нежность и желание, что так усердно старался не замечать. — Джейсон? – шепчут губы в его собственные, опаляя тёплым дыханием. Джейсон не отвечает, лишь подаётся вперёд жарким поцелуем. Его привязанность к Салиму давно переросла из дружеского во что-то большее, более глубокое, что пугало Джейсона, но в чем он отчаянно нуждался. Он всегда думал о нем, когда проводил одинокие вечера дома, ожидая выходные. Он желал его, когда Салим сидел с ним на кухне и курил, поднося сигарету к пухлым губам, или когда улыбался ему так нежно, что хотелось выть волком. Когда-нибудь Джейсон рассказал бы о своей привязанности, даже если Салиму она была не нужна, но тем вечером все происходило так быстро, а алкоголь замедлял разум, что невозможно было сдержаться. Джейсон оттолкнул Салима, из-за чего мужчина опрокинул стоящую на низком столике бутылку пива. Позорно сбежал, молодец Лейтенант Колчек. Не смог собрать все своё дерьмо в руки и принять последствия – не смог взглянуть в глаза человека, за которого готов жизнь отдать. Салим какое-то время стоял на месте и смотрел на дверь, за которой скрылся в дожде Джейсон. Пластинка остановилась и вдруг стало так тихо и пусто, что хотелось кричать, но Салим лишь медленно отвел взгляд от двери, забрал с кухни ранее оставленную сигарету, сменил пластинку и разместился на окне. Где то там был Джейсон, но Салим думал о том, как горят его губы, вспоминает прикосновение тёплых рук, оглаживая место за ухом, все ещё ощущает на себе жар стройного тела.