"Голубой слоник"

1 глава.

Все закончится. Кристофер. Мне часто снятся сны. Но вовсе не часто я придаю им значение. Долгое время меня мучил только один кошмар. В нем я видел сначала холодное и посиневшее лицо своей матери, она больше не улыбалась, больше никто не звонил с работы на домашний телефон, чтобы спросить поел ли я, больше никто не ходил со мной в парк, не держал меня за руку и не катал на карусели. Разумеется, это было не единственное, что волновало меня в её смерти, я потерял своего самого родного человека. Потерял того, кто меня понимал. Кроме нее, впрочем, никто и не пытался. Со временем, мне стало это не так важно, и я перестал пробовать открыться кому-то. В кошмаре меня преследовали воспоминания попоек моего отца, незнакомые пьяницы у нас дома грубо шутили и жгли ковры пеплом от сигарет. По всюду валялись осколки стекла и бутылки, ужасный запах алкоголя стоял на весь дом. Надо признать, что дешёвое мой отец никогда не пил. Видимо, по этой причине у нас и не было денег даже на самое необходимое. Я с дрожью вспоминаю, как сминал фантик сворованной со стола отца конфеты в кулаке, доказывая ему, что не трогал её. Моё воспаленное детское воображение всегда рисовало самые страшные картинки в голове. Мои сны всегда были яркими, они такие до сих пор, но этот кошмар был ярче всех, страшнее, от него моё сердце сжималось и переставало биться, я просыпался со слезами на глазах, но к сожалению, лишь осознавал, что это не сон. Мои сны шли не по выдуманному сценарию, просто подсознание играло со мной каждый раз злую шутку и гиперболизировало все мои воспоминания, рисуя страшные гримасы окружающим меня во сне людям, придавая злости и мерзости любым их фразам. Последней точкой моего сна, после которой мысли наконец покидали мою голову, была смерть моего отца. Эту часть я запомнил не так хорошо, как смерть матери, но тоже довольно ярко. Его лицо было перекошено, губы почернели, а глаза налиты кровью, он нависал под потолком, руки были криво протянуты слегка вперед, будто в попытке обнять или схватить, и я знаю, что мой отец выбрал бы первый вариант, но тот человек, что висел передо мной, уже не был похож на моего отца, он был безобразен, и он точно намеревался схватить. Он уже бил меня, это было лишь однажды, так он пресек все мои попытки поддержать его. На щеке у меня остался небольшой шрамик от перстня, который был на его руке в момент пощёчины, но на душе рана оказалась гораздо глубже. После сна я долго и часто моргал. Больше в такие ночи я не спал. Я тяжело поднимался с кровати и оглядывал всю комнату. Каждый мой вдох помогал мне прогнать тревогу, наполнявшую меня. Картинки, пугавшие меня в детстве, сейчас не имели никакого значения, все что мне оставалось, лишь притуплять свою боль временем. Мимо меня протекала спокойная и размеренная жизнь Голубого слоника, и я мог выбрать – влиться в неё или остаться в стороне. И я был наконец достаточно силен, чтобы выбрать первый вариант. Намного сильнее, чем десять лет назад, когда я только попал сюда. Мне было шесть, именно с этого возраста набирали детишек в пансионат. Все они должны были обладать каким-либо даром или талантом. Речь конечно не о магии, а о простых человеческих умениях, но более развитых. Мой дар – математические способности. Для шести лет я обладал неплохими дедуктивными навыками, логикой и конечно умел быстро считать в уме несложные примеры, со временем задачи усложнялись, но я продолжал справляться и опережал школьную программу на три года. Этого было больше, чем достаточно, чтобы оказаться здесь.