"Голубой слоник"

3 глава.

Девочка-обуза. Когда я перешёл во второй класс, к нам перевелась Пенни. Она, наверное, самый отзывчивый человек, с которым мне удалось здесь познакомиться. Так уж вышло, что моими друзьями были более уверенные в себе люди, чем я. О Пенни я знаю не очень много. Всё, что она сказала о своём прошлом уместилось бы на крошечный клочок бумаги, поэтому мне не составит труда процитировать: «Моя мать – проститутка, дети ей не нужны. Отца моего я, естественно, не знаю, вряд ли и моя мать располагает такими сведениями. Ещё при рождении у меня выявили патологию мозга, в какой-то момент, она начала прогрессировать, и я могла впасть в кому и не очнуться, в остальном на мою жизнь это заболевание не влияет, просто нужны дорогостоящие препараты, купить которые у моей матери не было и нет возможности. Всё детство меня били и унижали, аргументируя это тем, что я обуза, в конце концов меня чуть не зарубила топором родная мама, но я её не виню, она – жертва обстоятельств. Органы опеки решили отправить меня в детдом, но моя воспитательница – хорошая женщина, она показала мои сочинения, во мне увидели талант и перенаправили сюда.» В остальном она предпочитала слушать и поддерживать, компенсируя этим свой главный комплекс детства, она мечтала перестать быть обузой, поэтому для многих стала жилеткой, а для кого-то, со своим яростным желанием помочь – ужасной занозой. Она настолько редко говорила о своих проблемах, что казалось, будто у неё их нет и вовсе никогда и не было, даже историю своего прошлого она рассказала нам только спустя восемь лет дружбы, она и не рассказала бы, если бы мы с Натом действовали честно. В 14 лет, Нат достал где-то алкоголь, я даже не помню, что именно это было. Мы заперлись в нашей комнате и позвали Пенни, по очереди мы сделали глоток, а после разлили оставшееся содержимое тары по стаканчикам. Очень быстро опьяневшие мы развязали языки и в целом обстановка была вполне располагающей к разговору по душам. Так мы и выудили у Пенни эту информацию. Она стала единственной девчонкой, которую мы пустили в нашу братию, и теперь она состояла из трёх человек. Ещё один интересный факт, который был мне известен, касался моих единственных друзей. Нат был влюблен в Пенни. Он влюбился в неё еще 10 лет назад, когда она только перевелась к нам, и всё это время продолжал тихо любить, Пенни никогда не говорила о своих романтических интересах к парням, так что мы были уверены в том, что она лесбиянка. На все наши расспросы она отвечала только, что не знает. Мы просто приняли это за «да, я лесбиянка». Поэтому Нат не решался делать первый шаг, а пока Пенни не была ни в кого влюблена – расклад «просто дружить» его вполне устраивал. Вообще к нему липло довольно много девушек, и у него сложилась репутация бабника. Нату нравилось внимание, но он очень редко пользовался своей привлекательностью. Никто, кроме меня, не знал кем занято его сердце, поэтому про него часто ходили слухи, в тайне, каждая мечтала о его взгляде, но при подругах они обсуждали лишь то какой Нат козёл. Козлом он не был, всего-навсего олухом, влюбившимся в лесбиянку, которая френдзонит его. Он имел возможность заполучить любую, даже самую популярную девчонку. Но пока все считали, что Нат провел ночь чуть ли не с каждой в этом пансионате, только я и он знали, что он хранит свой первый поцелуй для той самой. Вот так, втроем: бабник, отзывчивая заноза и просто я дружили с самого первого класса на протяжении десяти лет, пока однажды не наступило то самое утро.