На перекрёстке души

      Весна. Вокруг поют птицы, а лёгкие ветерок гуляет в волосах. На улице было только начало марта, но несмотря на это, я без зазрения совести убрала шапку, которую мама силой натянула на меня сутра, в портфель.       Как же всё-таки хорошо возвращаться из школы домой! Когда все мучения остались позади, а через два дня целый выходной. Печально конечно, что не два, как у всех нормальных людей, но это уже – хоть что-то.       Удивительно получается. Утром, по дороге в школу, рюкзак всегда кажется мне просто неподъёмным. Как говорила моя бабушка «вы там точно кирпичи таскаете». Но сейчас, направляясь домой, я буквально плыла, а не шла, не прилагая при этом никаких усилий. Вот, что с человеком школа делает!       Есть одна вещь, которая больше всего меня напрягала в Санкт-Петербурге – это вечно снующие туда-сюда туристы. Особенно много их было летом, когда город открывался для всех приезжих, как площадка для просмотра белых ночей. Вещь конечно красивая, но жутко неудобная. Каждый год, мы с Машей выходили на улицу и первые две ночи праздновали это события: гуляли по паркам, участвовали в фестивалях, ели сладкую вату и даже однажды устроили ночёвку на крыше дома. Но остальное время, когда мы уже вдоволь насытились эмоциями и впечатлениями, я страдала бессонницей. Крики людей и громкая музыка, яркий свет, бьющий в окно и ярмарки прямо под стенами дома. Всё это сильно мешало мне жить в спокойствие.       Именно поэтому, путь «школа-дом» я преодолевала через тихие дворы. Туда любопытные посетители Питера свой нос ещё не успели засунуть. Так и сейчас, я шла и думала о Маше.       Наверное, стоит немного рассказать тебе о ней. Мария – моя лучшая подруга. Мы знакомы с ней с самого рождения. Вместе ходили в садик, учимся в одной школе. Мы с ней не разлей вода. Она конечно упёртая как осёл, да и обниматься совсем не любит (чего я совершенно не могла принять в ней), но понимающая и заботливая. Чтобы увидеть её хорошие стороны надо продружить с Машкой столько же, сколько и я.       А началось всё с наших мам. Они тесно общались ещё с универа, когда моя, Лиза, училась на журналиста, а её на издателя. Только получилось, что одна занялась своей карьерой из-за чего вскоре после рождения дочери развелась с мужем, а вторая оставила любимое дело ради семьи. И второй оказалась моя мама. Пусть она и уверяет нас, что ни разу в жизни не пожалела о своём решении, я-то прекрасно вижу, как в свободную минутку она садится на подоконник в гостиной и с тоской смотрит разные передачи про известных журналистов. В такие моменты мы с папой, не сговариваясь не о чём, одновременно делаем ей всякие «приятности», чтобы поднять настроение.       Кстати об отце. Его Андрей зовут. Когда он смеётся, то всегда держится рукой за живот, а в уголках его теплых, голубых глаз, появляются едва заметные морщинки. Папа работает архитектором в фирме. Ему повезло, ведь в отличии от меня, у него целых два выходных. А ещё, если, обнимая папу, прижаться к его груди, то можно почувствовать запах табачного дыма и лавандового шампуня.

***

      Я стояла на лестничной площадке уже три минуты и с силой нажимала на звонок. Так как в этой семье никто не собирался открывать мне дверь, я с усердием искала ключ в карманах своего пальто. Буквально спустя несколько мгновений мне всё же удалось попасть в квартиру.       - Сень, это ты? – послышался мамин голос из кухни.       Я поморщилась от услышанного. Ну сколько раз её просить, не называть меня так? Еся, Ёся, Есения, да хоть Ёсенька, но Сеня – настоящий ад для моих ушей.       Оставив маму без ответа, я направилась в свою комнату. В этот момент папа вышел из спальни:       - Привет, солнышко!       Он подошёл ко мне и поцеловал в щёку. Его щетина приятно царапнула по коже.       - Привет, - я улыбнулась отцу. – А ты чего так рано?       Настенные часы показывали только пол третьего.       - Если ты не рада меня видеть, то я могу обратно пойти на работу… - сказал отец с напущенной обидой.       - Ещё как рада, - для подтверждения своих слов, я кинулась папе на шею. – Просто приятно удивлена.       - Раз так, то я прощаю тебя, - на его лице расцвела улыбка. – Просто у меня для вас замечательная новость. Думаю, что она как раз подойдёт для праздничного обеда.       В этот момент в животе заурчало, а нос учуял запах жареной курицы, так приятно щекочущий аппетит. Помыв руки, я решила даже не переодеваться и остаться в рубашке с чёрными брюками, чтобы как можно быстрее помочь маме с обедом.       Буквально через пол часа мы уже сидели в семейном кругу, а на столе стояло блюдо с запечённой курицей в медовом соусе. Это наш с мамой любимый рецепт. Мы готовим его на все особые мероприятия.       Так бывает, когда ответственность момента можно понять по тому, что приготовила сегодня мама. Именно по этому фактору я смела могла утверждать, что важность папиной новости была на все десять из десяти.       Он встал из-за стола, отпил немного малинового компота, чтобы говорить было легче и начал свою речь:       - Дорогие мои, любимые. Как вы уже знаете, у меня для вас интересная новость. Думаю, что она перевернёт нашу с вами жизнь с ног на голову. Мне до сих пор не вериться в то, что произошло сегодня. Несколько часов назад, шеф вызвал меня к себе в кабинет. Сначала мы обсуждали отчёты о проделанной работе моего коллектива, уточнили несколько дедлайнов. Затем он спросил у меня, за сколько дней я смогу управиться со всеми активными сейчас проектами. Я честно ответил, что времени до следующей среды мне хватит за глаза. В свою очередь он рассказал о том, что буквально вчера ему позвонил центральный отдел нашей фирмы и запросил архитектора на должность замдиректора в их офисе. Он предложил эту вакансию мне, и я конечно же согласился. Поздравляю мои родные, на следующей недели, в воскресенье, - папа сделал глубокий вдох, а на выдохе произнёс – мы переезжаем в Москву!       Слова отдались эхом в моём сознании.       - Какого императора?! – выкрикнула я одно из своих коронных ругательств.       Глаза полезли на лоб, а внутри меня что-то оборвалось. Нет, нет, нет. Это же не может оказаться правдой, не так ли? Сейчас папа весело рассмеётся и скажет, что он пошутил. И я даже злиться на него не стану за такую глупейшую шутку.       - Ёся, выбирай слова, - мама строго посмотрела на меня, но тут же смягчилась и повернулась к папе. – Поздравляю тебя! Ты такой молодец! Да это же просто шикарная новость! Мы переедем в столицу. Там отличное образование, да и школы на высшем уровне. Сеня сможет записаться на любой кружок, который только захочет, устроиться в качественный университет!       Но мамину радость разделял только папа. Я сидела и не могла сказать ни слова. Я даже забыла, как дышать. Мысли кружились в голове с невообразимой скоростью. Переезд, школа, работа, повышение, отец, курица. Все слова перемешались у меня в голове и превратились в огромный ком, который вот-вот должен налететь и просто раздавить всё окружающее под своей тяжестью.       Я переводила взгляд с одного родителя на другого. Они смеялись. И смеялись не просто так, а от хорошей новости. Это не шутка. Это самая, что ни наесть реальность. Слишком грубо, слишком больно для хорошей новости.       Я буквально потеряла связь с внешним миром. В ушах звенела тишина, и всё происходящее плыло мимо меня. Я ничего не видела и не слышала. Точнее не хотела видеть и слышать.       Спустя несколько секунд я почувствовала, как глаза защипало, а дыхание окончательно сбилось. Не издав ни единого звука, я вскочила из-за стола и ринулась в свою комнату.

***

      Я проснулась от ощущения тёплой руки на своей щеке. Открыв слипшиеся ото сна глаза, я увидела маму, которая сидела у изголовья кровати и укоризненно смотрела на меня.       - Сколько я проспала? – мой голос стал хриплым и скрипучим словно плохо смазанные качели на детской площадке.       Наверное, это из-за сна. А ещё из-за слёз, которыми была пропитана вся подушка. Опухшие глаза неприятно саднило.       - Больше трёх часов. Сейчас уже семь вечера, - мамина рука перебралась на рыжие пряди моих волос.       В ответ я промычала что-то нечленораздельное. Воспоминания о произошедшем окатили меня как ледяная волна. Глаза вновь защипало.       - Мне кажется, что тебе стоит извиниться перед отцом… - начала мама.       - Мне не за что извинятся! Вы хотите увезти меня из родного города, оторвать от школы, лучшей подруги, Питера, и я ещё извинятся должна? – несмотря на скрипучесть голоса я постепенно говорила всё громче.       - Но ведь папа так старался рад нас с тобой, ради твоего будущего! А ты ведёшь себя как эгоистка. Почему бы тебе не подумать обо мне, об отце? Может нам там было бы намного лучше.       - А почему бы вам, хоть раз, не задуматься обо мне? Почему бы вам не подумать о том, что вы лишаете меня всего самого ценного в жизни?       - Чего мы тебя лишаем? – мама начинала сердиться и от этого на её лбу появляются морщины. – Подруги? Да у тебя десятки таких ещё будет. Школы? В Москве их сотни – выбирай какую захочешь. Что тебя не устраивает-то?!       Я оставляю мамин вопрос без ответа. Вместо этого я вскакиваю с кровати и выбегаю на лестничную площадку, не забыв захватить с собой пальто, которое так удобно висела на крючке. Мысли вновь замешались в моей голове. Перед глазами мелькали ступени. Пролёт за пролётом.       Я выбежала из подъезда. Куда идти? Где меня ждут? У кого можно найти защиту и поддержку? К Маше? Тётя Света тут же сдаст меня в руки родителей. А больше вариантов и не оставалось.       Поэтому я просто побежала. Без направления, без цели. Ноги сами несли меня, иногда спотыкаясь о не состыковки в тротуаре. Слёзы без остановки катились из глаз. Мимо шли люди, мелькали дома и деревья, а я всё неслась куда-то. Вдруг, ноги моментально ослабли и будто превратились в вату, мягкую и неустойчивую. Я не выдержал и упала на неровную дорожку. Мелкие камни сразу впились мне в колени через ткань брюк. Боль раздалась эхом по всему телу.       Когда я опомнилась и встала, то увидела, что нахожусь в безлюдном парке. Вокруг, плотными рядами росли хвойные: ёлки, ели и сосны. Пахло приятным ароматом смолы. Наверное, со стороны в тот момент я выглядела совсем дико. Ободранные колени, кровоточащие ладони, красные и мокрые глаза. Но в тот момент – это было последнее, о чём я задумывалась.       Я осмотрелась вокруг. Казалось, что сосны щекотали облака своими верхушками. Первый вопрос, который пришёл мне на ум, почему тут нет людей. Такое шикарное место просто не могли не заметить туристы.       Вдруг, отсутствие физической подготовки дало о себе знать. Перед глазами потемнело, а голова резко закружилась. Для того, чтобы устоять на дрожащих ногах я попыталась схватиться за ветку соседней ели. Но это была бы не я, если бы у меня получилось устоять. Ветка с громким хрустом сломалась, а я в свою очередь полетела на холодную землю. Наверное, здесь недавно был дождь, потому что земля оказалась влажной и противно липла к телу. Открыв глаза, я ахнула от восторга. Небольшой скверик, окружённый стройными ёлками, утопал в бордовых лучах заката. Посредине стояла конструкция, напоминающая огромную золотую клетку. Её обвивал какой-то плющ, который сейчас напоминал скорее соединение сухих, чёрных от влаги веток.       Слегка приглядевшись, я заметила, что у клетки есть дверца. Я вошла внутрь. Из-за ранней весны, повитель ещё не обзавелась листьями, поэтому свободно пропускала последние солнечные лучи сегодняшнего дня внутрь. Я присела на лавочку, которая так уютно разместилась в беседке. Она была старая деревянная. Некоторые доски успели прогнить и ни о какой лакировке или краске речи не шло.       Сюда явно давно не ступала нога человека. От этого, место казалось каким-то безопасным. Я даже на несколько мгновений смогла отвлечься от причины своего появления здесь. Заведя руку за лавочку, я провела подушечками пальцев по доске. На ней были какие-то царапины. Я перегнулась за спинку и стала вглядываться в надпись. Аббревиатура «Р. А. Н.». Интересно, кто и когда её оставил? Жив ли ещё этот человек, и что вообще это значит? Звенящая тишина игнорировала мои вопросы. На удивление, даже птицы не пели. Все стихли будто в ожидании чего-то.       Краем глаза я заметила блеск. Он исходил из переплетений сухих веток. Сначала, я подумала, что мне показалось. Ну мало ли. Может солнечный свет в очередной раз проник сквозь плющ и блеснул. Но действие вновь повторилось. Сверкание было ярче чем просто лучик.       Я подошла к «месту преступления» и просунула руки между лоз. Они неприятно царапнули мою кожу. Только после, через несколько лет, вспоминая эту ситуацию, до меня дошло, что там могли водиться, как и огромные пауки, так и какие-то другие не совсем приятные живности.       Пальцы нащупали холодный металл. Я вытащила свою находку. Это был серебряный кулон. Украшение имело овальную, приплющенную форму. По краям красовалась гравировка в виде переплетающихся веток плетений с почками на них. В центре расположился отпечаток толи сердца, толи ещё какой-то фигуры. От кулона веяло чем-то особенным. Сам он висел на металлической цепочке. Наверное, она тоже была серебряная.       Только сейчас я понимаю, что это мог быть чей-то кулон, который человек специально спрятал, чтобы тот никому не достался. Но в тот момент я была слишком очарована красотой и стариной которой веяло от вещицы.       Несмотря на дрожащие руки изделие без труда оказалось на моей шее.       Вдруг, в глаза резко ударил яркий свет. Лучи всех цветов радуги засочились из кулона. Я почувствовала приторный запах духов, близко напоминающий фиалки. В бликах медальона, который не прекращал мерцать, а скорее наоборот, светился всё сильнее, я стала различать тёмный силуэт человека. Это была девушка.       Через несколько секунд сияющая волна утихла. Глаза, наполнившиеся слезами, начали различать предметы вокруг. И тут-то и пришла очередь моему удивлению.       Передо мной стояла особа лет шестнадцати. Рост чуть ниже меня. Только несколько аккуратных, каштановых прядей были закреплены на затылке, а остальные лежали на плечах. Девушка далеко не отличалась стройностью, но была вполне себе симпатична.       - Ааа! – тонким голос пропищала девчушка.       - Вот тебе и царский сад… - удивление парализовало тело.       В моей голове никак не могли уложиться события прошедшей минуты. Что за бред вообще? Сначала световые эффекты, а теперь и совершенно неизвестная девчонка стоит передо мной.       - Вы кто такая? – девушка подняла на меня серебряные глаза.       Нет, не серые. Именно серебряные. Такие глубокие и вдумчивые, что при одном только взгляде по коже бежит холодок. Внутри что-то ёкнуло. Но ведь удивление в этих очах-блюдцах очень даже искреннее. Значит это – никакая не шутка и не подстава.       Когда наконец-то моё тело стало оттаивать от шока, я смогла нормально рассмотреть девушку. Одета она была в объёмном голубом платье с жёлтой и золотистой оборкой в стиле ретро. Здоровый румянец придавал ей ещё больше обаятельности. Почему при её виде возникает чувство дежавю. Мы встречались раньше?       - Тот же вопрос я бы хотела задать и тебе, - огрызнулась я, вскинув брови ко лбу.       Прозвучало грубовато. Но что ж поделать – слова не вернуть.       - Не знать меня в наши смутные времена? Политика – явно не Ваше, - девушка с точностью повторила мою мимику. – Императорское Высочество великая княжна российская Анастасия Николаевна.       Девушка грациозно опустилась в реверансе. Я же, не стесняясь стала ходить вокруг неё, замечая всё новые и новые детали необычного образа. Именно такие особы смотрели на меня пару дней назад с иллюстраций нашего учебника по истории. Особы начала прошлого века.       - Я вспомнила! – меня будто осенило, хотя я не до конца была уверена в своей догадке. – Ты та актриса из квеста. Это Машка тебя подослала? Ну и какого императора?       - Девушка, хватит нести этот бред. Я спокойно пила чай с Марией, пока меня не вырвали беспорядочными лучами, и я не оказалась здесь. Никакого императора. Маменька конечно часто говорит, что я будущая актриса, но ни о каком «весте» я понятия не имею.       Ещё и эта девчонка со своим писклявым голосочком давила на голову!       - Раз Ваше появление не имеет ко мне никакого отношения, позвольте мне поскорее смыться отсюда, - передразнила я манеру общения девушки, развернулась и ушла, не дожидаясь реакции моей новой незнакомки.       - Стойте! – девушка топнула ножкой, как пятилетний ребёнок. – Вы что, оставите меня здесь?! Где я вообще нахожусь?       - В Питере, - а должна бы в психушке. – А что по-твоему я должна сделать? Раскланяться перед тобой и на ручках отнести в замок? На дворе двадцать первый век. Женщины сейчас вообще-то сильные и независимые.       Я бросила эти слова даже не соизволив развернуться. Да кто она вообще такая? Если это всё – глупая шутка, то пора уже заканчивать. Спасибо, я посмеялась вдоволь.       - Ну Вы и чудачка! – девушка догнала меня и схватила за плечо. – На дворе, к Вашему сведению, 1917 год. И вообще. Верните меня обратно! Я так мило беседовала с Марией. Как Вы вообще провернули этот трюк? Это ведь всё декорации, верно?       - О… - я наконец-то остановилась и вновь взглянула на спутницу. – Да ты точно либо хорошо отыгрываешь, либо рехнулась. Ну а если честно, это новое экспериментальное шоу? Где камера?       Девушка резко остановилась, а я вместе с ней. В её глазах стал читаться страх. Не похоже всё это на шоу…       - Так. Ты далеко отсюда живё… Ш-ш-ш! – я не успела закончить предложение, как мою шею с ещё большим усилием стала жечь, и я зашипела от боли.       Не найдя лучшего решения, я рывком сорвала цепочку с себя. Застёжка тихо звякнула, и украшение оказалось у меня в руках. Боль тут же прекратилась.       Я уж было собиралась спросить конкретный адрес у девушки, но обернувшись никого не увидела. В сквере я была совершенно одна.