Тень

Проснувшись, Ино мягко повернулась набок. Наруто, спящий рядом, выглядел трогательно по-детски: рука под щекой, светлые спутанные волосы, заслоняющие глаза, слегка приоткрытые потрескавшиеся губы, нуждающиеся в жирной гигиенической помаде. Эта беззащитная поза и его безмятежный сон вызвали в ней странную волну нежности и, не удержавшись, она легонько приподняла его волосы, приоткрывая лицо. Тёмные волоски щетины пробивались на подбородке и щеках, над правой бровью виднелся маленький белёсый шрамик, а на носу рассыпались мелкие светлые веснушки, прям как у неё. Удивительно, как до этого она их не замечала? И как странно: на его лице они выглядели очаровательно и мило, когда на своём она их ненавидела, изводила пилингами и маскировала тональным кремом. С приходом лета веснушки темнели и становились настоящей головной болью для неё: хотелось всегда выглядеть безупречно и утончённо, а они, проступая, делали её простоватой и несовершенной. Причмокнув, Узумаки перевернулся на другой бок и оставил созерцать его крепкую широкую спину и мускулистые плечи. Судя по скопившейся пыли на тумбочке и под стулом, женщины в его квартире не было давно. На полу, не долетев или, упав с кресла, валялись брюки с рубашкой и пара разных носков. Ей вспомнился отец, который после работы мог неряшливо бросить свои вещи, которые она, отряхнув, вешала обратно в шкаф или отправляла в корзину для белья. Позже эту работу выполняла Джун, и тогда Ино почувствовала первый укол ревности, словно у неё забирали что-то важное. Встав с кровати, она тихо оделась, подняла и аккуратно повесила на спинку кресла рубашку с брюками. Хотелось исчезнуть из его квартиры и желательно из его памяти, не оставив ни следа. Но из-под одеяла показались его голые пятки, он почесал их большим пальцем ноги, и в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Было неправильно вот так уходить. Теперь ей хотелось оставить что-то после себя, какой-то прощальный подарок в знак благодарности. Только вот что она могла? Прибраться, пока он спит? Или, может, приготовить завтрак? Пустой холодильник смотрел на неё сиротливо. Судя по всему, завтраки у начальника отдела были большой редкостью. Вздохнув, Ино вышла на улицу, прикрыв за собой дверь. Пока сонный продавец пробивал продукты, широко зевая, она задумалась над тем, когда последний раз готовила не для себя. В памяти всплыл Хаято, его бледный вид и постные бульоны. Ей нравилось готовить для него: наблюдать, как он зачерпывает ложкой суп, как его щёки слегка розовеют, а в глазах плещется улыбка. В эти редкие моменты она чувствовала себя почти нормальной. Почти счастливой. Дверь была закрыта, когда она вернулась. — Я думал... ты ушла, — его голос переливался радостью и удивлением, а на лице играла искренняя улыбка. Он был тёплым и каким-то светящимся, как... солнце. Да, он был похож именно на солнце, которое согревало, под лучами которого хотелось нежиться. Она улыбнулась в ответ. — Я и ушла... В магазин. Хотела приготовить завтрак. А у тебя ничего нет, — заметив пакеты в её руках, он тут же выхватил и отнёс на кухню. — Я по выходным закупаюсь. По утрам перекусываю, что найду, или где-нибудь на ходу. — У тебя и посуды особо нет, — открывая один шкафчик за другим, протянула разочарованно Ино, пытаясь найти глубокую ёмкость. — Зачем тебе вообще кухонный гарнитур? А сковородка у тебя есть? — Есть, конечно! И кастрюля имеется! Я же не настолько нехозяйственный. — Это радует, — взяв небольшую миску, она сполоснула и разбила несколько яиц. Найти венчик на его кухне было нереально, поэтому пришлось орудовать вилкой — струйкой вливая молоко, быстро взбалтывать. — Не против яичницы-болтуньи и горячего, поджаренного хлеба? Наруто закивал в знак одобрения, повернул стул спинкой вперёд и сел верхом, оперевшись руками и подбородком, как маленький ребёнок. — А зачем мне посуда? Я особо не готовлю. Смотрю эти видео и вроде делаю то же самое, только у них за кадром какая-то магия происходит, а у меня реальность. Особенно нравится в конце: всего десять минут и на вашем столе будут пышные панкейки, а я смотрю на свои сгоревшие комочки на сковороде. Мне проще заварить лапшу, ну или купить полуфабрикаты и разогреть в микроволновке. — И чего ты на меня так смотришь? — спросила Ино, словив пристальный взгляд. — Не знаю, — пожал он плечами, — ты как коробка с приятным сюрпризом. Помню, когда первый раз тебя увидел, то подумал, что ты не знаешь, что такое кухня. А потом я вижу тебя в тапочках и со шваброй. — Хм... значит, я похожа на человека, у которого дома персональный повар? — Ты не вяжешься у меня с человеком, который стоит у плиты и занят домашними делами. — Ну, знаешь ли, мама бросила нас с отцом, когда я ещё ребёнком была. Готовил вначале папа, но потом это и всё остальное по дому выполняла я. С появлением Джун всё, конечно, изменилось. Я специально плохо убиралась и творила на кухне всякую дичь, просто гробя продукты. Мне нравилось её злить. Сейчас я понимаю, что была не права и вела себя некрасиво, но тогда я хотела её выбесить, чтобы она ушла из нашего дома. Я из вредности оставляла еду на тарелке, называя помоями. Хотя готовила она хорошо. Мне стыдно за своё поведение. — Говорю же, коробка с сюрпризом... и в то же время ящик Пандоры. — Ящик чего? — Пандоры... Не читала миф? — удивился он, и ей стало неловко за своё незнание. — Я плохо в школе училась... и читать не люблю. Расскажи, что за ящик, — сказала Ино, разлив по раскалённой сковородке яичную жижу. — Кстати, тебе нужно купить лопаточку, а то ложкой как-то помешивать неудобно. — Ну, — он почесал затылок, создав вновь хаос на голове, — забудь. — Рассказывай! — Там вроде Прометей похитил у богов огонь для людей, и Зевс, в общем, разозлился. Сотворив необыкновенной красоты женщину, наделил её хитростью и любопытством, отправил на землю, вручив небольшой ларец, где были заперты все человеческие несчастья, но запретил ей открывать. Пандоре стало любопытно, и она открыла, тем самым распространила все несчастья на земле. — Какой гадкий Зевс, всю грязную работу выполнила женщина. Он её подставил, и это не ящик Пандоры, а ящик Зевса! Другими словами, ты хочешь сказать, что я источник несчастий? — Разве я не прав? Ты ведь и сама говорила, — широко улыбнулся он, и ей захотелось треснуть его по голове. — Думаю добавить скорлупки в омлет, чтобы в зубах у тебя хрустели. Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. Иногда мужчине лучше молчать. — Но ты сама попросила рассказать, — засмеялся он. — Мало ли что я просила?! Лучше нарежь помидоры, — скомандовала Ино, достав из пакета. — Вымыть не забудь. — Значит, ты всё же решила остаться? — нарезая кольцами томаты, спросил Узумаки. — Решила пораспространять несчастья в вашем городе, — положив ломтики хлеба на сковородку, сказала она. — Может, ты и прав, и бежать нет смысла. Всё равно однажды упрусь в стену. — Что теперь с кафе? — Не знаю, — пожала она плечами, — Шикамару молчит. Деньги пока у меня есть, да и квартира оплачена. Думаю, месяц-другой могу пожить и так. Не уверена, что он возьмёт меня снова работу, придётся искать новую. — Ты можешь пожить у меня, если денег не будет, — без задней мысли предложил Наруто. — Хочешь бесплатную домохозяйку?! — Да нет! Я ничего такого не имел в виду. По-дружески можешь жить, если с деньгами будет туго. — А совсем недавно не хотел пускать меня за порог, — сказала она, ставя перед ним тарелку. — Но впустил, — отправляя яичницу в рот, пробормотал Наруто, — и держать ящик Пандоры рядом безопаснее. — У тебя не будет проблем из-за моей просьбы? — Если никто не настучит, то нет. Саске этого не сделает, а другим это не надо. Кстати, не хочешь пойти со мной по магазинам? — Ино уставилась на него, широко распахнув глаза. — Ну, помочь купить утварь кухонную… Помимо лопаточки. Я же в этом не разбираюсь. — Это своеобразное свидание или что? — подавляя смех, с сомнением спросила она. — Это... — Наруто покраснел и дольше обычного разжёвывал пищу, — взаимопомощь. — Я сегодня занята, нужно вернуть один должок. Но завтра могу. — Завтра я целый день сижу с Конохомару. Его матери нужно выйти на работу, а оставить не с кем. И у него матч, я обещал, что приду. — Если Конохомару не против привлекательной блондинки в группе поддержки, то я с удовольствием присоединюсь к вашей компании. — Думаю, он будет рад такому положению дел. Он не очень популярный, а с твоим приходом это изменится в лучшую сторону. — Может мне какой-то плакат нарисовать? — Было бы неплохо, — засмеялся он. Они просидели вместе до самого обеда. Наруто рассказывал о забавных случаях из своей работы, о смешных проделках из детства, и она заливалась смехом до слёз. Как же давно она не чувствовала такой лёгкости и не смеялась так беззаботно. Ино не могла понять, как ему это удаётся - так просто снимать напряжение. Может быть, дело было в его душе, которая сияла добротой. Наверное, все преступники, которых он ловил, раскаивались, млея от его теплоты. Ему стоило стать врачом, чтобы вселять веру в пациентов, или учителем. Ей казалось, она могла бы просидеть так весь день, забывшись в его историях, но тут вспомнила про обещание, данное Шикамару. О котором он совсем забыл, судя по его растерянному выражению, когда она появилась на пороге его дома. — Теперь я знаю, где ты живёшь, — пропела Ино невинным тоном. Шикамару приподнял бровь. Сложив руки на груди, он посмотрел на неё с лёгким недоверием. Сейчас он хотел её видеть меньше всего, так как её визит не нёс за собой ничего хорошего. Он и так был по уши в проблемах и не в состоянии разгребать чужие. — И решила воспользоваться этим, чтобы приставать ко мне с визитами? Чего тебе? — Да так, просто напомнить… Про встречу выпускников. Ты сказал, что заплатишь. Так вот, я пойду бесплатно. Верну должок, раз ты мне помог. — Ино, — Шикамару потёр лоб, издав тихий смешок. Эта девушка удивляла его каждый раз, и он понятия не имел, как на всё это реагировать, — тебе кто-нибудь говорил, что твоя наглость не знает пределов? — Нет, — она цокнула языком, поправив лямку сумки, — только что наглость — второе счастье. Мы так и будем стоять на пороге? Может, предложишь чаю? — Обойдёшься. — Ты сегодня сама вежливость. — Ино, — он снова потёр лоб, затем тихо хрустнул шеей. — Я сегодня не в настроении. И забудь про эту встречу, я никуда не пойду. Плохая идея. — Почему? Испугался, что спросят про кафе, а тебе нечем похвастаться перед бывшей? Всё будет в порядке с твоим кафе, не переживай. За каждой чёрной полосой всегда идёт белая, — решила она его приободрить: в таком разбитом и унылом состоянии она его ещё не видела. — Видимо, это напутствие мне нужно было сказать тебе, прежде чем забирать заявление. — И на сколько ты влетел? — прищурилась она и обернулась, когда услышала шорох в подъезде. — На крупную сумму. — Но ведь ты продал своё старое кафе, не так ли? — Да, и выкупил новое. Покрыл старые кредиты, взял ещё один. — То есть, денег с той продажи не хватило? Неужели ты торопился и продешевил? — Не все деньги были мои, понимаешь? Часть принадлежала маме. И как я уже сказал, были долги, которые срочно нужно было погасить. В противном случае, лишился бы квартиры. — Но мама ведь может помочь? — И с каким лицом я попрошу у неё денег? — С отчаянным, — тихо произнесла Ино. Он закрыл глаза, мотнул головой, лёгкий смешок вырвался из его губ. Ему бы её непробиваемость, удивительную способность видеть простые решения. Он не знал, глупость это или хитрость. Неужели ей непонятно, что ему, взрослому мужчине, может быть стыдно обращаться к матери за помощью? — Так что не хандри! Сегодня вечером мы идём на встречу, — подмигнула она, её глаза заблестели озорством, — и ты должен сиять! Никаких старых свитеров. У тебя ведь найдётся приличная рубашка? Кстати, не мог бы ты… оплатить моё платье? У меня совершенно ничего нет. Мне же нужно выглядеть как спутница начинающего бизнесмена. Чтобы у всех слюнки потекли, а у бывшей сердце от зависти лопнуло, что такого мужчину упустила. — Ино, — не удержавшись, засмеялся он, — ты невыносима, — и направился в комнату за кошельком. Отсчитав купюры, он протянул их ей. — Хватит? — Ещё немного не помешало бы, — сказала она, пересчитав. — Ты за счёт меня решила гардероб обновить. — Обувь новую нужно, эти сапоги не подойдут. — Не забывай, что ты девушка начинающего бизнесмена. А у них не так много денег. — Это смотря какой бизнес, — её губы тронула лёгкая лукавая улыбка. Они условились встретиться возле выхода из метро в восемь вечера. Уличный холод пробирал до костей, и, переминаясь с ноги на ногу, Ино быстро отправила сообщение Року Ли: отчиталась, что всё в порядке и он может не следить за ней в воскресенье, так как она будет с надёжными людьми. Ей не хотелось, чтобы семейный человек тратил свои выходные, наблюдая за её отдыхом, когда у него была жена и ребёнок, требующие внимания. Да и что может случиться? Вряд ли люди Хидана добрались сюда. Они, скорее всего, ищут в крупных мегаполисах: там проще скрыться и выжить. Шикамару появился из ниоткуда, облачённый в элегантное чёрное пальто. Гладковыбритый, он выглядел посвежевшим, и от него исходил тонкий аромат парфюма с нотками бергамота, а не привычный запах табака. Несмотря на это, его лицо оставалось напряжённым, словно он готов был в любой момент сорваться и сбежать. Он взял её за руку, и они спустились по ступенькам. — Так быстрее будет, чем на такси, — бросил он. — Ты чего в капронах? — осуждающе посмотрел он на неё, когда они запрыгнули в полупустой вагон. Она выглядела необычно: волосы, уложенные набок, и лёгкий, неяркий макияж придавали ей удивительную утончённость и невинность. — Ну, лосины же я не надену с платьем, — возмутилась она, надув губы, подкрашенные бледно-розовой помадой. — Надеюсь, оно не слишком откровенное? — А какое оно должно быть при таком макияже? — Ино, у тебя может быть что угодно, — вздохнул он. — Я не удивлюсь, если ты в нижнем белье. Мне кажется, или ты на мои деньги купила себе духи? — принюхавшись, спросил он. — Нет, я перед тем, как прийти сюда, зашла в парфюмерный, и напшикала на себя самые дорогие. Ты нервничаешь, — сказала она, смотря, как он сжимает и разжимает пальцы. — Я не люблю такие мероприятия. Сам не знаю, о чём думал, когда предлагал. Наверное, во мне взыграли ревность или зависть, — сказал он и потёр шею. — В общем чате у неё спросили, приедет ли она с мужем или одна, а потом начали обсуждать, как ей повезло с ним: у него, мол, успешный бизнес и весь он из себя такой важный... Я почувствовал себя... неудачником. Не таким я хотел предстать перед ней и её нынешним мужем. Знаешь, из нашего потока я был самым выдающимся, но не особо прилагал усилия, чтобы им стать. Всё как-то само собой получалось. То, чего от меня ожидала семья и Темари — это не то, о чём я мечтал. Я любил её, но... она меня унизила. Она была права — я неудачник... — Ну, если ты неудачник, то кто я? Мне кажется, по сравнению со мной, ты очень успешный человек. Ты жалеешь о том, что... вы расстались? — Я, — он тяжело вздохнул, — могу хоть сколько отрицать, но я всё ещё её люблю. Громкая музыка разносилась по улице, на тротуаре выстроилась очередь из наряженных, разукрашенных людей. Они выпускали клубы пара, смеялись и кутались в лёгкие пиджаки и полушубки. Этот шумный, пёстрый мир никак не вязался с образом Шикамару, предпочитающего тихие, уединённые места, где можно было спрятаться от суеты. Очевидно, место было выбрано не им, а всей компанией, где его скромное мнение, скорее всего, не учли. — Привет, дружище, — крикнул высокий мужчина в элегантном чёрном костюме-тройке. Его тёмные волосы были зализаны гелем, и красная несуразная бабочка обвивала шею. Подойдя к ним, он крепко сжал руку Шикамару и глянул на неё с нескрываемым любопытством. — Я Макото, — он аккуратно взял руку Ино в свою ладонь и поцеловал, — всегда к вашим услугам. — А ты не меняешься. Дон Жуан чёртов, — засмеялся Нара, хлопнув старого приятеля по плечу. — Идём, — он выдал им бейджики с надписями VIP, и компания последовала вглубь, минуя охрану. — Он владелец этого заведения и двух стрип-клубов. Может быть очаровательным, но не ведись. Девушки в его постели не задерживаются, — тихо шепнул ей на ухо Нара. — Я чертовски рад тебя видеть, — сжал друг его плечо и радостно чмокнул в щёку. — Макото, избавь меня от своих поцелуев, — скривившись, Шикамару попытался отодрать старого приятеля от себя. — Не будь говнюком! Ты даже не представляешь, как я скучал. Ты всегда отказываешься со мной где-нибудь зависнуть. Сегодня, видимо, конец света ожидается, раз ты пришёл. Я этому парню по гроб жизни обязан, — наклонившись, сказал он Ино. — Если бы не он, то я ни за что не закончил бы универ, и отец тогда не дал бы мне денег. Так что всё, что я имею — благодаря ему. Мы наверху, — Макото запрокинул голову, — будем созерцать всё с высока. Вы пока поднимайтесь, а я встречу ещё пару наших. А то тоже будут стоять в очереди. — Вот у него и можешь занять денег. Скажешь, благодарность в карман не положишь, — шепнула она, когда они поднялись. — Ино, помолчи. Дверь в комнату распахнулась. Шикамару приобнял её за талию, и тёплый, надушенный воздух обдал лицо. Гости повернули головы, и Ино заметила, как их брови чуть приподнялись, будто они увидели нечто странное, в глазах мелькнуло удивление. Нара помог ей снять бежевое пальто, и её серебристое платье, испещрённое россыпью мелких пайеток, замерцало, отражая приглушённый свет. Несмотря на то, что её редко смущало пребывание в незнакомых компаниях, сейчас, среди этих оценивающих лиц, Ино ощутила болезненное чувство дискомфорта, словно её раздели и выставили напоказ. Неловко переступив с ноги на ногу, поправив рукав асимметричного платья и коснувшись оголённого правого плеча, она взглянула на Шикамару, ища поддержку. Он улыбнулся, одобряя её в меру сексуальный и элегантный наряд, и, снова приобняв, повёл к кожаным диванчикам. — Вау! Какие люди! Шикамару Нара собственной персоной, — раздалось из угла, и тучный мужчина поднялся с места, поставив полупустой бокал на стол. Все прижали ноги ближе к дивану, когда он прошёл мимо них. — А я думал, ты наше общество презираешь, вот и не приходишь ни на одну встречу. А это...? — его маленькие чёрные глаза почти исчезли за пухлыми щеками, когда он улыбнулся и сжал Нара в крепких объятьях. — Ино, моя девушка, — представил он её, и они наконец-то сели на диван. Нара тяжело вздохнул, ещё раз обвёл взглядом шумную компанию. Бывшей жены не было видно, и где-то в глубине души теплилась надежда, что сегодняшний вечер обойдётся без неё. Он мысленно репетировал эту встречу сотни раз, но на деле оказаться лицом к лицу с ней было непросто. — Я Сора, — объявил долговязый мужчина, сидевший напротив. Его глаза в круглых очках с толстыми линзами выглядели огромными. — Шампанского? Ино кивнула, улыбнувшись, мысленно прозвав его «ботаником». Её бокал наполнился пузырящейся золотистой жидкостью. — А мне не предложил, — внезапно раздался притягательный голос полноватой девушки. Её милые черты лица исказились лёгкой обидой, а в глазах заплясал игривый огонёк. — Каким был, таким и остался, Сора. Всегда падок на красивое. — У неё есть Шикамару, — прозвучал хриплый, глубокий голос, мгновенно заставив всех замолчать и напрячься. Ино назвала бы его красивым, но хищный оскал и тяжёлый взгляд чёрных глаз отпугивали. Он отбросил назад непослушную прядь каштановых волос, раскинул руки по обе стороны спинки дивана, занимая его целиком, и склонил голову, изучая её с нескрываемым интересом, граничащим с вызовом. От него пахло властью, деньгами и женщинами. Он чем-то наполнил ей Хидана. Она тут же сжалась, прижимаясь к Шикамару. — Я просто хотел быть вежливым, — тут же пропищал Сора, ссутулившись, и прижал бутылку шампанского к груди. От его прежней уверенности не осталось и следа. — Знаем, чего ты хотел, — раздался хриплый смех. — И зачем ты её притащил? — буравя взглядом Шикамару, спросил он. — Чтобы позлить? — Забыл у тебя спросить, Канкуро, — ухмыльнулся Нара, не пряча глаза. Казалось, соперник не пугал его, а наоборот раззадоривал. — Дошли слухи, что ты кафе продал. Дела неважно идут? — Не знал, что ты интересуешься моей жизнью. — Боже, началось, — закатила глаза девушка в чёрном платье с глубоким декольте. Казалось, малейшее движение, и грудь выпрыгнет наружу, словно два упругих мяча. — Вы двое когда-нибудь прекратите? — она прищурилась, сделала небольшой глоток шампанского, затем открыла блестящий клатч, извлекая из него зеркальце и помаду. — Лучше расскажите, как вы двое познакомились? — Я работаю у него в кафе, так и познакомились, — спокойно ответила Ино. — Служебный роман, значит. Удобно. И так похоже на Шикамару, — снова усмехнулся Канкуро, убрав руки со спинки кресла и потянувшись к столику, налил себе скотч. — Тебе ли осуждать? — язвительно бросила пухленькая девушка, грациозно положив ногу на ногу. — Твои три жены - твои же бывшие секретарши. — Это всё потому, что ты меня отвергла, Момо. Но я снова холост, — промурлыкал он, оттопырив безымянный палец, — может, передумаешь? — Фу. Меня сейчас стошнит, — скривив гримасу, сказала Момо и тут же отсела, найдя свободное место рядом с Ино. — Момо, ты разбиваешь мне сердце. — Темари будет минут через десять. Застряла где-то на дороге, — вмешалась в разговор девушка с глубоким декольте. Пристально взглянув на Шикамару, она ехидно улыбнулась. — Надеюсь, ты ей сказал, что твоя бывшая жена будет здесь. — Кико, я же не идиот. — Порой мне кажется, что именно он. — Ты не обращай на неё внимание. Кико — лучшая подруга Темари, — решила всё прояснить Момо, тихо шепнув на ухо Ино. Спустя некоторое время комната наполнилась шумом и смехом. Собеседники наперебой вспоминали студенческие годы, оживлённо перебивая друг друга рассказами из своей юности. Казалось, напряжение, витавшее в воздухе, потихоньку начало спадать. Шикамару выглядел спокойным и даже смеялся, но его пальцы, нервно прокручивающие в руке откуда-то взявшуюся скрепку, выдавали волнение. Внезапно Кико, под предлогом духоты, решила выйти и подышать воздухом, но не успела она накинуть полушубок, как дверь распахнулась и в проёме появился Макото вместе с эффектной блондинкой в белом вечернем комбинезоне. Её тёмно-зелёные глаза, подведённые снизу длинными, ровными стрелками, выглядели по-кошачьи хищно. Казалось, её все ждали с нетерпением, все повставали с диванчиков и двинулись к ней навстречу, осыпая слащавыми комплиментами и объятиями. Только Шикамару и Ино остались сидеть на своих местах, наблюдая за радушной встречей. Когда все расступились, Темари метнула тяжёлый, оценивающий взгляд на Ино, затем на Нару, и, сухо поздоровавшись, устроилась рядом с Кико и Канкуро. Шикамару украдкой бросил взгляд на бывшую жену, после чего сжал скрепку так, что пальцы побелели. Ино тут же приобняла его и, положив подбородок на его плечо, бережно сжала руку, пытаясь тем самым успокоить. Голос Темари был с лёгкой хрипотцой, и ей нравилось быть в центре внимания. Все её расспрашивали о каких-то делах, о жизни на новом месте, и она, лучезарно улыбаясь, рассказывала всё с неким восторгом и пафосом. Было видно, что она хочет заговорить с Шикамару, но, каждый раз встречаясь с ним взглядом, она тут же отводила глаза и смеялась над какой-то неуместной шуткой Макото, словно пыталась скрыть свой интерес. Почувствовав удушающую духоту, Шикамару поднялся. Ино, не раздумывая, последовала за ним. Ей не хотелось оставаться среди незнакомцев. В коридоре музыка звучала оглушительно, болезненно отдаваясь в голове, пол вибрировал, и мерцающий свет резал глаза, действовал на нервы. Диджей сменил трек, и толпа внизу загудела в радостных возгласах. Нара достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и, прислонившись спиной к стене, закурил, выпуская в воздух кольцо дыма. — Зря я тебя сюда привёл. — Может, вам стоит поговорить? — Мы достаточно друг другу сказали, — затушив об урну сигарету, он оторвался от стены и посмотрел вниз, на танцующих людей. Ему хотелось уйти отсюда, но если он сделает это сейчас, то станет тем, кто убегает. — Может, осталось что-то не озвученное? — К чему это? Она счастлива и вполне довольна жизнью. — Думаешь? Мне показалось, что всё это показуха. — Нет, — мотнул он головой, — это действительно её жизнь. И без меня она сложилась удачнее. — Тогда пошли на танцпол. — Я не танцую. — Придётся научиться, — всплеснула руками Ино, — ты ведь хочешь показать, что и твоя жизнь сложилась хорошо? А то твоё лицо выдаёт: «Прости, дорогая, ты была права». Так что спускайся и возьми мне какой-нибудь коктейль. Я подойду минут через пять, схожу только в туалет. Ино потянулась к дверной ручке кабинки, но замерла, услышав знакомые голоса, принадлежавшие Темари и Кико. Стоило выйти, но любопытство взяло верх, и она осталась стоять, напрягая слух, пытаясь разобрать обрывки разговора. — Я не могу в это поверить... — её голос сорвался, перешёл в истерику. — Сасори сказал, что у него до сих пор никого нет! И я, дура, поверила этому чёртовому придурку! Порвала с Утой... Думала, поговорю с ним, признаю свою ошибку, извинюсь... и... всё наладится. Но он... он притащил эту...— она запнулась, подбирая слова, — эту потаскуху! — Канкуро говорит, что она настоящая шлюха. А у твоего брата глаз намётан, Темари. Успокойся, — попыталась смягчить ситуацию Кико, — тебе нужно просто поговорить с ним. — Кто она вообще такая? Изображает тут невинность. Неужели она лучше меня? — Ты даже не думай себя с ней сравнивать, — Кико говорила твёрдо, убеждая подругу в превосходстве, — ты на другом уровне. У неё, я уверена, и образования толком нет. С такой и говорить-то не о чем. Однодневка, которую заводят, чтобы развлечься, и бросают, как только надоест. Я видела, как Шикамару на тебя смотрел. Тебе стоит только проявить инициативу, и он снова будет твоим. — Ты права, Кико. — Пошли, пропустим по паре коктейлей. Потом я отвлеку её, и ты спокойно поговоришь с ним. Ино сжала кулаки до хруста. Прокушенная до крови губа пульсировала, но она почти не чувствовала боли, лишь ярость. Она еле сдержалась, чтобы не выскочить и не вцепиться им в волосы, стереть с их лиц самодовольные, надменные улыбки. Ох, она бы вытряхнула из них всё дерьмо, заставила извиниться. Кем бы она ни была, они не имели права судить её, называть шлюхой и необразованной. Как же она была глупа, предлагая Шикамару поговорить с бывшей, с этой стервой, которая смотрела на неё с презрением. Теперь ей хотелось мести, ей хотелось, чтобы красивые зелёные глаза наполнились слезами, чтобы Темари почувствовала себя униженной и ненужной. Ино почти бегом спустилась. Шикамару стоял у барной стойки, разговаривая с барменом. Она увидела, как Темари, найдя его взглядом, осторожно пробирается сквозь толпу. Быстро обогнав её и подлетев к Шикамару, Ино резко выхватила у него бокал и залпом выпила всё, чувствуя обжигающий вкус спиртного. — Что-то случилось? — озадаченно спросил он. — Нет, — выдохнула она, обвив его шею руками и притянув к себе. Её губы впились в его. Поцелуй был жадным, напористым, не дающим опомниться. Во рту смешивались вкус никотина и алкоголя. Его сильные руки прижали её ещё крепче, углубляя поцелуй, шокируя теперь её своим напором. Ино чувствовала спиной прожигающий взгляд зелёных глаз, и это чувство совершённой мести опьяняло и кружило голову. — Поехали отсюда, — прохрипела она, пытаясь отдышаться, и потёрлась носом о его нос. — Это неправильно, Ино, — сказал он, пытаясь совладать с обуревавшим его возбуждением и включить разум. — Может, она тебя и бросила, потому что ты всегда всё делал правильно. Ты и вправду неудачник, — выпалила она, осознанно ковыряя его рану. — Не смей... так меня называть, — процедил он зло, хватая её за руку. — Так докажи, — с вызовом бросила Ино. Шикамару потянул её к выходу, забыв про верхнюю одежду, что осталась наверху. И буквально пролетая мимо Темари, Ино издевательски улыбнулась ей и помахала рукой. Лицо бывшей жены было бледным и безжизненным, но, может быть, её просто осветил слишком яркий прожектор.

***

Шисуи стоял в супермаркете, озадаченно изучая стеллаж с кормом. До этого дня он и не представлял, насколько разнообразным может быть рацион домашних кошек. Индейка, копчёная курица, креветки в сливочном соусе. Да он и сам не отказался бы от такого угощения. В животе заурчало, и он остановился на варианте с индейкой, тунцом и овощами. Надеясь, что маленький чёрный комок шерсти, обитающий теперь в его квартире, всё же соизволит выбраться из-под кровати и поесть. Если кот умрёт до приезда Мадары, тот его точно убьёт. Сегодня днём он уже успел запаниковать, отвечая на телефонный звонок. Пришлось соврать, что кот чувствует себя превосходно, хотя животное уже второй день сидело под кроватью, игнорируя еду. Когда Шисуи заглядывал к нему, комок шерсти обиженно отводил взгляд. Хотя обижаться должен был скорее он сам. Ведь этот маленький нахал, пока Шисуи спал, нагадил на ковёр и испортил диван, и, сколько Шисуи ни пытался оттереть пятна, стойкий запах кошачьей мочи никуда не уходил. К стеллажу подошла высокая девушка в чёрной куртке, и то, как быстро она выбрала одну из пачек, выдавало в ней человека, разбирающегося в этом вопросе. Шисуи, не теряя ни секунды, решил, что это шанс, посланный ему небесами. — Простите, — неуверенно обратился он к ней, — вы не подскажете, какой корм кот точно съест? Девушка тихо хихикнула и посмотрела на него: в красивых тёмных глазах играло веселье и, широко улыбнувшись, она перевела взгляд на стеллаж. — Кошки — создания непредсказуемые. Большинство обожает вот этот, но гарантию не даю, что вашему понравится, — сказала девушка, указывая на зелёную пачку. Шисуи тут же схватил её. – Подождите, а он у вас кастрирован? — Я даже не знаю, — задумался Шисуи, почесав затылок. Мадара вряд ли заморачивался. Но Изуми - возможно. — А есть разница? — Да, — серьёзно ответила девушка. — Если будете кормить обычным кормом, может развиться мочекаменная болезнь. — Ого, — Шисуи улыбнулся. Он и не представлял, что у кошек бывают такие же болезни, как у людей. Из детства помнил, что у них только блохи и паразиты бывают, поэтому мама не разрешала держать животных. — А вы в этом разбираетесь. — Я ветеринар, — улыбнулась в ответ девушка и взяла ещё пару консерв. — Тогда мне действительно повезло, — пробормотал Шисуи, чувствуя облегчение. — Хотите получить бесплатную консультацию? — девушка лукаво подмигнула, убирая за ухо непослушную прядь каштановых волос. — Вроде того, — он затушевался, — но я готов оплатить ваши услуги, если вы скажете. — Я пошутила, — она рассмеялась без тени насмешки. — Рассказывайте, в чём проблема. — Мне оставили кота присмотреть, — начал Шисуи, — но он уже два дня ничего не ест, и я не знаю, что делать. Меня эта ситуация напрягает сильно. — У кота стресс, — произнесла незнакомка. — Но лучше принесите его ко мне на приём завтра. А пока купите что-нибудь вкусненькое и не донимайте его. Если я не смогу помочь, то дам телефон зоопсихолога. Он работает с такими случаями, — она достала из сумки визитку и протянула ему. — Вы говорите серьёзно? — Шисуи не смог сдержать смешок. — В каком смысле? — девушка непонимающе нахмурилась. — Зоопсихолог… Такая профессия реально существует? — Представляете себе — да, — обиженно ответила она, поджав губу. — У меня в голове не укладывается, — продолжал тихо хихикать Шисуи. — Но как проходят сеансы? — Запишитесь — узнаете, — отрезала девушка. Мимо проходящая пожилая женщина внезапно остановилась, потянула тележку на себя и во все глаза уставилась на них. — Хана! — её сморщенный рот расплылся в улыбке. — Как же я давно тебя не видела! — она посмотрела на Шисуи снизу вверх, а затем снова на нее. — Это он? — и, не дожидаясь ответа, решительно обняла его. — Какой красавец! Ты только не обижай… — Госпожа Сугавара, — Хана покраснела до корней волос, закашлявшись, — это обычный покупатель. — Ой, — осеклась пожилая женщина, — простите. Вы так мило разговаривали, что я подумала… мне сказали, ты замуж вышла. — Я не… Мы, в общем, все отменили, — голос Ханы задрожал, и она опустила голову. — Почему?! — госпожа Сугавара разочарована всплеснула руками. — Брат в неприятности влез? — Нет, просто я поняла, что он не мой человек. Поняла слишком поздно, но лучше поздно, чем никогда. — А… ну да, — протянула женщина. — Всё у тебя будет хорошо, девочка. Встретишь ещё. Привет родителям, а я пошла, — сказала она и быстро покатила свою тележку. — Извините, что так получилось. — Тётушкины объятья вспомнил, да и красавчиком назвали. Как после такого обижаться? Шисуи, — протянул он руку, открыто улыбаясь. — Я следователь и, если ваш брат вдруг влезет в неприятности, я смогу помочь. Бескорыстно. Достаточно простого «спасибо». — Ловлю на слове, — ответила она, пожимая ему руку. — Хоть мой брат тоже в полиции работает. — Правда? И как его зовут? Может, я его знаю. — Инузука Арата. — Не слышал, — призадумавшись, протянул Шисуи. — Или... Подождите. Арата... Имя знакомое. Он кинолог, на обысках был... но фамилия другая была. — Всё верно. Он фамилию сменил, раньше... — Андо Арата! — воскликнул Шисуи, и Хана кивнула. — Вы, кстати, очень похожи. — Правда, — ухмыльнулась отчего-то Ханна. — Я раньше его часто видел, но последние года два, наверное, не встречал. — Его перевели в другой отдел. — Понятно. Мир и вправду тесен. Передавайте привет от меня. И если кот не будет есть, я обязательно к вам загляну.

***

Тусклый свет едва освещал комнату. Отец как-то пожаловался, что электричество подорожало вдвое. Поняв это как намёк на то, что следует экономить, Хината начала делать уроки при свете настольной лампы. Сгорбившись, она решала уравнение по алгебре, и, поджав губы, злилась, что зашла в тупик. Её глаза бегали по порядку действий, пытаясь выявить ошибку. Холод пополз по ногам и, заёрзав на стуле, она потёрла ногу о ногу, поправила спадающий с правого плеча кардиган, с досадой вздохнула. Из коридора донеслось бренчание ключей, щёлкнул замок, затем раздалось тихое шуршание одежды. Она замерла. Зажмурилась - боялась, что отец зайдёт в её комнату, спросит, как дела, а она не сможет соврать, что не справляется с элементарной задачкой. Шаги отдалились, хлопнула дверь в ванной, включилась вода, затем запищала микроволновка. И вскоре всё смолкло — только грифель, царапая бумагу, шуршал. Сердце снова забилось в груди, когда послышались приближающиеся шаги. Ошибка в уравнении всё ещё не была найдена. Петли на дверях пронзительно скрипнули, и она вся съёжилась от внутреннего напряжения. Он стоял за спиной. Хината слышала его мерное дыхание, еле уловимый запах сигарет, и чувствовала его пронзительный взгляд на своём затылке. — Не сиди в темноте, глаза испортишь, — голос отца звучал мягко, хоть и громко. Он щёлкнул выключателем, и комната наполнилась тёплым светом. — И выпрями спину! — Хината тут же расправила плечи и сделала глубокий вдох. Дышать стало легче, всё напряжение как рукой сняло. — А я пойду... Карандаш выскользнул из пальцев, покатился по полу и, столкнувшись с ножкой стула, остановился. Сердце сжалось от внезапной боли, заходило ходуном в тревоге, она резко обернулась: высокая фигура отца исчезала за закрывающейся дверью. — Но... куда, папа?! Ответа не последовало и, сорвавшись с места, Хината ринулась к двери, пытаясь его остановить. Ей казалось, что если дверь захлопнется, то он сольётся с матовой темнотой и больше никогда не вернётся. — Папа! Вернись, папа! Раздался лёгкий щелчок, её рука опустилась на холодную металлическую ручку: дёргая её, она пыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Подступающий к горлу страх перешёл в панику. — Папа! Па-па! Па... Её собственный крик разбудил её. Холодный пот проступил на коже, и футболка, прилипшая к телу, теперь холодила. Сердце бешено колотилось, руки дрожали и, лёжа на кровати и разглядывая потолок, Хината пыталась выровнять дыхание. Это был всего лишь сон. Отец снился ей редко. В основном это были воспоминания детства, где она ждёт его под козырьком беседки вместе с воспитательницей, которая томно вздыхает, поглядывая на часы. Он приходил, рассыпался в извинениях перед женщиной, а после подходил к ней и протягивал свою большую мозолистую ладонь. Потом они молча шли вдоль тротуара, усыпанного каштанами, которые она так любила собирать. Отец не разговаривал с ней, лишь сдержано наблюдал, как она бегает по дороге, набивая карманы куртки. После таких снов её всегда охватывала грусть, на глазах проступали слёзы, и ей казалось, что не говорит он с ней по одной простой причине — он в ней разочарован, он на неё в обиде. Но сегодняшний сон был иным, пугающе реальным. Она ощущала его присутствие, словно он стоял в комнате и пришёл проститься. Нутром чувствовала — отец больше никогда не вернётся в её сны. Его последние слова... Что он хотел этим сказать? Телефон на тумбочке завибрировал и, потянувшись, Хината с удивлением посмотрела на входящий. Протерев глаза, она села на кровати и свесила ноги. — Не разбудил? Знаю, воскресное утро не лучшее время для звонков, — голос господина Нара звучал устало и виновато. — Всё в порядке, я уже давно проснулась. Что-то случилось? Нужна помощь в кафе? — Кафе... речь как раз пойдёт о нём, — он откашлялся, сделал долгую паузу, и Хината поняла, что он курит, разговаривая с ней. — Ремонт в кафе может затянуться на месяц или больше, и с оборудованием ещё ничего не ясно. Я подумал, с моей стороны неправильно удерживать тебя. Платить за время простоя я не смогу, сам увяз в кредитах. Тебе лучше найти другую работу. Извини... что подвёл. — Вам не нужно извиняться. Я всё понимаю, — прервала его речь Хината, найдя глазами тапочки. Она расстроилась: не столько за себя, что осталась без работы, сколько за господина Нара, который вложил деньги в дело и сразу же потерпел неудачу. И почему только с хорошими людьми случаются неприятности? — Деньги за отработанные дни пришлю со дня на день. И если будут нужны рекомендации, то скажи, я с радостью напишу. За окном простиралась серая пелена, и мелкие, как пыль, снежинки кружились в воздухе. Впервые за долгое время она ощутила острую тоску по родному городу, где затянутое свинцом небо было большой редкостью. Может, стоило вернуться туда, а не ехать в неизвестность? Однако Хаширама предостерёг её, ссылаясь на скрытую опасность: неясно, сколько недругов нажил её отец. Правда, и она на тот момент не особо горела желанием возвращаться в родные края - слишком болезненно было ходить по знакомым местам, где каждая улица хранила воспоминания. Скользнув в тапочки, Хината накинула на себя махровый халат и, потянувшись, направилась в ванную. Вчера после разговора с Саске она бесцельно бродила по торговому центру, перетекая из одного бутика в другой, пока случайно не забрела в зоомагазин, где на неё уставились чёрные глаза щенков, кроликов и хомяков. Ей тут же захотелось приобрести грызуна, что поедал семечки своими крохотными лапками, но, подойдя к продавцу, она попросила корм для рыб, внезапно вспомнив, что хомяки долго не живут. Бросая в сумку ненужную ей пластиковую баночку, взгляд её упал на стопку визиток, лежавших на стойке, где чёрным жирным шрифтом было размещено объявление: «В ветклинику «Твой друг» требуется администратор». Что-то в груди вспыхнуло, разлилось приятным теплом и, забрав визитку, она спрятала ту в кармане, почувствовав, что это знак. Но ей было неловко бросать господина Нара в трудной ситуации, и она не решилась в тот день позвонить. А раз сейчас всё само собой разрешилось, то теперь ей безумно хотелось получить эту работу. Раз она решила поступать в университет, опыт в этой сфере ей бы не помешал. Администратор — не ветврач, но она сможет наблюдать за работой и со временем её могут позвать ассистировать, а после окончания университета возьмут врачом. Пока чай остывал, Хината сжимала визитку. Дымка над кружкой становилась тоньше, а она всё ещё переводила взгляд на часы, цифры, перебирала в уме, что скажет потенциальному работодателю. Её пальцы дрожали от волнения, когда она набирала номер. Звонки незнакомцам всегда пугали её до чёртиков. Долгие гудки не вселяли энтузиазма, и протяжная пауза между ними просила сбросить вызов. — Алло! — раздалось на том конце, громко и развязно. — Д-добрый день, — запнувшись, произнесла она, вскочив со стула. Сердце её стучало от волнения, и голос предательски дрожал. Её бросило в жар, отчего она скинула на спинку стула халат. — Я... по п-поводу объявления. — А... О! Минуточку. ХАНА! ТУТ ПО ОБЪЯВЛЕНИЮ! ХАНА! Хината поморщилась, отодвигая телефон от уха, парень кричал в трубку слишком громко. Следом раздался лай своры собак, грохот и крепкий женский голос. — Чего ты орёшь, идиот?! Ты всех мне на уши поставил! — Тут по объявлению, — парень перешёл на шёпот. — Ай, Хана! Обязательно было бить? — Сгинь с глаз моих, — в голосе проскальзывали шутливые нотки. — Отвези Супи, но прежде позвони госпоже Ито. Может, она не дома. — Бедный Супи, последней радости лишили. Хината улыбнулась милой перепалке между сотрудниками: они явно были в хороших дружеских отношениях и давно знали друг друга. Ей даже показалось, что это брат и сестра. — Добрый день, — голос был наполнен энтузиазмом, звучал бодро и приятно. Хината тут же представила высокую девушку лет тридцати в белом халате, слегка вымотанную, но с яркой улыбкой на лице. — Простите за заминку. Я надеюсь, вы не передумали, — тихо засмеялась она. — Мой брат бывает громким. Меня зовут Хана — владелец и работник ветклиники. — Я Хината, — улыбнувшись, ответила она и заходила по кухне, — увидела ваше объявление в зоомагазине. Хотелось бы узнать о вакансии, если всё ещё актуально. — Актуально, ещё как! Находимся мы на улице Ниси-мати. Это прямо в центре, за кинотеатром «Лунный свет». Скажу честно, мы ужасно нуждаемся в администраторе, возьмём даже без опыта и всему научим. Мэй, точнее, наш бывший администратор вышла замуж и переехала, не поставив нас в известность. Мы зашиваемся! Я, конечно, зла на неё, но что поделать... График два на два по двенадцать часов, оформление официальное, все сверхурочные оплачиваем. Из обязанностей всё по стандарту: работа с клиентами, ведение документации... Если возможно, то можно подъехать сегодня к пяти, я буду на месте, и мы можем познакомиться и поговорить. — Сегодня, — протянула взволнованно Хината, совсем не ожидая собеседования. — Можно и завтра. — Я подъеду сегодня к пяти. — Отлично! Буду ждать. А... и у нас вход с торца, если заблудитесь, то звоните. Я встречу. Хотя до пяти было достаточно времени, Хината не находила себе места. Нервно кусая губы, она перебирала свой скромный гардероб в поисках подходящего наряда. Встреча с господином Нара не вызывала у неё столь сильного волнения, как встреча с Ханой. Возможно, потому что пошла туда по рекомендации Ино, и работа в кафе никогда не была пределом мечтаний. Мечты. Они у неё всё ещё оставались, помогали ей держаться на плаву, как помогают нарукавники детям, когда они учатся плавать. Наверное, если бы у неё отняли мечты или она их забыла после того, как врачи вытравили наркотики из её тела, то она раз и навсегда потеряла бы волю к жизни и вернулась снова к дури, которая латала дыру в её душе, даря иллюзию счастья. Ей хотелось самую малость — быть хорошим человеком, выпуститься из университета, устроиться по специальности и завести семью. Семья… Глупо было мечтать о таком: мало кто захочет связать с ней жизнь, узнав о её бурном прошлом. Но ей хотелось слышать смех детей в доме, просыпаться в постели с любимым мужчиной, готовить завтрак и собирать школьные рюкзаки. Она ярко представляла себе картину, как они все сидят за обеденным столом, смеются и рассказывают наперебой о прожитом дне. В её мечтах семья всегда разговаривает, обсуждает мелочи жизни и глобальные проблемы. Брюк в её шкафу не было, и она боялась, что Хана сочтёт её легкомысленной и безответственной, если она придёт в джинсах, но и выбор был невелик. Она вздохнула от безысходности, собрала волосы в высокий хвост, надела белую рубашку, а поверх неё темно-синий свитер. Получилось вполне презентабельно. Покрутившись ещё немного около зеркала, Хината взглянула на своё лицо, слабо улыбнувшись: отёк немного спал, но фиолетовое пятно никуда не делось. Стоило, наверное, прибегнуть к тональнику и замаскировать, впрочем, накраситься ей тоже не помешает. Излишняя бледность может оттолкнуть или навести на мысли о слабом здоровье. Никто не любит сотрудников, которые не вылезают из больничных. Присев на стул, она открыла косметичку, подаренную Ино, и, нанеся тональник на кожу, застыла с кистью в руке, смотря на своё отражение. Тошнотворный ком подкатил к горлу - швырнув все вещи на пол, она бросилась в ванную комнату оттирать косметику, тем самым избавляя себя от нахлынувших воспоминаний. — Нет, сегодня этот цвет, — сказал Какузу, указывая на розовый блеск. Он всегда присутствовал на её съёмках, которые в последнее время набирали просмотры, а значит приносили деньги, из-за чего ей приходилось сниматься по несколько раз в день. «Ты сейчас на пике популярности, малышка. Поэтому придётся попотеть. Ну же, не делай такое лицо, знаешь же, что награда того стоит», — говорил Какузу, вкладывая в её руку пакетик, отчего её глаза загорались и чувство страха, что она всю ночь будет страдать от ломки, исчезало. — Лучше смой всё с лица, эти слипшееся ресницы никуда не годятся. Накрасишься заново, без излишеств. Всё же сегодня ты не потасканная шлюха, а сама невинность. Живее! Время — деньги. Будешь медлить - ничего не получишь. И она послушно красилась заново, пока не получалась нужная ему картинка, а потом он вёл её в другую комнату, усаживался в кресле напротив кровати и наблюдал. — Сегодня он твой партнёр, — сказал он, указывая на загорелого мужчину, который прошёлся по ней маслянистым взглядом. — Я подумал, что твоя белая кожа будет выгодно смотреться на его фоне, — она сглотнула, чувствуя дрожь в ногах, когда незнакомец ей криво улыбнулся. — Не закрывай глаза, когда сосёшь, ласкай себя. Смотри с благодарностью, когда кончают на лицо. Зрителю такое нравится. И лицо попроще, когда тебя ебут. Ты должна быть на седьмом небе от счастья. Поняла? — спросил он, хватая её за волосы. — Не слышу! — Поняла, — тихо пискнула она, пятясь назад. Не понимая, как можно с этой задачей справиться, когда на тебя направлен свет прожекторов и двое мужчин кружат вокруг тебя с камерами, а ты испытываешь дикий стыд и омерзение ко всему, что происходит в комнате. От воспоминаний её всё ещё трясло и, чтобы хоть как-то прийти в себя, она решила выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Холод быстро привёл её в чувства. Поёжившись, она направилась к подъезду, из которого выбежал Неджи. Он не видел её и не слышал, погружённый в себя, со всех ног мчался к машине, и его распахнутое пальто развевалось на ветру. Возможно, что-то случилось на работе, подумала она, поднимаясь по лестнице. Улицу Ниси-мати несложно было найти. Обойдя жилое здание, она наткнулась на высокого парня, который чуть не сшиб её с ног, неся на руках огромного белого пса. Его каштановые волосы были взъерошены, а пол лица были закрыты медицинской маской. — Простите, — сказал он и продолжил идти к открытой машине. Собака, высунув язык, смотрела на неё. — Киба! К десяти чтобы был дома! — крикнула выбежавшая на улицу длинноногая девушка в голубом медицинском костюме. Две тонкие выбившиеся пряди по бокам её лица развевались на ветру, она тут же смахнула их назад и догнала парня. — Ну, Хана, — недовольно пробурчал парень, с любовью размещая пса на заднем сиденье, — сегодня играют ребята. Пожалуйста, Хана. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись. — Киба, мы с тобой договаривались. Помнишь? — сказала она мягко, подходя к нему и обхватив его лицо руками, поцеловала в лоб, — Люблю тебя, слышишь? — Тут же люди смотрят! — возмутился он, и тут же попытался убрать её руки. — Может, снимешь? — сказала она, указывая на маску. — Сколько ещё будешь её носить? — Всю жизнь, — ответил он, отстраняясь. — Никому нет дела, Киба. — А мне есть, — с болью ответил он, и Хината заметила, как в его глазах блеснули слёзы. — Я вернусь к десяти. Не беспокойся. Парень сел в машину, завёл мотор и выехал на дорогу. Девушка стояла на тротуаре, не обращая внимание на холод, и провожала взглядом машину. На её красивом лице застыла тревога. Когда чёрный автомобиль скрылся за углом, она повернулась, заметив Хинату. — Я могу чем-то помочь? — улыбнулась она, но улыбка получилась нервной, неискренней. — Я по объявлению. — Хината? — она окинула её взглядом с ног до головы и улыбнулась шире. — Пойдём. Это мой брат — Киба. Он помогает мне, когда есть время. Хотела я, чтобы он пошёл по моим стопам и стал ветврачом, — вздохнула девушка, открывая дверь и пропуская внутрь. В нос сразу же ударил запах медикаментов, на бежевых стенах висели плакаты животных и реклама корма. — Но он бросил учёбу и сейчас посещает вечерние курсы кинологов. — Я тоже бросила учёбу, но в этом году хочу поступать, — призналась Хината, расстёгивая куртку. — Это здорово, — улыбнулась девушка, и, забрав её куртку, повесила на вешалку. — И на кого? — На ветврача. — Это прекрасно! — тут же вспыхнула она от радости, и её карие глаза загорелись теплом. — Значит, я приобретаю не только администратора, но и будущего врача. — Я ещё никуда не поступила, — покраснев, перебила Хината, оттягивая рукава свитера. — Но зачем поступать? Ты же училась. Проще восстановиться, нет? — Я училась в другом городе и по стипендии. К тому же, времени прошло много. — Ты принеси академическую справку с перечнем дисциплин. У меня много знакомых в вузе и, возможно, получится восстановиться. — Не стоит беспокоиться, — тут же отмахнулась Хината. Никаких документов у неё не было, и ей стыдно было отправлять запрос в университет после того, как она слетела со стипендии, не внесла плату за семестр и исчезла. — Мне нетрудно, правда. А это что? — нахмурилась Хана, указывая на её губу. Её взгляд тут же стал серьёзным. — Я упала с кровати и ударилась о тумбочку. Я знаю, звучит нелепо, но... — Я тебе верю. Ты, наверное, замёрзла, не хочешь чаю? Хана производила приятное впечатление. Она была искренней и доброжелательной, действительно горела своим делом. Она рассказала о своей семье, где все её родственники были в той или иной степени связаны с животными. Родители её развелись пять лет назад, но, несмотря на это, они общаются и дружат. Отец завёл новую семью, а мать, переехав в другой город, открыла собственную клинику, которая быстро пошла в гору, и теперь звала её к себе. Хана же не хотела оставить клинику, унаследованную от деда, хоть дела в ней обстояли не лучшим образом (появилось много конкурентов, предлагающих клиентам более выгодные условия). Она надеялась, что новый сотрудник сможет вдохнуть жизнь и всё пойдёт в гору. Хината подумала об Ино — вот она точно могла бы раскрутить. Так же клиника Ханы тесно сотрудничала с местным вузом, ежегодно принимая студентов на практику, которых она, как опытный ветеринар, обучала всему необходимому. Хината слушала её и представляла себя на месте этих практикантов. Кажется, Хана заметила её мечтательный взгляд и, улыбнувшись, сказала подъезжать в понедельник. Хината не заметила, как дошла до дома. Её переполняли эмоции, и все мысли были заняты завтрашним днём. Сквозь туманную дымку вырисовывались очертания будущего, и ей нестерпимо хотелось идти вперёд, чтобы разглядеть всю картину целиком. Она тут же отогнала внезапный порыв позвонить Ино и рассказать о переменах в её жизни. Обида на подругу всё ещё жгла грудь. Хината понимала, что Ино приняла решение отдалиться, желая уберечь её от нависшей опасности, и, тем самым, лишила её собственного выбора. Словно она всё ещё оставалось той загнанной девчонкой, не умеющей за себя постоять. Это в какой-то мере оскорбляло. Она обязательно встретится с Ино, прижмёт её к стенке, чтобы та не отвертелась, и скажет, что, даже если та не считает её подругой, то для неё она всё ещё единственный близкий человек, на которого можно положиться. Она поблагодарит её за всё, что было сделано, даже если подруга следовала чужой воле. Ведь в том, что Хината стоит перед ней и не боится внешнего мира — заслуга Ино. В дверь позвонили, когда она только хотела лечь в кровать. Сомнений не было, что это кто-то из соседей (если не сразу оба). Видимо, решили её проведать, а может быть вновь заночевать. В прошлый раз она толком не выспалась: они скрипели диваном, пыхтели и шикали друг на друга так громко, что она боролась с желанием встать и выгнать их из своей квартиры. Поэтому сейчас она не горела желанием впускать их. — Привет, — угрюмо поздоровался Саске, протягивая белый пакет, — это тебе. За помощь, — Хината без вопросов приняла, не совсем понимая, за какую помощь он её благодарит. — Там еда. Мама передала. Я всё не съем, а этого, — он кивнул в сторону соседской двери, — нет дома. И где он только пропадает? — Я видела его сегодня днём. Он куда-то спешил и выглядел встревоженным. Подумала, что-то на работе стряслось. — Нет, — тут же цокнул Саске и подозрительно нахмурился, потерев подбородок. Его взгляд тут же потемнел, от чего лицо казалось грозным. — Я бы знал. — Как прошла встреча? — спросила Хината, решив перескочить с темы. — На удивление... хорошо. А ты? Помирилась с подругой? — Нет, — Хината едва заметно улыбнулась. Саске посмотрел с недопониманием. — Нашла работу в ветклинике. — Поздравляю. Значит, с кафе покончено? — Неизвестно, когда закончится ремонт, а деньги нужны. Даже если и откроется, я навряд ли туда вернусь. — Понятно, — процедил он, поправив ворот серой футболки. — Думаю, многие расстроятся. Найти хороший кофе в нашем районе - большая редкость, и кое-кто из женщин успел подсесть на ваши тортики. Шаркающие шаги нарушили их тихий разговор. Саске резко обернулся и застыл, смотря на Неджи, который поднимался по лестнице, еле волоча ноги, опираясь рукой о холодную стену. Выглядел он так, словно из него высосали все силы: лицо было мертвецки бледным, а обычно собранные волосы рассыпались по плечам. — Что случилось? — озадаченно спросил он, сложив руки перед собой. Неджи медленно поднял голову. Его покрасневшие, воспалённые глаза рассеянно посмотрели на них, пытаясь сфокусироваться. Он с усилием прищурился, приложил руку к виску, словно у него раскалывалась голова и любые звуки причиняли боль. — А... это вы? — Что, чёрт возьми, произошло?! — в нетерпении повысил голос Учиха. Хината вздрогнула и, схватив его за руку, одарила осуждающим взглядом. Было видно, что Хьюга не в себе и излишнее внимание могло лишь усугубить его состояние. Тут нужен был более мягкий подход, а не выбивание ответа любой ценой. Неджи, проигнорировав вопрос, подошёл к своей двери, пошарил в кармане, вытащил ключ, который тут же со звоном выпал из его ослабевших пальцев. — Неджи... — протянула Хината, видя, как дрожат его руки. — Ни-че-го, — прошептал он сквозь зубы и, вместо того, чтобы поднять ключ, медленно опустился на холодный пол: согнул ноги, положил руку на колено, уронил голову. Саске и Хината переглянулись. Неджи выглядел совершенно разбитым и пьяным, но запаха алкоголя не чувствовалось. — Эй, что с тобой, придурок? — грубо спросил Учиха, решив спровоцировать. — Сам ты придурок, — тут же вспыхнул Неджи, подняв недобрый взгляд. — Я устал, Саске. Отвали. — То, что ты устал — я понял, — его терпение подходило к концу. — Ты в рабочий день так не выглядел, как сейчас в свой выходной. Что тебя так вымотало? Подработку нашёл? Грузчиком устроился? Неджи издал тихий, горький смешок и болезненно потёр лоб. — Идея хорошая. Возьму на заметку. Мне скоро пригодится. — Только не говори, что проиграл в казино. — У отца был приступ, — Неджи говорил глухо, им двоим приходилось напрягаться, чтобы расслышать слова. — Он сейчас в реанимации. Я весь день в больнице провёл. Врачи сказали идти домой. Сказали, что у него стабильно тяжёлое состояние и это хорошо. Довольно смешно, не находишь? Стабильно тяжёлое... — Стабильность — залог успеха, — невпопад сказал Саске и усмехнулся. Неджи ухмыльнулся в ответ. — Мне жаль, — Учиха сел рядом, прямо на грязный бетонный пол, и, положив руку на плечо, приободрил. — Ты держись. Не раскисай раньше времени, — за свою жизнь он никого не утешал и не знал, что в данной ситуации делать, как поддержать. Но ему хотелось хоть как-то придать сил. — Вот уж никогда не думал, что Учиха Саске будет меня утешать, и у меня не будет желания дать ему в морду. — Я сам удивляюсь не меньше тебя. — Я устал терять, — произнёс Неджи, запрокинув голову назад. Слеза медленно скользнула по его щеке. — Мама, Тенни, теперь отец... — Всё будет хорошо, — сказала Хината, тоже присев рядом, и осторожно сжала его руку. — Твоему отцу нужна поддержка. Он должен знать, что ты веришь в него, и тогда он поправится. — Он уже не будет прежним, — смахнув слёзы тыльной стороной ладони, он посмотрел ей в глаза. — Врачи говорят, ему нужен будет полноценный уход, возможно, придётся восстанавливать речь, если он вообще не потеряет способность двигаться. — Врачи всегда ставят худшие прогнозы, — сухо сказал Саске. — Не слушай их. — Я не смогу обеспечить ему должный уход, — Неджи вновь опустил голову. — Может, полгода ещё вытяну, но что потом… Сиделку я не потяну. Я за целый рабочий день столько не зарабатываю, сколько они. — Я могу помочь, — предложила Хината. — У меня график будет два на два, и в свои выходные я могу присмотреть. А ты в свои, и уже не так сильно по карману будет бить. — Я тоже могу помочь, — вмешался Саске. — Деньгами, конечно. Сиделка из меня так себе. Дам в долг, по-другому же не примешь? — Не ожидал, — Неджи ухмыльнулся, поднимая голову, — что ты такой… заботливый. — Помолчи, — Саске ткнул его в бок, его щёки едва заметно покраснели, — а то передумаю. — Мне кажется, тебе не помешает поесть и выпить сладкого чая, — сказала Хината, всё ещё сжимая его дрожащую руку. — Только сейчас понял, что весь день ничего не ел. — Тогда я ставлю чайник, — улыбнулась она, вставая. Кажется, ужинать у неё в квартире вошло в привычку. Она и не была против таких посиделок. Хоть следователи и не отличались разговорчивостью, за столом рядом с ними ей было спокойно и комфортно. Более того, их редкие перепалки даже забавляли. Чайник засвистел, заставив всех обернуться к плите. Быстро заварив чай, они стали дружно ждать, пока он настоится. — Твоя мама очень вкусно готовит, — сказал Неджи, съев всё, что положили ему на тарелку, — и она красивая женщина. — Это ты к чему? Хочешь, чтобы я тебя с ней познакомил? — Идиот, — пробормотал под нос Хьюга. — Я хотел сказать, что вам очень повезло. — Не думаю, что она готовила это сама. Такие блюда у нас были только по праздникам или когда приезжали гости. Мама всегда звала лучших поваров. В обычные дни мы питались скромнее, но, соглашусь, мама готовит очень вкусно. — Всё, что готовит мама - всегда вкусно... Я до сих пор помню ту овсяную кашу. Нигде такую больше не ел. Хината поджала губу, разливая чай по чашкам. Она не могла присоединиться к их тёплым воспоминаниям. В какой-то момент она даже поймала себя на мысли, что завидует им. Она не знала, каков вкус маминой еды, и как проявляется её любовь. Но помнила своё детское желание: чтобы мама однажды пришла, обняла, поцеловала, поправила волосы и назвала «солнышком», как делали мамы других детей. — Как-то в школе я подхватил гепатит, — прочистил горло Саске, — пришлось целый год есть всё пресное. Мама выкручивалась, как могла, что-то выдумывала. Но каши с тех пор я видеть не могу. — Когда мамы… когда её не стало… отец встал за плиту. Повар из него был так себе: то пересолит, то переперчит, то всё сгорит. Проще было купить в забегаловке, чем переводить продукты. — Мой папа неплохо готовил, но у него не было времени заниматься этим. Поэтому эту часть работы я взяла на себя, — сделав глоток, сказала Хината. — А мой, скорее всего, сможет приготовить только яичницу, — вставил Саске, — все домашние дела всегда лежали на маме. Я не уверен, что он знает, как выглядит утюг. — Люди из двадцать пятого уж точно знают, как выглядит утюг, — Неджи добавил в стакан сахар и звонко помешал. — Откуда ты знаешь? Об этом мало кому известно, — удивлённо спросил Учиха. — Папа сказал, они вместе учились. Саске ошарашенно приоткрыл рот и тут же завалил его вопросами. — Почему ты мне не говорил? Он знал моего отца? Он что-то говорил? Каким он был? — Он сказал, что ты очень похож на него в молодости, — пожал плечами Неджи, не совсем понимая вспыхнувший интерес Учихи. — И что он мечтал защищать выходцев из двадцать пятого. И сделал много хорошего, став прокурором. — Он что-то ещё говорил? — Ты не обижайся, но я не испытываю симпатии к Фугаку Учиха. Однако слова отца заставили меня по-новому взглянуть на него. Он считает его хорошим человеком. Возможно, став генеральным прокурором, он сможет многое изменить. Они ушли в полночь, и дом снова наполнился тишиной, отчего стало немного грустно. Забравшись в постель и зарывшись в одеяло, она мгновенно уснула. Сегодня ей не снились сны. Боясь опоздать, Хината приехала раньше на час. Дверь была заперта, и, переминаясь с ноги на ногу, она не знала, куда пойти и согреться. Центр всё ещё спал, а кафешки неподалеку были закрыты. Вчерашняя машина припарковалась у дороги, и из неё вылез тот самый парень — брат Ханы. Он тут же надел капюшон, покрытый по краям искусственным мехом, поправил медицинскую маску на лице и, спрятав руки в карманах болоньевой куртки, размашисто пошёл к клинике. — Привет! Ты, случаем, не Хината? Это ж я с тобой разговаривал? — запрыгнув на крыльцо, спросил он. — Сестра рассказала о тебе. Она немного задержится, у неё кое-какие дела. Я тебе всё покажу. Не переживай, в такую рань никого не приходит. Меня, кстати, Киба зовут, — он протянул ей руку и крепко сжал. — Очень приятно. Включив свет, парень порылся в корзине с бахилами и, вытащив, протянул ей и себе. — Чтобы грязи меньше было. Можешь в следующий раз притащить вторую обувь. Целый день в сапогах - как-то вообще не кайф, — Хината кивнула, и, сняв куртку, хотела было повесить на крючок. — Нет, — он выхватил одежду из её рук и, открыв дверь слева, вошёл в небольшое помещение со стеллажами, заваленными коробками. Пройдя между рядами, он повернул налево, и взору открылся небольшой рабочий уголок: орехового цвета письменный стол с разбросанными учебниками и тетрадями, и узкий шкаф, где скрылась её куртка. — Это что-то типа кладовки, ну, и я иногда здесь занимаюсь. Кухня уже знаешь где. Пойдём, наверное, к твоему рабочему месту. Всё остальное Хана расскажет, — подойдя к стойке, он включил компьютер и, развернув кресло, предложил сесть. — Тут вот пароль от твоей учётки, — сказал Киба, протягивая ей пластиковую карточку. Говорил парень быстро и временами дёргался: казалось, монотонная работа ему была в тягость, и ему требовалось постоянное движение или смена деятельности. Программа, в которой они работали, была несложная, понятная почти на интуитивном уровне. Но временами у Хинаты всё же возникали вопросы. Тогда Киба тяжело вздыхал, делал вид, что на секунду задумался, а потом начинал объяснять заново: медленнее и примитивнее, будто она совсем тупая. Его руки были покоцаны, а подушечки пальцев желтоватые, огрубевшие. Как выяснилось чуть позже, он играл на гитаре и даже состоял в какой-то группе, которая распалась после смерти солиста, его лучшего друга. Ей было интересно, почему Киба не снимает маску, но она не могла позволить себе такой бестактный вопрос. И Хината склонялась к тому, что под маской он прятал шрам, которого стеснялся. В целом, парнишка был приветив и очень разговорчив. Энергия в нём бурлила и, казалось, не могла найти выход. Хана пришла к десяти, с двумя тяжёлыми пакетами, которые тут же выхватил Киба, стоило ей переступить порог. Он также её отчитал за то, что она таскает тяжести, и с упрёком сказал, что выгрузил бы из машины всё сам. Хана лишь засмеялась, взъерошила его непослушные волосы и, поздоровавшись с Хинатой, юркнула в кладовку — переодеваться. Киба ушёл с первым посетителем и, застыв в дверном проёме, спросил у сестры разрешения после курсов заглянуть в бар, чтобы послушать выступления ребят. Хана нехотя согласилась, и Хината поняла, что увлечение брата ей не нравилось —  возможно, из-за этого он бросил учёбу. Ей показалось странным, что взрослый парень отпрашивался у сестры, как какой-то школьник. С этой семьёй явно было что-то не так. Оформив клиента и пробив чек, она в недоумении взглянула на часы: было без пятнадцати восемь. Выключив компьютер, она только успела подняться из-за своего рабочего места, как дверь распахнулась с силой, и в помещение вместе с холодным воздухом ворвался мужчина. В его тёмных, густых локонах мерцали серебристые капли растаявшего снега, и по раскрасневшемуся лицу скатывалась вода. Он молчал, переводил дух: было видно, что он бежал сюда со всех ног. Незнакомец поставил переноску на пол и протёр лицо рукавом пальто. — Мы уже... — Всё в порядке, Хината. Ты иди, а то опоздаешь на автобус, — перебила её Хана, выходя из приёмного кабинета. — Извини, что опоздал, — мужчина улыбнулся виноватой улыбкой и сразу стал до невозможности обаятельным, — его не так-то легко засунуть в переноску. Он мне все руки исцарапал. Я бы приехал вовремя, но там снова этот чёртов снегопад и пробки, пришлось оставить машину и бежать. — Неси своего кота, я посмотрю. Хината не стала мешать разговору и ушла за курткой. Когда она вышла, то мужчина и Хана были уже в приёмной. — Ты уверена, что справишься? — Он у тебя, конечно, злющий, но я и не с такими работала. Только держи покрепче. Хината открыла дверь, и прежде, чем переступила порог, услышала жалобное мяуканье.

***

День начался с короткого приветствия Узумаки, который, завидев их в коридоре, поднял руку и быстро умчался к себе. — Мне кажется, или он нас избегает? — хмыкнул Неджи, войдя в кабинет. —Думает, наверное, что завалим вопросами, на которые он нам не даст ответы. С этой бабой он совсем берега попутал, — поворчал Саске, снимая пальто. — Или ждёт, что я прикачу к нему с извинениями. А я не собираюсь. Да, я не должен был себя так вести, но это была правда... Хоть и сказанная в грубой форме. Неджи устало вздохнул и, взяв с полки одну из папок, бросил на стол, рухнув в кресло. Посмотрев на телефон, он нервно потёр лоб; чёрная гладь экрана молчала, и он не знал, радоваться ему или бить тревогу. Прикрыв воспалённые от бессонницы глаза, скривился от внезапной рези, словно под веки насыпали песок и теперь тот тёрся о нежную роговицу. Его мучила совесть, и Неджи винил себя за то, что, погрузившись в собственную трагедию, упустил время с отцом. Зная о его слабом сердце, редко заезжал и верил на слово, что всё хорошо, ведь игнорировать проблему было проще, чем взглянуть реальности в глаза. Потому что тогда нужно было бы что-то делать, а у него не было сил бороться и заботиться о ком-то. Неджи эгоистично закопал их время и теперь лишь надеялся, что сможет хоть раз услышать отцовский голос, крепко обнять и попросить прощения. Посмотрев на напарника, Саске сжал конверт в кармане пиджака. Деньги, которые он отложил для собственных нужд, сейчас потеряли ценность для него. Учиха не знал, как и когда лучше отдать, и что сказать при этом, чтобы напарник не принял этот жест за жалость и не оскорбился. — Я тут... — начал Саске, подходя к столу. — Только ваш остался, — уборщица вошла без стука и, прислонив к стене швабру, втащила ведро с водой. — И что же у вас тут находится секретного, что не оставляете ключи? Мне в вечернее время проще убирать, чем по утрам с ведром по коридору таскаться, натыкаясь на каждого второго следователя. Никто из отдела так не блюдёт свой кабинет, как вы, — женщина упёрла руки в бока и посмотрела на них с недовольством. — У меня, знаете ли, тоже есть начальство, которое меня отчитывает за неубранные помещения. Если из-за вас у меня в этом месяце премии не будет, вы мне её возместите? Чего вы на меня так смотрите? Отошли бы немного, я хоть под столами пройдусь. Никуда они от вас не убегут. И работа тоже... Шли бы лучше кофе попили, как делают все остальные. Оба следователя переглянулись и, отойдя в сторону, решили не вступать в пререкания с уборщицей, которая сейчас казалась пострашнее начальства. Она наклонилась и тут же вскрикнула, схватившись за спину. Мужчины поспешно подошли к ней и, взяв за руки, усадили на стул. — У-у-у, как же больно. Кажется, я потянула спину. Зря пластыри с собой не взяла. Сейчас посижу немного, а там... отпустит... наверное. — Вы пока сидите, а мы сами тут всё протрём, — сказал Неджи. Ему стало стыдно, что заставили мучиться бедную женщину, и сейчас он не представлял, что будет стоять и наблюдать, как она убирается в кабинете с больной спиной, поэтому, взяв швабру, прошёлся под столом, возле стеллажа, и, подойдя к слегка ошарашенному Саске, передал эстафету. — Свою сторону сам мой. А эту воду куда слить? — Хьюга коснулся носком ботинка ведра, отчего вода в нём заколыхалась. — В туалет, куда же ещё. — А вы, оказывается, неплохие ребята, — произнесла уборщица, когда Хьюга вышел из кабинета, — только ходите хмурые, ни с кем не общаетесь, отчего все считают вас заносчивыми говнюками. — Спасибо за тёплые слова, — ухмыльнулся Учиха. — Но сердце у вас доброе — это главное. Кажется, отпустило, — сказала женщина, поднимаясь со стула, потерев поясницу, — но лучше отпроситься. До обеда они перебирали старые дела, забивали всё в компьютер: сканировали, формировали папки и прикрепляли заключения. Работали молча, но быстро. Ближе к обеду коридор наполнился звуками, и Неджи, встав из-за стола, накинул пальто и бросил сухое «Я в больницу». Врачи, обречённо вздохнув, вновь сказали ему ждать и надеяться на лучшее. Он просидел возле койки пятнадцать минут, сжимая отцовскую руку, а затем направился обратно в отдел, по пути быстро перекусив фастфудом. Учиха сидел за столом и, уплетая сэндвич, неотрывно пялился в компьютер. — Ты там порнуху смотришь? — Я не извращенец, чтобы дрочить в открытом кабинете и поедать сэндвич. Парень из киберотдела вскрыл соцсети Амано Юмы. — Ого! Не думал, что у тебя есть там связи, — присвистнул Хьюга. — Без приказа от начальства этих парней сложно уломать хоть на какую-то услугу. Зазвездившиеся говнюки. — Что есть, то есть, — прожевав бутерброд, ответил Учиха. — Но и на говнюков есть управа. — Просветишь? — Знать кое-какие секреты бывает полезно. — Шантаж? — Всегда работает. — Грязно играешь, но я не осуждаю, — засмеялся Хьюга, и, подойдя к его столу, навис над экраном. — Есть что интересного? — Не особо... До смерти парня вела активную жизнь: умница, красавица и всё в этом роде... После смерти Эйчи даже на соболезнования не отвечала. Хотя подожди, — он положил сэндвич на тарелку и привстал. — Видишь сообщение от некой Акиры? «Не убивайся так из-за этого гандона. Жизнь без него гораздо лучше, поверь». И её ответ: «Да пошла ты, сука! Ты никогда его не понимала». Странный ответ от «божьего одуванчика». — А Юма с Эйчи не так просты, как кажутся. Можно как-то пробить эту Акиру? И всё же, в чём же он замешан, что так безотказно готов выполнять твои просьбы? — сказал Неджи, когда Саске отправил сообщение человеку из киберотдела. — Нюхал кокс на пару со мной. Сейчас посещает клуб анонимных наркоманов. Начальство не в курсе, а если станет известно, то попрут его из отдела. — Эти клубы… Они действительно помогают? — Я туда хожу ради галочки. Приказ сверху, ты же в курсе. Для меня это сборище нытиков. Была бы моя воля, ноги моей там не было. Но другие, приходя туда, действительно находят там помощь. Кого-то воодушевляют истории борьбы с зависимостью: думают, он смог, и я смогу. Другие ищут поддержку со стороны, потому что все родные отвернулись. А кто-то упивается жалостью к себе, рассказывая печальную историю из жизни. Телефон завибрировал и, щёлкнув по экрану, на нём высветилось сообщение:

«Курода Акира. Мастер по маникюру работает в салоне «Коготки» в ТЦ «Свет». Имеет три привода: за езду в пьяном виде и снос дорожного знака, за драку в баре и кражу в ювелирном салоне, за который она отсидела два года. Сейчас мать-одиночка, исправно работает и платит налоги».

— Сдается мне, разговор будет непростым, — заключил Саске. — Это на улице Юмино. Салон работает до шести, — быстро пробив в интернете, сказал Неджи, — нам лучше поспешить. — Может, лучше один смотаешься? А вдруг нас хватятся? — Скажем, что поехали опрашивать свидетеля. Думаю, на выезд о пропавшем йогурте может поехать кто-то другой из отдела. Акира — женщина непростая, почует неладное и смоется быстро. Салон «Коготки» находился на втором этаже, и его сложно было не заметить: кричащая розовая вывеска, леопардовые стулья со столами цвета фуксии. За витражным стеклом девушки орудовали пилочками, обтачивая коготки клиенткам, наносили лак и совали руки в какую -то пластиковую коробку, которая светилась неоновым светом. Когда они вошли, женщина с накаченными силиконовыми губами и нарисованными бровями подошла к ним и странно на них покосилась. Если бы не слишком яркий макияж и пухлые губы, покрытые блестящим блеском, её можно было бы назвать красивой. — Добрый день. Вы по записи? — Курода Акира здесь работает? — Да, — осторожно сказала она и, обернувшись, посмотрела в сторону, где женщина с выкрашенными и сожжёнными жёлтыми волосами, закинув ногу на ногу, крутилась на стуле, — там она. Снова заняла и не вернула? Знаете, мне проблемы не нужны, в этот раз разбирайтесь где-нибудь подальше. В прошлый ваш визит мои клиенты до смерти напугались, пришлось делать скидки. — Тогда позови её, — сказал Саске, выходя из салона, — мы подождём снаружи. Только без фокусов, а то сама знаешь, чем всё может обернуться. Курода появилась через несколько минут, поправляя джинсовую мини-юбку, усыпанную стразами. Её капроновые колготки блестели звёздочками, и туфли на высоких каблуках вызывающе цокали. Цепкие, маленькие глаза недоверчиво посмотрели на них, и тонкие губы скривились, лопнув маленький розовый шар жвачки. — Вы ещё кто такие? Я всё вернула с процентами. — Из полиции, — Неджи показал значок, и женщина, взяв его, покарябала длинными ногтями, убеждаясь в его подлинности. — И когда это в полиции стали работать такие красавчики? Когда нарушала закон, за мной какие-то уроды приходили. И чё я сделала? Я налоги плачу, алё. Приношу пользу. С прошлым давно завязала. — Вы знакомы с ней? — Саске вытащил фотографию Юмы. Акира тут же напряглась и сложила руки перед собой. Её лицо, до этого самоуверенное и нахальное, тут же сменилось затравленным видом. — Нет... Кто такая? Клиентка? Я, знаете, их лица не запоминаю. — А мне кажется, вам хорошо знакома девушка на фотографии, — напирая, сказал Неджи. — Вы писали ей несколько лет назад. Зачитать сообщение? — Писала, и что? Теперь и писать нельзя? — Мы вас ни в чём не обвиняем. Просто хотим узнать чуть больше о Юма и Эйчи, — более спокойно начал Учиха. — Слушайте, мне проблемы не нужны. Эти двое давно мертвы, а у меня ребёнок, — нервно потерев шею, Акира испуганно посмотрела по сторонам. — А почему вы думаете, что у вас будут проблемы? Она приподняла свитер и показала ожоги от сигарет на своём животе, покрытом растяжками. — Ко мне пришли и сказали, чтобы я помалкивала. — И кто же это был? — Тот, кто убил Эйчи. Кто ж ещё! — Его убили? — Я достаточно сказала. Мне нужно идти. — Акира, пожалуйста, — схватив её за локоть, произнёс Саске. — У меня ребёнок. Вы поймите меня! Я из-за этого ублюдка и этой дуры не хочу умирать. — У вас трудное положение, я прав? — вставил Саске и, отсчитав несколько купюр, вытащил из кармана. — Думаю, деньги лишними не бывают. — Ладно, ладно, — сказала она и, взяв, пересчитала, — есть сигареты? — Не курим. — Следователи и не курите? — фыркнула она. — Вы ещё скажите, что не пьёте, — они откашлялись, и Акира залилась звонким смехом. — Во дела... Как же у вас там всё изменилось. Ладно, проехали. Эйчи был тем ещё гандоном. А я ведь сохла по нему. Все девчонки текли по нему. Смазливое личико, спортивный, мотокросс — как тут устоять? Но в постели так себе, — хихикнула она себе под нос. — Это я сейчас понимаю, но тогда он был особенным. В общем, девчонки его любили, а он любил девчонок. А эта Юма… Я фиг знает, как они сошлись. Учились вроде вместе или в садик ходили. Юма - она же из тех, кто видит мир через розовые очки. Она-то из дома у мамы отпрашивалась, чтобы с Эйчи погулять. А Эйчи умел перед другими эдаким мальчиком-зайчиком представляться, что фиг его заподозришь в чём-то. Прилежный мальчик, а на деле дерьма кусок. Втюрилась она в него по самые гланды. Он эту Юму поколачивал, если она что-то не то скажет или в чём-то упрекнёт. И бил так, чтоб не видно было. А это дура терпела. Думала, наверное, любовь у них. Как-то соревнования были, а я, как его фанатка, на все его заезды приходила. Короче, я из туалета шла, смотрю, они в сторонке ругаются. Она вся в слезах захлёбывается и держит его за форму, трясёт: «Я же не помню ничего... Это ты вообще был? Мэй тоже ничего не помнит, вы же нам что-то подсыпали. Эйчи, скажи правду. Я пойму. Ты снова задолжал, да?». А он её со всей силы в живот, что она пополам согнулась и упала на колени. А он взял её за волосы, затряс и зашипел: «Если вы с подругой пить не умеете, я виноват, по-твоему? На чужой член чуть не села. Если бы я не оттащил… Шлюха». А я не знаю, чем думала, обидно мне как-то за Юму стало, и я выскочила, налетела на него, за что огребла. Вот этот шрам, видите, — она приподняла волосы, показав рассечённую бровь, — это он меня так об стену лицом. Под кайфом был, силы не рассчитал. Другая бы на месте этой дуры сразу же после такого бросила, но эта идиотка продолжала за ним таскаться. Он её ударит, потом приласкает, и её глаза снова светятся. Я больше не лезла, пусть сами разбираются. И к Эйчи у меня сразу отвращение появилось, переключилась на другого. Перед его смертью я видела, как какой-то мужик в маске возился с его мотоциклом, а потом, когда он слетел, подбежали врачи и этот мужчина подбежал к нему уже в медицинском халате. Эйчи жив был, но тот повернул его голову, и тело Эйчи обмякло. Когда приехала полиция, то я попёрлась рассказывать, что видела. А вечером меня поймали и сказали молчать, если хочу жить. Поняла, что в полиции мне не помогут - они же меня и сдали. Не знаю, с чего вам решила довериться... Устала носить это в себе. Знаете, может, если бы не видела его смерть, жизнь моя по-другому бы сложилась. Я переехала к тёте, пожила там год, накосячила и вернулась. Юму больше не встречала. Написала ей как-то, чтобы не убивалась так. Слышала, она повесилась. Дура. — Как он выглядел, тот человек? — Неджи испытующе на неё посмотрел. — Лица я его не видела, он в маске был. Помню, что очень высокий и не худощавый, а в теле такой, широкоплечий. Волосы тёмные, короткие. А когда меня схватили, то мешок на голову надели. Я ничего не видела, но страх был такой, что чувствовала своё сердце в глотке. — Высокий? — переспросил Учиха. — Да, я редко видела таких высоких людей. Я свободна? А то там клиентка должна подойти. — Спасибо, вы нам очень помогли, — сказал Неджи. — А вы не знаете никого из окружения Юмы? Эта Мэй, вы её видели? — Нет. Мы с Юмой на соревнованиях только виделись и на общих тусовках. Она всегда только с Эйчи была, никого из своих не приводила. — Может, Фудзико знает? — спросил Саске, когда Акира ушла. — Я в переписках не встречал никакую Мэй. — Поехали к Фудзико. Только не рассказывай ей пока про Эйчи, сложно принять эту правду. А что ты думаешь насчёт человека в маске? Ты переспросил, знаешь кого-то? — Тот человек, который стрелял в Тен-Тен, тоже был высокий. Я же говорил. — С другой стороны, это не показатель. Я высокий, ты, Шисуи, твой брат... Майто Гай, и я могу перечислить кучу людей с высоким ростом из отделов. — Нет, тот примерно под два метра. Разговор, что слышала Акира… Похоже, Эйчи поставлял невинных девчонок для утех. Он через неё находил подходящий товар, вот с ней и возился. И сам под кого-то её подсунул. Вполне возможно, что Юма состояла в секте ещё до смерти своего парня, сама того не подозревая. — Да уж, — пробормотал Хьюга. После удушающей истории хотелось вдохнуть свежего воздуха. Они поспешно вышли из торгового центра и направились в сторону парковки. — Если допустить, что Эйчи и Тен-Тен убил один и тот же человек, — Неджи сел в машину, пристегнув ремень, и замер, — то... Возможно ли, что они с Изуми копали под секту, а не искали убийц её родителей? Она же была сиротой и идеально вписывается в ту самую жертву, которых подбирали. Ей каким-то образом удалось оттуда сбежать. Ты можешь поговорить с Шисуи, он же с ней, ну... Может было что-то странное в их близости. Люди, подвергнутые сексуальному насилию, ведут себя по-другому. Может быть, он что-то замечал, но не придавал значения. — Я заеду к нему вечером, — тяжело вздохнул Саске. Шисуи и так был подавлен, не хотелось усугублять его состояние рассказом о том, что Изуми, возможно, была жертвой сексуального насилия. — Только откуда тогда у неё эти деньги? Не думаю, что «Джашин» так щедр. Её бы тут же грохнули. — Согласен. Что-то всё равно в этой версии не клеится. Вероятно, мать ей всё же что-то оставила, или она шантажировала более мелкого человека, который никак не связан с «Джашин». Ей же нужны были деньги, чтобы копать под них. — Почему мне кажется, что мы подошли слишком близко и в то же время отошли слишком далеко? Мы что-то упускаем, — Учиха запрокинул голову назад, смотря в потолок машины. — Пожалуй, эта Мэй поможет нам лучше во всём разобраться. Саске, если наши предположения верны, то мы разворошим осиный улей. Ты уверен, что хочешь совать туда руку? — Ты хочешь отступить? — Нет, но это, возможно, последний шанс уйти живыми. Мне нечего терять, у меня только отец остался. Который, возможно, и не очнётся. А у тебя дочь и семья...Ты же понимаешь, что как только мы начнём продвигаться в деле, на нас начнут охоту и под угрозой будут все твои родные. Если ты сейчас решишь уйти, то я тебя не осуждаю. — Что, решил умереть героем в одиночестве? Это, знаешь ли, нечестно и эгоистично. Я, может быть, тоже об этом мечтаю. — О героической смерти? — горько усмехнулся Хьюга, заводя мотор. —Я в своей жизни ничего хорошего не сделал, и дочь, когда вырастет, не назовёт меня хорошим отцом. Может быть, это дело — мой шанс сделать что-то значимое не только для себя, но и для других. Хаширама уже много лет под них копает и жив, и семья его в порядке. Скорее всего, ему прилетают угрозы, но они его не трогают. Подчищают своих, или более мелких людей убирают. Нам нужно создать вокруг себя шумиху. Стать «звёздами». Но сделать это надо раньше, чем они поймут, что на них идёт охота. — Ты думаешь, они в ответ не раскопают что-то из твоего прошлого? — Обо мне и так все всё знают. А тебе есть что скрывать? — Мне, — Неджи замолчал, выруливая на дорогу, — нет. У Фудзико, как оказалось, был отпуск, и она уехала на неделю к своим знакомым. Позвонив ей, они так ничего и не выясняли. Несчастная женщина пыталась вспомнить кого-то по имени Мэй, но спустя полчаса так и не нашла подходящего человека. — Я только заеду в больницу, — сказал Неджи, сворачивая на повороте. — Если я пойду с тобой, не против? Не хочу сидеть в машине. — Как хочешь, — пожал плечами Хьюга, — там в автомате кофе неплохой. Неджи умчался вперёд и вскоре скрылся за створками лифта. Саске же остался в вестибюле: вокруг суетились медсёстры, принимая бесконечные звонки, и направляли пациентов по кабинетам. Здесь было шумно и суетливо, совсем не так, как в закрытой лечебнице: высокий забор, охрана по периметру, решётки на окнах, чтобы не сбежал никто. У каждого отдельная палата, из которой порой доносились стоны, и улыбчивые до тошноты врачи. Отец положил его в дорогую клинику, здесь он денег не пожалел. А жалел ли он когда-либо денег на них с братом? Хотя, если так подумать, деньги были и не его вовсе. У них с Итачи было всегда самое лучшее — от образования до футболок в шкафу, и ни разу на этой почве отец с матерью не конфликтовал. Но Фугаку злился, стоило Микото купить ему что-то дорогое. Говорил, что сам в состоянии купить и что прошлогодний костюм совсем нестарый. Хотел ли он для своих детей другой жизни? Думал ли, что оба станут следователями и будут жить на съёмной квартире, отказываясь от всех благ, данных им при рождении? Саске подошёл к автомату и выбрал американо. Аппарат загудел, и в бумажный стаканчик потекла густая тёмная струйка, заполняя помещение терпким ароматом кофейных зёрен. Опустившись на скамью, он сделал глоток. Его отец тоже скоро окажется в больнице, но врачи не станут давать обнадёживающих прогнозов. Они просто подсчитают оставшиеся дни. Ему до сих пор не верилось в реальность происходящего, всё казалось искажённым — будто попал в зазеркалье, в чуждый ему мир. После ужина он чувствовал себя странно: испытывал щенячий восторг, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку, и вязкую злость на отца. Почему тот решил посмотреть на него, только находясь на пороге смерти? Почему не сделал этого раньше, когда у них было больше времени? И что ему теперь делать с этой любовью, той самой, о которой он мечтал всю жизнь, если отец вскоре покинет этот мир? Ненависть была понятной, привычной, за неё легко было держаться. А вот любовь теперь пугала его. — Поехали, — подойдя к нему, сказал Неджи. — Что говорят? — бросив стаканчик в урну, он поравнялся с напарником. — Энцефалограмма показала, что мозг активен и остаётся только ждать. Когда я взял его за руку, его сердце забилось быстрее. Значит, он чувствует меня... слышит. — Ты знаешь, я тут... — замялся Саске, закрыв дверцу автомобиля. — Здесь деньги, — он протянул ему конверт. — Я не могу их принять. Думал, ты пошутил... — Я не шутил. Я правда хочу помочь. Так и думал, что ты не захочешь их взять. Это потому, что они от меня? — Нет. Я справлюсь сам. — Скажи, твой отец принял бы деньги, если бы на кону стояла твоя жизнь? — Я верну с процентами, — сквозь зубы прорычал Хьюга, выхватив конверт, — спасибо. Саске тихо улыбнулся. Автомобиль, плавно влившись в поток, подстроился под ряд других машин.