На перекрёстке души

      У меня было время пока я шла до дома. И я им воспользовалась. Я думала. Думала об этой странной девушке, Анастасии вроде. Как она там могла вообще оказаться?       Есть у меня одна необычная черта характера. Ну вот не могу я верить в чудеса или даже представлять, что что-то волшебное возможно. Конечно же в раннем детстве я представляла себя в роли феи, или что летать умею. Но чаще получалось, что пока мои сверстницы играли в волшебниц из магической страны, мне интереснее было строить дома из конструктора или варить суп на детской кухне. Так ведь легче, реальнее что ли.       Вот и сейчас. Ну не могла я даже предположить, что всё произошедшее со мной раннее — магия. Это же бред! Мы же ни в сериале, ни в фильме. Ни в книге в конце-то концов!       Именно поэтому я и решила придерживаться теории, что это чья-то шутка. Сейчас полным-полно ребят, которые на каждом шагу устраивают социальные эксперименты. Вот и я попала в их цепкие лапы.       Хотя где-то на подкорке своего сознания я понимала, что это всё отговорки, и никакой соцпроект тут ни при чём, мне стало легче от того, что я сумела найти всему логическое объяснение. Вернее, будет сказать логическое оправдание.       Когда я практически подошла к дому, то вспомнила, каким императором оказалась в том сквере. Родители. Что я скажу им? Как они отреагируют на мой «побег»? Сколько вообще времени прошло?       Я потянулась за телефоном, но карман пальто оказался пуст. Ну конечно! Если бы телефон был со мной, то он бы уже разрывался от звонков и смсок. Наверное, пока я выбегала, то даже не вспомнила про него. Да и не до этого мне было.       Я вспомнила папины слова. «Поздравляю мои родные, на следующей недели, в воскресенье, — папа сделал глубокий вдох, а на выдохе произнёс — мы переезжаем в Москву!». Переезжаем в Москву… Воспоминания волной накатили на меня и вызвали неприятную пульсацию в висках. Мне придётся попрощаться с Машей…       А ведь если здраво рассудить, то у меня было одна-одинёхонькая причина оставаться в Санкт-Петербурге. Но зато какая! Разве смогу я расстаться с человеком, который сопровождал меня всю жизнь. Вместе с которым мы учились прощать, любить, ссориться. Разве смогу я просто взять и бросить её здесь.       Перед глазами мелькнула знакомая сцена.       Мы с Машей сидели у меня в комнате, ещё до ремонта, и решали уравнение по математике, которое никак не хотело поддаваться.       — А давай, — она посмотрела на меня своими карими глазищами, такими тёплыми и родными — никогда не бросать друг друга? Быть вместе всегда-всегда?       Была у неё такая забавная привычка дважды повторять слова.       — Конечно давай! — лет до десяти мой голос был хриплым из-за проблем с горлом. — Можно поклясться на крови.       Ох, тогда у меня была явная страсть к приключенческим фильмах. Я как раз впервые посмотрела Гарри Поттера. Маша округлила и без того большие глаза.       — А можно без крови? Я очень боюсь. Да и это же жутко больно… — она свела брови к переносице и будто взвешивая что-то посмотрела на свой палец.       — Ну… — я пыталась вспомнить сюжет какой-нибудь книжки или сериала, в котором была альтернативная «подпись». — Можно намазать пальцы краской и оставить свои отпечатки после клятвы.       — Вот такой вариант нам подходит! — восьмилетняя девочка согласна кивнула.       Мы тогда этот договор разрезали на две части — одна осталась у меня, а вторая у Маши. Правда в итоге, мы закапали обе в разных частях города.       Точнее пригорода. Потому что Машина часть оказалась под забором у неё на даче, а вторая у меня, под большим дубом. Мы на этот дуб часто залазали, когда были совсем маленькими. Поэтому лет в десять мой папа построил там домик на дереве.       А сейчас, я в один момент лишаюсь всего, что для меня так важно. Не будет больше Маши. Не будет ночёвок на крышах, пикников, просмотров страшилок, накрывшись общим пледом.       Я просто потеряю все эти моменты в один день, в одно воскресенье…       Тут до меня дошло — Маша. Она и есть мой выход. Её мама на этой неделе взяла отпуск и уехала на дачу, чтобы навести порядок там после зимы. Она дома сейчас одна. Значит никто меня не прогонит, если я вдруг заявлюсь к ней.       Мысль немного приободрила меня, поэтому я смогла остановить слёзы, которые с таким усилием текли из моих глаз.       Через пять минут я уже стояла напротив Машиной квартиры. Удобно всё-таки жить с лучшей подругой в соседних дворах! Немного потоптавшись у порога и взвесив все за и против, я нажала на звонок. Трель раздалась и спустя пару секунд я услышала топот босых ног где-то в глубине квартиры.       — Ну и что ты делаешь здесь в восемь вечера? — Маша смотрела на меня сверху вниз, слегка изогнув бровь. Вот вам ещё два факта про Машу. У неё очень активная мимика. Брови будто живут своей, отдельной жизнью. Это первый факт. А второй заключается в том, что она на пол головы выше меня.       Казалось бы — полная ерунда, но она так умело пользовалась этой незначительной разницей, что, когда она смотрела на меня, я всегда ощущала себя очень низкой.       — И тебе привет, — я неловко улыбнулась и проскользнула в квартиру.       — Стой, — она хотела схватить меня за руку, но я уже юркнула на кухню, дверь в которую располагалась рядом с входной. — А что это у тебя с глазами? Ты что, ревела?       Девочка посмотрела мне в лицо, но я тут же развернулась, взяла чайник с плиты и подошла к раковине.       — Я сегодня останусь у тебя, — проигнорировала я вопрос. — Ты же не против?       — Ёся, посмотри мне в глаза, — оно подошла совсем близко ко мне.       Я смотрела на её фиолетовые в жёлтую уточку носки. Поднять взгляд на саму Машу у меня сил не было. Мне казалось, что если я сейчас посмотрю в её карие блюдечки, то расплачусь на этом самом месте. Именно от этой заботы меня отрывают родители. От этого слегка дрожащего от волнения голоска…       — Знаешь, я бы могла поспать как всегда в твоей комнате. Тебе повезло — у тебя кровать широкая. Или если тебе неудобно, то диван в зале тоже бы… — я не успела договорить.       Тёплые руки Маши легли мне на плечи и притянули к себе. Она заключила меня в крепкие объятия. И мне полегчало. Мне становится легче каждый раз, когда Маша меня обнимает. Потому что делает она это крайне редко — ну не тактильный она человек.       О моём пристрастии к объятиям Машка знала. Именно поэтому она использовала этот приём в крайних случаях.       — Мы опять поссорились, — я обречённо шмыгнула носом. — Ну всё же было хорошо! Так нет, видите ли повышают его. Вот почему из-за их стремлений должна страдать я? Объясни, почему?!       Я сорвалась. Все накопленные во мне за этот день эмоции вырвались наружу. Из глаз снова брызнули слёзы. На месте Маши я бы уже давным-давно не выдержала себя.       — Так, тихо. — Она провела рукой по моим волосам. — Тише-тише. Тебе стоит сейчас поуспокоиться. Иначе ты можешь сказать много лишнего, о чём потом будешь жалеть. Они ведь не такие плохие, но на эмоциях ты можешь сказать очень-очень много всего.       Она взяла меня за руку и усадила на диван в зале. Он был мягким, песочного цвета. Кинув в меня подушку, она скрылась из комнаты, а вернулась с подносом. На нём стояли две кружки горячего шоколада.       Это был мой любимый напиток. Только Маша могла приготовить его абсолютно идеально. Она добавляла в него какой-то необычный набор специй, которые придавали просто восхитительный вкус. Но свой рецепт она никому так и не рассказала. Даже мне.       Ещё на подносе стояла миска полная чипсов. Крабовый вкус — что может быть прекраснее?       — Может посмотрим фильм? Комедию какую-нибудь? — она с улыбкой посмотрела на меня.       Вот же графиня босоногая! Знает, как поднять мне настроение. Я сначала думала, что никакая комедия не спасёт меня от мыслей о переезде. Оказалось, что совершенно напрасно, потому что поистине хороший фильм может вытянуть тебя из всех мыслей. Уже через десять минут я хохотала от колких шуток главного героя. Заснула я на плече Маши.

***

      Входная дверь тихо скрипнула. Её вообще когда-нибудь смазывали?! Мне ещё повезло, что родители уже ушли. Иначе я бы точно выслушивала длиннющую лекцию.       Ты, наверное, спросишь, почему они не волнуются. Почему мои родители так легко поехали оформлять какие-то бумажки, связанные с переездом, а про меня оставили. Всё просто, как выучить наизусть четверостишие из стихотворения Пушкина. Маша натура ответственная. Она, как только поняла, что я сбежала от родителей сразу же им написала и сказала, что я сегодня останусь у неё. Машка очень попросила их не приезжать и сказала, что я останусь под пристальным контролем. Короче как-то уговорила их.       Утро прошло спокойно. Позавтракав с Машей, я отправилась домой. Захватила там свои вещи, приняла душ, переоделась и отправилась в школу.       Я открыла дверь подъезда. Мартовский ветер ударил мне в лицо. Утро выдалось холодным, но светлым. Кучерявые облака неслись куда-то в своём направлении, люди в своём. До звонка оставалось ещё пятнадцать минут, поэтому я быстрым шагом направилась к школе. Казалось бы, восемь часов утра, куда можно спешить прохожим? Но когда я вышла на широкую улицу напротив места назначения, она кишела людьми. Кто-то мчался, кто-то прогуливался, кто-то в спортивном костюме маневрировал между прохожих.       Один зевака шёл нерасторопным шагом и ел небольшой кусочек пиццы. В этот момент я подумала, что коробка сочной, горячей пиццы была бы как нельзя кстати в виде извинений за мою вчерашнюю истерику перед родителями.       Когда я дошла до школы и села за свою парту, то быстро достала телефон и заказала среднюю пепперони. Тонкий писк оповестил о том, что с моей карты списались деньги. Родители каждую неделю переводили на бою кредитку карманные деньги, поэтому я всегда имела какую-никакую сумму.       Звонок противно заверещал в коридорах школы. Маша плюхнулась рядом со мной. Мы с ней сидели на последней парте среднего ряда. Отсюда был виден весь класс, при этом совершенно незаметны мы. Учителя сначала пытались нас рассаживать, потому что иногда от меня и Маруськи слишком много шума, но спустя полгода все смирились, что нашу парочку разъединить невозможно.       — Всем доброе утро! — Полина Владимировна обвела взглядом восьмиклассников.       Учительница истории была моим самым большим страхом. На вид ей было не больше тридцати пяти лет. Она всегда ходила в очень длинных юбках, которые чуть ли не пол за собой подметали и в старых выцветших кофточках. Вроде бы ничего, но на её слишком худом теле это выглядело как на скелете. Ещё и длинющие ногти серых оттенков совершенно не подходили образу. Мне она всегда напоминала иссохшую ведьму.       Но наша взаимная «нелюбовь» совершенно не связана с её внешним видом. Это началось ещё в пятом классе. Тогда, я намеривалась быть круглой отличницей и хотела понравится всем учителям. По традиции, как и в начальной школе, я захотела вручить всем учителям по цветку розы в честь знакомства и начала нового учебного года. Но Полина Владимировна отказалась от подарка и обвинила меня в том, что я подлизываюсь. А на следующем уроке начала спрашивать какие-то совершенно непонятные мне вопросы. Короче валить стала по полной и это на первом уроке! Она сказала, что у меня отсутствуют даже базовые знания и что смысла мне изучать истории совершенно нет. Я долго волновалась и расстраивалась из-за этих слов. Но уже спустя полтора месяца забила на историю большой гвоздь.       Да и кроме учителя история не нравилась мне в принципе. Я никогда не могла запомнить даты, а прочитав параграф, в моей голове не оставалось ни малейшего понятия о чём шла речь. Именно поэтому твёрдая четвёрка меня вполне страивала, ведь на контрольных списать можно всегда, а на устном опросе, рядом сидящая Маша, всегда меня выручала.       По секрету скажу тебе, что меду собой, мы с Машой называли историчку истеричкой, ведь эта кличка так хорошо ей подходила.       — Открываем параграф номер двадцать семь. Сегодняшняя тема «Последние представители династии Романовых». Кто знает, как звали старшего сына императора Александра второго?       В классе началось обсуждение. Я взяла учебник, лежавший на середине стола. Мы с Машей часто так делали. Она носила учебники по истории, географии и биологии, а я по химии, физике и литературе. Так ведь легче чем таскать неподъёмные рюкзаки.       Страницы зашелестели. С иллюстрации учебниками на меня смотрела та самая Анастасия из сквера…