"Голубой слоник"

Пролог. Каждый из нас одинок по-своему. Для кого-то одиночество – это пустой взгляд на кружку с недопитым чаем, на самом деле этот взгляд полон, но полон тоски и ожидания. Кто-то может быть одинок даже среди сотен и тысяч людей. Каждый из нас и справляется с этим одиночеством по-своему, а кто-то не справляется. Место где никто по-настоящему не одинок, но лишь на первый взгляд, – это «Голубой слоник». Само это место настолько же наполнено тоской и ожиданием, как и самый пустой взгляд. Никому бы не хотелось задержаться здесь надолго. И к счастью, такая честь выпадает не всем. Пансионат для одаренных детей находится в самой глуши, на окраине города Виллоу-Крест. Окруженный круглый год зеленым густым еловым лесом он недоступен для чужих глаз. По крайней мере, все так считали. Но до этого происшествия жизнь в нем текла спокойно и занудно. Пока в эту бочку самого сладкого мёда не попала дьявольская ложка дёгтя. Все что осталось от прошлой жизни у малыша Кристофера, внезапно попавшего в Голубой слоник, - полосатый шарфик, подаренный ему его матерью на Рождество, и потертая тетрадка в кожаном переплете, пропахшая табаком и виски, которую он случайно вытащил из кармана своего уже мертвого отца. Открыть эту тетрадку он так и не решился, впрочем, оно того и не стоило. Там содержалась пара заметок, сделанных его отцом. 28 января 2000 г. Я стал отцом. Он так похож на Эшли. Его маленькие щёчки так мило краснеют, когда он нервничает или голоден. Он совсем беззащитный кроха. Теперь мне придется стать его опорой. Я должен стараться ради него и нашей семьи. Мы назвали его Кристофером. Это имя приснилось Эшли незадолго до того, как она узнала о беременности. Мы сразу поняли, что к чему. Это была самая главная, основополагающая заметка, далее были краткие зарисовки семейных будней четы Лонг. В последующем, дневник вёлся всё реже. 4 ноября 2005 г. Эшли вновь беременна. Я не уверен, потянем ли мы воспитание двоих детей. Но мы безумно любим друг друга, в любом случае справимся. Мы мечтаем о дочери. 29 июля 2005 г. Я потерял всё. Потерял всё, что имел и всё, что считал смыслом своей жизни. Эшли умерла при родах. Ребенок родился уже мёртвым. Это просто ужасно. Я не знаю, что мне делать, что мне сказать Крису. Этот сосунок жить без матери не сможет. Он стал отвратителен мне. Его мерзкое детское личико чертовски сильно напоминает мне Эшли. Вечер того же дня. Я сказал о смерти Эшли сыну. Я увидел, как заблестели слезы в его глазах, но он держался молодцом, улыбнулся и сказал, что мы справимся. Мы не справимся. Я дал ему пощёчину, я виню себя за это. Но как этот упырь может говорить, что мы справимся с такой спокойной миной? Такой же, как и у его матери. Справляться придется мне, он ни черта в своей жизни не понимает, что он может понять, ему 5 лет, он такой же никчемный, как и наши шансы жить счастливо без моей звездочки. Все остальные записи были сделаны ужасно неразборчивым почерком на коленке и залиты то ли слезами, то ли алкоголем. Последней заметкой стала всего лишь одна фраза. 12 сентября 2005 г. Я больше не могу так. После этого Гантера нашли повесившимся в коморке какого-то захудалого кабачка. И так. Малыш Крис стоял напротив тяжелых дубовых дверей Голубого слоника. А в голове его мучительно тяжело, будто ножом по сердцу, звучали его же слова: «Мы справимся». Они не справились. Он не справился. И теперь он здесь.