Кто мы есть. Цена свободы.

Впервые я встретил её угадайте где? На пороге собственного дома. Впрочем, расскажу поподробней. Это был обычный день, пятница, по-моему. Было около половины двенадцатого ночи. На стене уютно тикали старые часы с кукушкой. Я, потирая красные глаза, лазил на просторах интернета. И тогда раздался звонок в дверь. Я, озадаченный тем, кто мог явиться в такое время, поплёлся открывать, по пути споткнувшись о журнальный столик, и без всяких опасений распахнул дверь. И кого я там увидел? — Хортица? — охнул я, выпучив глаза так, что они грозились выпасть из орбит и покатиться по полу. — Ты… Что ты здесь делаешь? — А ты? — слегка ошалело спросила она, прислонившись к дверному косяку. — Я тут живу, — коротко пояснил я. — Проходи, кушать будешь? — Буду, — кивнула она, разуваясь. Я мельком оглядел её — ничего такого, что было раньше — чёрные узкие брюки со шнуровкой, довольно скромная тёмная майка с золотистым рисунком на груди и чёрные блестящие туфли, а её волосы были завиты крупными кольцами. И никаких красных губ, что важно! Ведьма прошла в кухню и по-турецки уселась на кухонный диванчик. Скользнула взглядом по полузабытому помещению и, наткнувшись на стопку разноцветной одежды во главе с миленьким розовым сарафанчиком, хмыкнула: — Твоё? — Конечно, — съязвил я, обернувшись через плечо. — Каждый день надеваю. Бывшей это, она когда уматывала отсюда, забыла. Хортица едва заметно нахмурилась, но промолчала. Я насыпал в тарелку немного жареной картошки, а потом, подумав, бухнул туда ещё целый куриный окорочок, и поставил перед ней. Девушка одобрительно хмыкнула и впилась зубами в куриное мясо. — Ты мог бы не смотреть, как я ем? — склочно поинтересовалась она. Я фыркнул, но отошёл в другой конец кухни, чтобы поставить чай. Во же сварливая девица, никакого сноса на неё нет! Говорят, горбатого могила исправит. А она ничуть не изменилась после… после смерти. Чайная ложка выскользнула из моих рук и неприятно прозвенела по кафельному полу. Сзади послышался шум воды — я быстро обернулся, упёршись спиной в стену. Хортица решила помыть посуду. Не может быть. Мозг лихорадочно обдумывал, что же делать, как проверить «подлинность» ведьмы? Если её облить святой водой — сожжёт нафиг, с серебром та же проблема! Так, без паники. Если бы она хотела — давно бы уже убила меня. Но бдительности терять не стоит. Я разлил горячий чай в две чашки и утопил чайный пакетик, который отчаянно не хотел тонуть. Я раздражённо поморщился — ну что за день такой — то мёртвые ведьмы-демоны как снег на голову сыплются, то пакетик тонуть не хочет. Вот уж от пакетика никак не ожидал! Хортица поставила последнюю тарелку в шкаф и снова уселась на диван, благодарно приняв чашку свежего дымящегося чая из моих рук. — Как ты здесь? — нейтрально спросил я, облокотившись о барную стойку, и демонстративно хлебнул чай из чашки. Она только пожала плечами и поднесла чашку к губам. Я прищурился — сейчас я выясню, что это за тварь такая! Ведьма закашлялась, с отвращением выплюнула чай обратно в чашку и отодвинула её на самый край стола. — Что за хрень? — искренне возмутилась она, вытирая рот тыльной стороной ладони и кривясь от неприятных ощущений. — Соль, — вежливо сообщил я. — Демоны её очень не любят и сразу стараются выкуриться из той тушки, которую они заняли. — Ну что, убедился? — ехидно спросила она. — Я знаю одно — ты не демон, — я покосился в сторону остывающего чая. — Но ты можешь быть какой-нибудь ещё швалью, что решила полакомиться мной на обед. — Меня зовут Ирка Хортица и я даю Слово Ведьмы, что я — это я, — она нахмурилась и исподлобья сверкнула зеленью глаз. — Кто «я»? — съязвил я. Не-ет, на такие дешёвые провокации я не поведусь. — Ты мне не веришь? — Нисколько. — Почему? — Потому что ты мертва, — вылетело как-то само собой, я бы и рад был захлопнуть себе рот, да слово не воробей. — Всё-таки да? — огорчилась она. — Как жаль… А я ведь надеялась, что уцелела! — Демон убил тебя почти сразу после того, как поймал. Сначала, конечно, помучил, чтобы ты отдала ему свою тушку, — Хортица заметно вздрогнула, а я продолжал: — А потом убил тебя. — Я помню только как он схватил меня, а дальше — чернота со вкусом крови, — тихо призналась Ирка. — Следовало быть осторожнее, — упрекнул её я тогда, когда все клеточки головного мозга так и вопили: «Неправда! Она была жива! Лгун! Обманщик!». Она только кивнула и нахмурилась. — Но если я мертва, то как же я сюда попала? — искренне удивилась она. — Или это, — она усмехнулась, — я уже в Аду? — Я ведь тоже… — от догадки холодные мурашки побежали по спине. — Я ведь тоже мёртв! М-да, хоть сейчас нас в дурку отправляй — сидим на кухне и разговариваем о собственной смерти. — Мы вместе в Аду? Тогда у нас прямо эксклюзивный Ад. Или мы такие почётные гости, что… — Заткнись, — я предостерегающе поднял руку. Я совершенно отчётливо слышал шелест… крыльев? Я резко развернулся чтобы столкнуться нос к носу с абсолютно неизвестным мне мужчиной. Ощутимо пахнуло озоном и кофе. Чашка с чаем выпала из моих рук и разлетелась на мелкие куски. «Демон!» — с быстротой молнии мелькнула мысль, я отступил к столешнице и нашарил рукой кухонный нож. — Вы не мертвы, — неожиданно приятным и смутно знакомым голосом с лёгким мягким акцентом проговорил он, наступая. — В смысле? — уточнил я, до боли сжимая длинный острый нож в руке за спиной. — В самом что ни на есть прямом, — незнакомец проморгал момент, когда я всадил ему нож в грудь по самую рукоятку. Он только усмехнулся и вытащил лезвие, густо покрытое тёмной кровью. — Этой зубочисткой меня не убьёшь, — нож коротко звякнул о кафель. — Меня вообще не убить. Но вы не переживайте. Я не причиню вам зла. — Да кто ты, чёрт возьми, такой? — истерично вскрикнула Хортица, на всякий случай закрывшись рукой. — Меня зовут Кастиэль, — незнакомец блеснул холодными ярко-синими глазами. — Я Ангел Господень. — Ангелов не существует, — категорично заявил я. — Бывают демоны, ведьмы, драконы, прочая нечисть, но ангелов не бывает. — По-твоему, и Всевышнего не существует? — человек, который назвался ангелом, лукаво скосил на меня глаз. — Это сложный вопрос… — смутился я. В конце концов я не такой уж знаток религии, да к тому же у меня дома совсем другое мировоззрение, поэтому нельзя требовать у меня ответа, над которым люди бьются уже больше двух тысячелетий. — Ибо в тебе нет веры, — печально вздохнул Кастиэль — так вздыхают отцы, узнав, что их чадо снова что-то натворило. — Но я могу представить тебе всю мою мощь, ибо в крыльях моих заключена она. — Чт… — я запнулся. Свет мигнул и потух, чернота за окном сгустилась и мрачно сверкнула молния. А за спиной у Кастиэля медленно разворачивались огромные чёрные тени от крыльев! Крылья неспешно и величественно развернулись во всю длину — метров по шесть каждое, и точно так же сложились за спиной у хрупкой фигурки — неясно было, как только она может удерживать всю их мощь. Ангел открыл глаза, на секунду блеснувшие фосфоресцирующей голубизной только для того, чтобы в лицо ему прилетела вода из серебряной фляжки. Незнакомец встряхнулся и выплюнул воду, а Ирка бросила фляжку на пол и подула на покрасневшие от серебра пальцы. — Убедились? — он едва заметно улыбнулся. Если описать его в двух словах, то это невозмутимость и хладнокровие. — Тогда ж чего мне твоя рожа знакома? — возмутилась Хортица. — Я же нехристь и тусуюсь с такой же нехристью! — едко добавила она. Я оглядел ангела с головы до ног — начиная от носок чёрных лаковых туфель и потрёпанного бежевого тренча до кристально-синих глаз и взлохмаченных тёмных, почти чёрных волос. Я видел его когда-то… Правда, тогда я был в полубессознательном состоянии и его плащ был заляпан кровью. Я уже открыл рот, чтобы спросить что-то по существу… — А где твои головорезы? — вырвалось неожиданно. — Ты имеешь в виду Сэма и Дина? — рассеянно уточнил Кастиэль. — У них много дел, в данный момент они занимаются ликвидацией Апокалипсиса. — Слушай, раз уж ты ангел, — фамильярно тыкнула ему Хортица, скрестив руки на груди. — Скажи, а) где наши друзья, б) как так получилось, что мы живы, в) что здесь вообще происходит?! — Я могу ответить на твои вопросы, женщина, — ангел поднял на неё спокойные, как гладь озера, глаза. — Эти все феномены произошли благодаря одной могущественной колдунье-Таможеннице между мирами. В ваших преданиях она известна как «Баба Яга». Не знаю, чем вы вызвали её гнев, но она заключила вас в кокон заклятия Circulus infinitum, дословно же «круг бесконечности», заставляя вас умирать и перерождаться вновь и вновь, каждый раз возвращаясь в эту квартиру, с которой всё и начинается. Но в этот раз вы и только вы двое почему-то не потеряли память, я не могу объяснить это. Ты поняла меня, ведьма? — Поняла, — кивнула Ирка, разом подрастеряв всю свою борзость. — Но не затем явился я сюда, — Кастиэль едва заметно нахмурился. — Вы должны помочь. — Во-первых, мы ничего не должны, — заявила Хортица. — Во-вторых, помочь с чем? — Увидите, — уклончиво ответил ангел и обеспокоенно глянул на часы. — Однако, нельзя терять время. Вы должны… вы можете, — исправился он, — нам помочь. Ты, Ирина Хортица, — Ирка поморщилась, но ничего не сказала, — была избрана как первое сверхъестественное существо, изгнавшее Семь Смертных Грехов и на тебя возложена миссия спасения множества людей. — Я тут причём? — удивился я. — Ты специалист. К тому же, … — он пробормотал что-то крайне неразборчивое про Купидона и драконов. — Нет времени объяснять, — он одновременно прикоснулся двумя плотно прижатыми друг к другу пальцами к нашим вискам — и я уже лечу сквозь пространство, и слышен только свист ветра и запах… рыбы? … Меня толкнули, наступили на обе ноги одновременно, обложили какими-то матами на незнакомом языке, завертели в шумном пёстром водовороте. Но наконец толпа схлынула, а я остался вместе с вцепившейся в меня, как якорь, Хортицей. В моих руках были зажаты два билета. Я поднёс клочки бумаги к глазам — одни незнакомые мне иероглифы. — Где мы? — поинтересовалась Ирка, оглядываясь вокруг. Мы стояли в каком-то порту — пахло водорослями и рыбой, невдалеке невысокие грузчики шумно катили деревянные бочонки с чем-то гремящим, вдоль причала то шмыгали вёрткие и ловкие катера и водяные мотоциклы, то неспешно и величественно отчаливали огромные парусные яхты, грузовые и пассажирские судна, неспешно проплывали огромные, куда больше Титаника, паромы. И… вот что странно. У нас была глубокая ночь —, а здесь уже было утро и жизнь вообще била ключом. Жаль, что наш новый крылатый друг так быстро смылся. — Понятия не имею, — признался я, вертя билеты в руках, пытаясь расшифровать безусловно знакомые, но никак не всплывающие в памяти письмена. Ведьма тряхнула волосами и подошла к яркому плакату с кричащими эксцентричными иероглифами. Прочертила пальцем контур одного из них. — Я догадываюсь, куда нас занесло. Вернее, — исправилась она, — нас занесли. — Просвети меня, — хмыкнул я, уворачиваясь от грузной американки, судя по акценту и номерам на чемодане. — Мы в Китае.