О доверии

Ксено Хьюстон Уинфилд совершенно не стеснялся называть Стэнли по-разному. «Ой, это же тот самый майор», «Хватит курить, во второй раз новые легкие я тебе не подарю», да и просто «Стэнли Ш-ш» всегда были в арсенале Бога Космоса и с особенным, садистским наслаждением язвительно прилетали в лицо единственному оружию. Но излюбленным прозвищем Стенли было то самое, всегда произносимое с некоторой хрипотцой, выражающее огромный спектр эмоций (от легкой досады до откровенной насмешки) — «Ох, Стэнли, этот чертов, мать его, Стэнли». Стэнли всегда был слегка мазохистом. Ему нравилось, когда Ксено попрекал его этой всегда одинаковой фразой, словно весь мир сошёлся на нем — и, признаться честно, Стэнли иногда не на шутку раздумывал о том, чтоб стать Норой и побесить этим Ксено, чтобы услышать эту самую фразу с новой, разочарованной интонацией. Но Стэнли всегда передумывал — почему-то ему казалось, что если он станет Норой, то проиграет войну. Какую войну он, правда, не знал, но проигрывать Ксено ему не хотелось. Стэнли иногда казалось, будто Ксено знает все на свете. Нет, не такое простое, как расположение каждой звезды, черной дыры или галактики во вселенной, а что-то более… личное. Будто тот смотрит прямо под его, Стэнли, кожу, ощупывает каждый сантиметр мышц и с неприкрытым наслаждением сжимает. Он знал, что Ксено знает о его прошлом, и что он сам о нем не имеет ни малейшего понятия. Но не могло же только прошлое делать его таким уязвимым. Так что Стэнли в глубине души всегда хотелось, чтобы и Ксено от него зависел, как сам Стэнли зависел от этого твердого, пронизывающего взгляда. Так что какое-то время (если быть точным, то около ста лет) Стэнли по какой-то своей личной прихоти везде носил Ксено на руках — но, что удивительнее всего — Ксено был не против: ему словно было плевать. Стэнли не спрашивал Ксено об этом — он просто в какой-то момент взял на руки своего хозяина, а Ксено указал куда-то вперед, и понеслась. Стэнли совершенно не давал Ксено встать на землю. Ксено сидел на его спине во время отжиманий, Стэнли относил Ксено в туалет посреди ночи, совершенно не задумываясь о правильности, уместности и логичности своих действий. Ксено не говорил ему ни слова против, лишь всегда смотрел этими своими невозможными глазами, слегка улыбался и возвращался к прочтению очередного свитка в руках. Со временем эта череда действий перестала действовать на нервы, но чувства к ней бесследно не исчезли. Лишь перешли во что-то другое, как и все в этом мире. По какой-то причине Ксено никогда не брал к себе другие оружия. К нему время от времени приходили некоторые, ушедшие от неблагополучных хозяев: но Ксено одним твердым и непоколебимым «нет» разворачивал их на 180 градусов. «Это какая-то еще одна сила Богов?» — неиронично предполагал Стэнли, не получая никаких пояснений от своего хозяина. Хотя, не то чтобы он спрашивал! Спросить — значит показать слабость. Сам Ксено никогда не делал ни шага навстречу Стэнли. Он преимущественно молчал, а если и открывал рот, то только чтобы упрекнуть оружие, или рассказать что-то про космос, чтобы за рассуждениями добиться какого-то прогресса. Поэтому Стэнли решил, что язык чувств Ксено — это действия. Ну и, в общем, приходилось учиться их понимать. Сначала даже получалось неплохо: дернется бровь — значит раздражен, чешет нос — значит доволен, но это все было скорее базовое, чем то, что присуще лично Ксено. Раздражение можно понять и из других факторов, например, из громко захлопнутой книги, а довольство отражалось не только в почесывании, но и в довольной роже. А вот то, что Стэнли как раз и искал, давалось очень тяжело. Каким-то хорошо развитым шестым чувством в одном случае из десяти Стэнли понимал эмоцию, но не мог выяснить ее выражение. Но потихоньку картина хозяина стала становиться яснее: например, Стэнли методом проб и ошибок узнал, что если Ксено трет большой и средний пальцы между собой, то он смущен. Если рука слегка перемещается за спину и сжимается кулак, то он разочарован, а если, наоборот, в кулак не сжимается, то он в чём-то сильно заинтересован. Но значение этого «снисходительно посмотрел, слегка улыбнулся и отвернулся» Стэнли никак не мог выяснить. Сдаваться он не собирался, но недовольство шаг за шагом понемногу подкрадывалось к нему. Ксено же понимал, что он не выглядел как тот, кто много о ком заботится. Стэнли проносил его мимо сиротеющих котов, мимо продающих последние раритеты старушек, и Ксено ни разу не говорил своему оружию остановиться. Да и обращал на это все настолько мало внимания, что старушки и коты забывались через доли миллисекунд. Также он не чувствовал ни грамма сочувствия оружиям, что слезно напрашивались к нему. Наоборот, они вызывали небольшое раздражение — кто им, в принципе, разрешал являться к нему и Стэнли на территорию? Но все же главные слова тут — «к нему и Стэнли». Это был не только его дом. Он приютил Стэнли, прибрал это чудесное оружие к своим рукам — и, соответственно, обязан был в ответ отдать Стэнли свои 100 процентов, не меньше. Иначе зачем вся эта система оружий-богов? И, естественно, Ксено подозревал все те мысли, что преследовали Стэнли. Сказать тому, что он, Ксено, с самого момента, когда он подобрал Стэнли, уже зависит от него, он не мог. Для него это уже была игра: Ксено было интересно, как будет реагировать Стэнли на его действия. Сильной стороной его оружия было то, что тот мог делать правильные первоначальные выводы: но вот точные следствия у Стэнли получались когда как. Например, Ксено очень редко появлялся на собраниях богов. Стэнли мог сделать правильный вывод о том, что это, преимущественно, зависит от того, что все боги имеют больше одного оружия, и Ксено просто на самом деле они все бесят, потому что сам он не может найти хорошие оружия кроме Стэнли. Вывод и правда правильный, но вот следствие этого предположения неверное. Ксено не ходит на сборища потому, что боги имеют два и более оружий, а это совершенно неправильно. По какой причине многие боги требуют людей молиться им одним, и ревнуют, когда люди переходят к другому богу, в то время как они сами имеют огромные дома оружий, которыми пользуются от силы раз в пару лет? Боги ничем не отличаются от людей в плане их личностей. У Богов есть характер. Некоторые могут быть умнее, некоторые глупее. Они все по-разному понимают ситуации. В Богах нет ничего экстраординарного, того, что давало бы им право считать себя лучше людей. Единственные их различия — разные уровни знаний мира и будущего, а так же то, что сила Богов зависит от чужих молитв. Так что Стэнли имел слегка неверное представление о своем хозяине. Ксено не то, чтобы это стремился поменять: ему нравилось смотреть за попытками Стэнли додуматься до чего-то. Вечное развитие мыслительных способностей помогает не утонуть в невежестве. Поэтому день, когда Ксено решил все-таки первый раз за несколько сотен лет сходить на собрание, Стэнли отметил метафорическим красным маркером в придуманном календаре. И, если изначально Стэнли считал это обычным делом, то тот факт, что Ксено ходил теперь на каждое собрание, пугал все больше. Как обычно, Ксено свое поведение никак не пояснял. И, как обычно, Стэнли приходилось долго ломать голову. Но в один день Ксено нарушил эту молчаливую игру. Он начал рассказывать о другом Боге, что довольно сильно его заинтересовал: не вдавался пока что ни в какие детали и воодушевленно улыбался, рассказывая о нем. Стэнли тихо наблюдал за Ксено, прислушиваясь к его словам — за кучу лет, проведённую с Богом Космоса, это был практически первый раз, когда Ксено прямо высказывал какие-то неочевидные эмоции. А потом Стэнли понял: то, как Ксено улыбался, рассказывая о другом Боге, выглядело слегка снисходительно, словно он рассказывал о многообещающем, но глуповатом младшем брате; но вот улыбка, посвященная ему, оружию, была другой — словно воодушевленной. Стэнли тогда позволил себе небольшую, эгоистичную вольность (как и в принципе часто эти вольности позволял себе, почему-то зная, что Ксено не скажет ни слова против): слегка приблизился к запнувшемуся посередине речи Ксено и прижался к его губам, держа глаза открытыми, стараясь отследить каждое изменение на чужом лице. Ксено прикрыл глаза и сжал кулаки, облокачиваясь на руки на кровати. Отстранившись через пару секунд, Стэнли всё еще пытался выловить проблески эмоций языка Ксено, но единственное, что он мог уловить, так это то, что его хозяин был удивлен. Это было написано разными шрифтами на всем его лице: на лбу был Times New Roman, на щеках Calibri, а подбородок пестрил Disco Serif'ом. Глаза Ксено были широко раскрыты, и черный зрачок почти закрывал похожего цвета радужку. Удивление не продлилось долго — всего несколько мгновений (маятник часового шкафа прошел всего пол периода) — и Ксено, взяв Стэнли за затылок, притянул того к себе и наглейшим образом «засунул свой язык в чужой рот», как мысленно прокомментировал это Стэнли. Так началась битва за первенство и главенствующую роль в поцелуе. И первым сдался Стэнли — понял, что он хозяина не переиграет, ведь если тот на чём-то зациклен, то лучше прыгнет в котел с лавой, чем оставит что-то недоделанным. Хотя, скорее, сначала доделает, а потом прыгнет в котел. Так что Ксено выиграл битву и выиграл войну. Отстранившись, Бог Космоса вытер губы рукой и отодвинул от себя Стэнли, тем не менее продолжая держать свои руки на его плечах. — Помнишь тему разговора? — заговорщическим тоном начал Ксено, и Стэнли вопросительно поднял бровь. — Помню, — в противоречие действиям ответил Стэнли и облокотился на ручку небольшого дивана, на котором они с Ксено сидели и делали эти… непонятные дела. — Сенку, Бог Науки, — компрометирующе добавил Ксено, замолкая на мгновения. Стэнли понимал, что тот обдумывает, что сказать, но не может конкретно и точно сформулировать мысль. Что вообще не было характерно Ксено, — и я тоже очень похожу на Бога Науки. Стэнли усмехнулся и заправил челку назад, но та свалилась обратно на лоб через две секунды. — Ксено Хьюстон Уинфилд идет обходными путями, усердно пытаясь мне намекнуть, чтобы Бог Науки остался один? — Взрастил на свою голову издевальщика, — прикрыл глаза Ксено, но всё же кивнул и посчитал необходимым добавить, — надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. — Ты меня… тестируешь? — Нет, это не правильное выражение. Я доверяю твоему выбору. Я не говорю тебе, что конкретно ты должен делать и как. Скорее, я ставлю на тебе эксперимент. — Эксперимент? Ты же знаешь, что я оружие, и я следую четким приказам. — Думаю, я уже давно занимался взращиванием не просто «оружия». — Обычный Ксено просто дал бы мне приказ убить. — Что значит «обычный» для тебя? Безэмоциональный тупень, неспособный эксперементировать, который только и может, что кичиться теоретическими навыками из-за нехватки человеческого развития? — Ну да. Хотя, скорее, не «безэмоциональный», а «скупой на эмоции». — Блять, иди уже нахуй с этого дивана. — Так когда? — Стэнли повиновался и встал с насиженного места, поправляя рубашку. Ксено нарочито долго задумчиво смотрел куда-то на книжную полку, чтобы по итогу усмехнуться. — Сейчас. Явиться обоим хотелось с хорошим неожиданным эффектом и, желательно, чтобы все — и хозяин, и его оружия — были вместе — чтобы избежать неожиданной подмоги — но заботиться об этом было некогда. Это было бы идеальным планом — все же, если честно, они не говорить пришли. Телепортироваться под дверь Бога Науки было проще простого. Но так было не элегантно, а зайти хотелось с шумом. Но если подойти близко, кто-то заметит их. Тем более, у Сенку есть наблюдатель с великолепным слухом. — Скорее всего, нас уже заметили, но наверняка никто ничего не заподозрил, и скорее всего Сенку этот его наблюдатель ничего не сказал, — прокомментировал ситуацию Ксено и задумчиво посмотрел наверх. Каменные ворота были достаточно высокими, но даже за ними была видна крыша дома Бога Науки, — тогда план Б. — У нас есть планы? — после еще одной телепортации спросил Стэнли, слегка растерявшись от потери опоры под ногами — а были они достаточно высоко. — Теперь есть, Чокки, — сказал Ксено, чувствуя неприятное давление воздуха от свободного падения. Реликвия рядом превратилась в священное оружие, и прежде, чем обдумать что-то, Бог Космоса заученными движениями начал менять положение некоторых деталей, словно это был детский пазл, — твою винтовку, кто тебя просил быть таким сложным? Мне надоедает каждый раз тебя пересобирать. Хотя, признаю, иногда это как антистресс, — убивался Ксено, чуть не теряя детали, так и норовившие выпрыгнуть из рук и улететь куда-нибудь, где их никак нельзя будет найти. — Ты бы еще в центрифуге какой-нибудь меня пересобирал. Ну извините, где родился, там и пригодился. — Как будто ты знаешь, где ты родился, — Ксено зажал в зубах магазин и продолжил переделывать винтовку, — 'ебе о’язательно 'ыть 'уть ли не е’аным танком? — продолжал даже с занятым ртом Ксено. Деталей было много, а времени — мало. Наконец, магазин вынули изо рта, вставили в получившийся пулемет и проверили на работоспособность — выстрел получился, а на проверку чего-то, кроме этого факта не было ни времени, ни возможности. Ноги Ксено уже садистски проламывали крышу. Теперь время шло на секунды. Уменьшив скорость проломленной крышей, Ксено приземлился менее больно в какой-то комнате, проломив там пол. Быстрым взглядом по сторонам тот понял, что комната была обитаема — даже больше — в ней кто-то был конкретно сейчас. В середине комнаты стоял стол, а вокруг него стоял тот самый Сенку, Бог Науки, и его 4 оружия. На столе стояли почти доеденные лакомства. «Еще одного нет», — мысленно отметил Ксено, пока поднимал горизонтально ствол. За доли секунды эмоции на лицах «жертв злого Ксено» менялись от шокированных до ожидающих полного пиздеца. — Ло… — начал Сенку, но не успел произнести имя оружия полностью — потерял равновесие благодаря толкнувшему Сенку Гену. Пуля вместо чужого плеча разбила окно. Стол оказался быстро перевернут легкой рукой быстро сообразившей Рури — Юкио переваривал потоки звуков, а Рюсуй так и застыл с тортом в руке. — Локки! — смог договорить Сенку, и в руке наконец образовалось оружие — но тело все еще оставалось без защиты. И от следующей пули уже было не уклониться. — Блять, — произнесли очень близко, и Сенку даже не успел перевести взгляд — перед лицом появилась чья-то рука, через пару мгновений оказавшаяся разбитой полностью — но лицо и жизнь Бога Науки всё еще были при нем. Быстрый и легкий вздох облегчения вылетел изо рта против воли, — да вы издеваетесь, в артерию? — проговорил рядом Ген и схватился за раненное запястье, истекающее кровью, другой рукой. — Ге… — снова начал Сенку в надежде призвать второе оружие и даже почувствовал неприятный вкус дежавю — Ген снова оттолкнул хозяина от очередной пули. Как он вообще оставался таким внимательным и влиятельным с распотрошенным запястьем? Сенку сразу узнал нападающего. Это был Ксено Хьюстон Уинфилд — его семпай, если бы они были обычными людьми. Он часто рассказывал Сенку о том, о чем тот еще не имел понятия в том бескрайнем полотне на небе — и это притягивало Бога Науки к Богу Космоса. Но тем не менее, Ксено всегда казался каким-то другим, словно таил в себе что-то, что было ненавистно другим Богам. В нем была какая-то еле ощутимая (потому что тот хорошо это скрывал) жажда власти. И, конечно, Сенку осознавал, что в какой-то степени Космос и Наука идут рука об руку. Ну и в совокупности этот факт и нелицеприятная часть Ксено складывались в некоторую картину… Которая подсознательно всегда казалась правдой. Но какой же все-таки неподходящий момент выбрал этот Ксено! Всего два дня назад Сенку исполнилась тысяча, хоть и сегодняшнее настроение уже было испорчено неприятным сном. И вот, когда они хотели доесть приготовленное пару дней назад, а Суйка убежала за ножом, на голову свалился не самый лучший подарок. Ксено не стоял без дела. Он стрелял из своего оружия раз в секунду — Сенку даже подумал, что если бы тот стрелял на пределе возможностей, то они тут все были бы давно убиты. Сейчас было даже приятно, что их, по всей видимости, не воспринимают всерьез. Когда Ген уже в третий раз спас Сенку от шальной пули, Сенку краем глаза заметил, что Ксено перевел таки взгляд на самого Гена — оружие нужно было призывать в срочном порядке. — Ге… — и снова начал Сенку, но не успел договорить, как Ксено, кроме взгляда, перевел и оружие в руках на Гена — под кожу закралась паника, заставившая проглотить последнюю часть имени сосуда и не призвать его. Сенку мысленно дал себе пощёчину — разве сейчас есть время для паники? Ген тоже знал, что надвигается. Боль в запястье отвлекала внимание всех мышц в организме на себя, и если Сенку на инстинктах Ген мог защитить, то на себя уже сил и времени не хватало. Поэтому когда он услышал звук выстрела, то знал, что его ждет. — Гекки! — в последнее мгновение прокричал Сенку, в надежде на то, что поздно не будет — но он уже словно в замедленной съёмке видел, как пуля пробивает чужую одежду и определенно застревает где-то в теле в районе солнечного сплетения, не оставляя оружию ни шанса выжить. Надеяться было не на что. Но во второй руке всё-таки появилось призванное оружие — Сенку даже от шока нечаянно выронил его из рук — оно было не тем Гекки, которым он пользовался тысячу лет. Веер раскрылся полностью, образуя бумажный щит, да и в радиусе все увеличилось… Сенку с диким сожалением и огромной надеждой присел, даже не обращая внимание на треснувшую от очередной пули стену над головой, поднял Гекки с пола и наставил Локки на Ксено, чтобы отвлечь того. «Жив», — промелькнуло в голове Сенку и окрасилось такой радостью, что тот даже на миллисекунду забыл о Ксено. Еще одна пуля Бога Космоса долетела до Гекки, но, что удивительно, отскочила от него. Внезапно, по какой-то причине где-то со стороны входа раздался звук взрыва, заставив дрогнуть всех, кто находился в сражении. — Человек… упал, — произнес в шоке Юкио и закрыл рот, испугавшись произносить хоть слово в такой ситуации. Ксено стрелять не продолжал. Он смотрел куда-то в сторону двери, а потом и вовсе вышел, оставив ее открытой. — Закончилось? — прошептала Рури, осматривая повреждения в комнате, но все еще боясь выходить из-за стола. Происходившее ранее, затронувшее не более двух минут их жизни не могло так же просто уйти, как это сделал виновник торжества. Куча вопросов всё еще крутилась в голове, но все были живы — даже Ген — а это значило, что испытывать всепоглощающую ненависть к Ксено пока не стоило. В главной степени для того, чтобы не страдал Сенку. — Возвращайся, Ген, — прокашлявшись, чтобы скрыть небольшую дрожь, проговорил Сенку и перед ним предстала совсем не раненная реликвия — даже запястье было цело. Ген и сам в шоке осматривал свое тело и, не увидев ни грамма повреждений, упал на пол и поднял трясущиеся руки к лицу. — Я уж думал, что умру, — совсем тихо прошептал Ген. Сенку присел рядом с ним и положил руку тому на голову, слегка поглаживая. — Ну, ты почти. Зато ты теперь Благословенная регалия. Поздравляю. Ради меня никто еще не поставлял запястье под пулю. — Ага, еще бы знать, что эта твоя регалия значит, — слегка усмехнулся Ген и открыл один глаз, — Рюсуя призывать будешь? — А ты знаешь, что Ксено может сделать? Вот и я не знаю. Так что пусть пока что Рюсуй побудет Локки. Кстати, он очень рад, что ты жив. — Но я не рад, что не доел торт! — пискнул Локки и больше не подавал звуков, кроме тихих «ура!» с пояса Сенку. — Ген, я так рада, — наконец, вылезла из-за стола Рури, когда поняла, что им ничего не угрожает, и присела рядом с лежащим оружием на манер Сенку, — я даже не представляю, что мы бы делали без тебя. — И не нужно, он же тут. Вставай, потом отдохнешь, — слегка хлопнул Сенку Гена по плечу, встал и подал руку. Тоже трясущуюся. Ген усмехнулся, принял помощь и встал на ноги. — Звук шел от района ворот, — прокомментировал Юкио и слегка хлопнул Гена по спине, подталкивая того вперед, — мы не можем оставить Ксено шастать здесь без присмотра. — Как всегда прав, Юкио, — посмеялся Ген и вышел вперед Сенку, — тогда давайте посмотрим, что там происходит. — Алло, я тут Бог, я впереди и пойду. — Неужели наш дорогой Сенку-чан забыл, что был спасен моей рукой тысячу раз? Как думаешь, что вероятнее: что я спасу тебя в тысяча первый раз, или что ты спасёшь меня? — Вероятность одинаковая, гений. Пятьдесят на пятьдесят. — Ох, ну вот, ничего не слышу! — произнес Ген в тот самый момент, когда увидел Ксено с винтовкой за спиной, Суйку и какую-то огромную яму, перед которой эти двое стояли с нечитаемыми выражениями лица. Суйка первая заметила Гена — она отвлеклась от осматривания ямы и с яркой улыбкой ему помахала. Ген помахал в ответ. — Ксено тут, и он ничего не сделал с Суйкой. К тому же, она его не боится, — начал Сенку настолько тихо, чтобы его не слышала Суйка, но достаточно громко, чтобы слышали другие оружия, — лучше не рассказывать ей, что сейчас было. Все дружно, хоть и не очень охотно согласились. Подойдя к яме, все встали слева от Ксено, так, что рядом с ним оказался только Сенку. Яма была не такая глубокая, как казалось издалека, но вполне широкая — а на ее дне кто-то лежал, совершенно не обращая внимания на собравшихся наблюдателей. Этот «кто-то» смотрел в небо, словно оно было интереснее всего остального, хоть и на нем не было ни облачка. — На нас летит еще что-то, — уже ничему не удивляясь, пофигистично прокомментировал Юкио и указал в одну точку на небе, — судя по звукам, прибудет примерно через десять секунд. Он летит на чём-то, поэтому упадёт не так сильно. Но все равно советую отойти. Как и предвещал Юкио, хоть и через одиннадцать секунд, прямо в эту же яму снова упал кто-то. — Дельтаплан, — прокомментировал Сенку и усмехнулся. Этот самый дельтаплан закрыл весь обзор. Кто-то с чуть более глубоким голосом в этой яме пискнул, а кто-то, со звонким голосом сильно закричал, словно его резали. Впрочем, даже если так казалось, никто из наблюдателей на помощь не спешил. Только Суйка хотела выбежать вперед, но ее остановил Юкио, покачав головой. Суйка слегка взгрустнула, но послушалась старшего. Наконец, дельтаплан отодвинулся куда-то в сторону, и наблюдатели увидели двух странных людей и какой-то мешок рядом с одним из них. — А вы? — произнес тот, что с мешком, обратив внимание на людей выше. Другой человек потер ушибленную голову и испустил тяжкий вздох. — Вы на моей территории, думаю, что лучше сначала представиться Вам, — поставив руки рупором, прокричал Сенку и осмотрел тех двоих получше. Тот, что с мешком выглядел так, словно сбежал из пещеры, где его тяжким трудом заставляли добывать металлы. Все руки были черные, голые ступни тоже, а на теле были лишь хлопчатобумажные футболка и штаны. Второй же человек выглядел чуть получше, но всё равно казалось, будто он свалился откуда-то с небес. Он выглядел лет на 14, был чуть больше подростка по размеру, но, скорее всего, подростком не являлся — какой бы школьник выжил после падения, от которого осталась огромная яма? На голове у подростка красовался странный белый узел, а одежда была в какой-то степени похожа на одежду старшего мужчины — но была синяя — хоть и, естественно, отличалась не только цветом. Они оба прилетели отдельно друг от друга и друг друга не знали, что было очевидно по их взглядам. Подросток вообще словно впервые мир осматривал и практически ни на ком сильно не зацикливался. — Извините, — произнес мужчина постарше и сделал сожалеющий поклон, — я Сай, Бог Математики. — Ого, приятно, наконец, познакомиться, — за Сенку ответил Ген, осведомленный обо всех делах своего хозяина. Сай был одним из тех, кто нечасто появлялся на совещаниях, но очень интересовал Сенку. — Я Сенку, Бог Науки. Тот, кто говорил только что, это Ген, рядом с ним стоит Рури, дальше Юкио и Суйка, мои оружия. — Я Ксено, Бог Космоса, — сухо прокомментировал Ксено и замолк. — Довольно неожиданная компания. Извините, свои оружия я вам не смогу представить, поскольку их нет… — Ничего страшного, — внезапно оттаял Ксено и снова замолк. — А рядом с тобой? — продолжил задавать интересующие вопросы Ген — Оу, я? Я Хром, э… Вроде, Бог Удачи. — А почему вроде? — Ну, я не чувствую себя таким… Даже не знаю как объяснить. Кажется, что я должен был родиться не им. Хоть я и не знаю, кем точно. Я сказал это верхушке, и они скинули меня с небес, ха-ха. — Разве так возможно? — обратился Ген к Сенку, на что получил лишь пожимание плеч. — Никогда с таким не сталкивался, но все может быть. Боги похожи на людей, так как являются «их» созданиями. — Сай, а что у вас за мешок рядом? — обратился Ген обратно к двум сидящим в яме. — Этот? А, ну я сбежал из пещеры, в которой меня тяжким трудом заставляли добывать металлы, а потом оказалось, что мне даже не заплатят, вот я и прихватил всё, что добыл с собой, взял у кого-то это чудо человечества, — Сай указал на дельтаплан, — и улетел. По пути телепортировался на всякий случай, но эта штука не выдержала меня с дополнительным грузом, вот я и полетел камнем вниз. — Металлы? — спросил Хром и вытянул руки вперед. Сай с непонятливым выражением лица отдал мешок в его руки. — Ну да. Типо какого-нибудь агата… А есть ли у нас в стране агат? Хм, не знаю даже… Даже если есть, добывается ли он в шахтах… Да и металл ли это? — Агат… — в то же мгновение, как Хром открыл мешок, его глаза, наконец, наполнились смыслом — он начал вытаскивать все камни из мешка, поочерёдно рассматривая их, крутя в руках и с восхищением раскладывал в разные кучи. — Я понял! — наконец, воскликнул Хром, подпрыгнув на месте, оправдывая тем самым свой вид подростка. — Я не Бог Науки! Я — геолог! — Геолог? У нас же есть Бог Геологии… — Нет, Ген, ты не понял! Я — не Бог Геологии. Я — обыкновенный геолог. *** — Эм, ну вот как мы и познакомились, — почесал голову Ген сжимая и разжимая второй кулак от некоторого волнения. Цукаса напротив разинул рот, наравне с Саем и Хромом, сидящими рядом с ним. — Не знал, что перед нашим знакомством еще была такая… э, сцена, — прокомментировал Сай и обратился к Рюсую, — это безопасно так рассказывать, пока Ксено в комнате? — Не знаю, — удивительно тихо, несвойственно себе проговорил Рюсуй, тоже почесав голову, бессознательно повторяя за Геном. Сай удивился этой тихости Рюсуя, но решил не комментировать. Рюсуй довольно сильно любил Гена как друга — настолько, что «присваивал себе» некоторые его движения, хоть и бесконтрольно — поэтому если Ген рассказывает, то Рюсуй слушает и не перебивает. Что сложно ему дается, но он справляется. — Так-то да, но меня что удивляет. Дорогой Ксено, я не ослышался? Ты говорил, что ставил на Стэнли эксперимент? — Да, что-то такое я упоминал. А что, это важно? — Важно? И ты еще спрашиваешь, важно ли это? Твой эксперимент чуть не убил меня, Сенку, разрушил наш дом, наш двор, потому что мы не предотвратили падение Хрома, мы чинили все это месяц… Месяц! Вместо того, чтобы заниматься Божьими делами, мы чинили чертов божий дом! — Зато эксперимент закончился на положительной ноте. Конечно, Стэнли еще неделю следил за вами, хотел исподтишка убить, но передумал по какой-то причине, и вот — мы сидим здесь. — Он следил за нами неделю? Хотел убить? И даже не помог чинить дом? Я перестаю верить в человечество. Сенку-чан, можно немножечко набить лицо этому Ксено Хьюстону Уинфилду? — Нет, нельзя. Его парень за нами стоит. Он нас первыми убьет, если мы хоть волосок на голове Ксено тронем, — с некоторой улыбкой произнес Сенку, на что Ген простонал и уткнулся лбом в стол. Цукаса на той стороне в еще большем шоке прошептал «парень», но громче никак не прокомментировал. — Никакой справедливости в этом доме. — Ну, ну, это же даже не наш дом, — Сенку похлопал уткнувшегося в стол Гена по голове и поразбрасывал волосы в стороны, испортив тому всю причёску, — так в чем был эксперимент? — В самостоятельности оружий. Я не давал Стэнли никаких прямых приказов, лишь намекал на «что-то» — давал сам ему делать выводы и понимать ситуацию. Мне было интересно, что будет делать оружие в такой ситуации. — И что же он делал? — Без сомнений он не сделал ничего, на что я не давал приказа. Возможно, хотел, но в итоге не исполнял. — Значит, что оружие без приказа не может делать аморальные дела? — «Аморальные» штука сложная. У каждого разная мораль. Но похоже, что да. Для дальнейшего понимания ситуации необходимы дополнительные исследования. — Нет! Мы не будем подопытными крысами ни со стороны убийц, ни со стороны жертв, — напрочь отмахнулся Ген и упал уже на спину. — Жаль, — ухмыльнулся Ксено. — Вот почему вы, — начал речь с противоположной стороны Цукаса, — не пускали меня тогда целый месяц? — Прости, Цукаса-чан. Мы были очень заняты. — А я думал, что чем-то вас обидел… Даже подарки под дверью оставлял, но они только копились, потому что дверь никто не открывал… — Так вот откуда у нас было тридцать тортов под дверью! Очень щедро с твоей стороны, Цукаса! У нас тогда был пир на весь мир, помнишь? Мы даже тебя пригласили. — Да, но последние торты оказались солеными, я их не проверял даже… — Оказывается ты у нас такой ранимый, Цукаса-чан! — Я тут подумал, — встрял в разговор Рюсуй, прежде чем Цукаса смог как-то оправдаться, обрубив на корню эту ветку разговора, — мы ведь никогда после этого не ненавидили Ксено, ведь так? Было так много случаев, когда можно было как-то доложить на него, спалить или, вообще, на крайний случай самим его убить, но мы ничего из этого не сделали. Я не то, чтобы хотел сделать это сейчас, я даже его сейчас возненавидеть не могу, ну просто… Это странно. Почему? — Рюсуй, не бойся, я ничего не забыл, — Ген с огромными милыми глазами обратился к Рюсую, а после повернулся к Ксено, — однажды, когда наш многоуважаемый Бог Космоса проснётся, у него на кровати рядом вместо Стэнли будет лежать огромная, жирная собачья какашка. Вот тогда наша месть будет сделана.