На перекрёстке души

​      Как только я открыла дверь кухни, то услышала сдавленный стон.       ​- Ай, — прошипело из-за двери.       ​Там оказалась Анастасия. Она потирала красный от удара лоб.       ​- Ничего не хочешь мне рассказать? — зашептала я. — Что ты вообще тут делаешь?       ​Ситуация была наистраннейшая. Конечно же я сразу поняла, что княжна решила подслушать разговор и спряталась за дверью кухни, а когда я выходила карма настигла её. С одной стороны, в том разговоре не было ничего запретного или секретного. Я не собиралась скрывать его. Но ведь, по сути, Анастасия ослушалась меня, вылезла из комнаты и начала подслушивать! Гнев начинал скапливаться внутри.       ​- Есения, — послышался мамин голос. — Ты с кем-то по телефону разговариваешь?       ​Видно шептала я слишком громко, поэтому мои слова долетели и до мамы. Да и кухня находилась от места происшествия менее чем в двух шагах. Решив, что здесь оставаться опасно, я крикнула маме:       ​- Да, с Машей, — и быстро уволокла Анастасию в свою комнату. ​      Я усадила княгиню на свою кровать, а сама приземлилась на полу-стул-полу-кресло, который стоял рядом с рабочим столом.       ​- Повторяю вопрос ещё раз. Что ты делала рядом с кухней?       ​- Скажем так, пока я на территории Санкт-Петербурга две тысячи двадцать первого года принцессой не являюсь. Поэтому, считаю, что нарушить пару правил этикета мне дозволительно. Ажно, я подслушивала.       ​Хоть на лице Анастасии оставалась всё та же надменная ухмылочка, я почувствовала, что она чувствовала себя виноватой. Как говорится, человека из дворца вывезти можно, а вот дворец из человека нет. ​      — А говорила: княжна великая, дочь императора, — передразнила я голос княгини. — Тоже мне нашлась! Да с такими манерами ты и до принцесски не дотягиваешь.       ​Не то чтобы я сильно жаждала раскаяния Анастасии, но добиться этого у меня получилось успешно. Девушка виновато опустила глаза в пол. На секунду, мне показалось, что они совершенно не серебряные, а холодно-голубые. Но это была лишь секунда. ​Решив больше не мучать княгиню, я прокрутилась вокруг себя на стуле и придвинулась к столу. Приключения-приключениями, а домашнее задание никто не отменял! Хотя завтра и было только шесть уроков, на каждый из них домашки задали с лихвой.       Ну скажите мне, кто ставит алгебру, геометрию и физику в один и тот же день?! Физику я не любила всем сердцем. Хотя точнее будет сказать не понимала. Формулы никак не хотели запоминаться в моей голове, а законы оставались зазубренными словами, но никак не предложениями со смыслом. С математикой всё было легче. И алгебру, и геометрию я понимала. Но даже с качественным осознанием материала, в душе я оставалась преданным гуманитарием. Повезло ещё, что хоть после всего этого ада поставили мой любимый урок — литературу.       Засев за изучение свойств параллелограмма я всеми силами пыталась игнорировать Анастасию. Эта девчонка, словно заводная, не могла усидеть на одном месте и пол часа. Каждые минут десять она вставала с кровати и с важным видом расшагивала по комнате осматривая все углы и тайники, которые только могли там быть. Конечно же у неё появлялось огромное количество вопросов про все те вещицы, которые показались ей хоть капельку интересными.       В какой-то момент я подумала, что каждый раз, когда она встаёт с новым обходом в моей комнате появляется новая партия побрякушек. Всё повторяется по кругу.       Спустя час такой возни я не смогла справится даже с одним предметом.       — Ну уж нет, — сказала я в следующий раз, когда услышала, как Анастасия вновь поднимается с места. — Так дело не пойдёт. Если я ещё раз услышу цокот твоих каблуков или хоть один-единственный вопрос, то точно сойду с ума. Ну, — я хитро посмотрела на девушку — или же просто сниму кулон до поры, до времени.       Аргумент сработал. Анастасия стала вести себя тише воды, ниже травы. Признаться, я пару раз подумывала о том, чтобы сорвать кулон с шеи и спокойно продолжить писать или даже жить. Особенно часто такие мысли приходили мне в голову, когда, не дождавшись моего ответа, юная княгиня задавала один и тот же вопрос по несколько раз. Но каждый раз мне было жаль эту принцесску. Ведь я ещё тогда заметила, что появление и исчезновение для неё проходили немного болезненно и хмуро. Поэтому, пришлось отсечь эту идею.       Уже спустя двадцать минут, я всё-таки осилила параграф и несколько задач по геометрии и уже собиралась приступать к алгебре. Тут, мой взгляд упал на Анастасию. Она сидела на самом краешке кровати и без особого интереса рассматривала свои туфельки. Ей явно скучала. От чего-то, скука и печально настроение пробрались и в моё сердце.       — А знаешь, что? — я с заговорческой улыбкой на лице посмотрела на девушку. — У меня тоже есть вопрос.       — Задавай! — сразу же приободрилась княжна.       — Это правда, что все представительницы царского, княжеского или императорского рода любят наряжаться и экспериментировать с внешностью?       — Даже не знаю… Мне сложно судить об остальных. Но одно могу сказать с точностью. Умение устоять перед красивой одеждой точно не про меня. Я просто обожаю изящные платья. Видела бы ты мой туалет! Да таких нарядов ни у одного человека в Российской империи нет.       Ну и хвастунья же эта княжна. Но я старалась не обращать внимание на её выпендрёжество. Пусть задирает нос сколько хочет — не моя проблема. Главное, что я получила ответ на её вопрос. Она любит кокетничать перед зеркалом и это — главное.       Получив нужную информацию, я встала со стула и подошла к шкафу. Он у меня был большой, с двумя дверцами. Сам шкаф был сделан из бежевого дерева и находился прямо в стене, под потолок. Я распахнула его. Внутри он выглядел как две штанги: одна высоко другая на метр с лишнем ниже. На этих штангах и весела моя одежда. Обычно, все нарядные, праздничные платья и школьную форму я вешала наверх, а повседневный лук находился снизу. Такое распределение было вполне удобным.       Конечно одежды у меня было не так много. Я не являлась одной из тех особ, шкаф которых скрипел от отсутствия места. Но и на нехватку образов я жаловаться не могла. Моими самыми любимыми вещами были свитеры. Я носила их постоянно. В школу с рубашкой, а на улицу с джинсами. Мне нравились, как и нежные, пастельные цвета по типу розового или голубого, так и яркие джемперы с геометрическим узором или забавными надписями. Мой любимый свитер был чёрным с бирюзовыми буквами. Цитата гласила: «Королевы рождаются в ноябре». Всё из-за моего дня рождения. Я родилась семнадцатого ноября.       — Чтобы проникнутся атмосферой современности, предлагаю подобрать тебе образ, — сказала я, повернувшись к Анастасии. — А то это пафосное платье сильно меня смущает.       Анастасия как маленький ребёнок захлопала в ладоши и посмотрела в зеркало. На ней было всё тоже голубое платье с жёлтыми оборками, голубые туфельки с невысоким каблучком, которые скрывались за шлейфом и белоснежные перчатки с кружевной оборкой по краям.       — У тебя явно нет вкуса, — она повернулась ко мне с видом профессионала. — Это платье — одно из лучших прогулочных в моём туалете. Но так уж и быть. Я переоденусь, чтобы доказать тебе, что мне идёт абсолютно всё.       Я серьёзно посмотрела на неё. Не уж то, даже после такого, на мой взгляд, щедрого жеста она воротит нос от меня. Но Анастасия тут же прыснула от смеха и быстро объяснила свою реакцию:       — Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь. Тебе стоит быть проще.       С такими словами она развернулась и стала рассматривать мой гардероб. Взгляд у неё был придирчивый. Она остановилась на чёрных джинсах с порванными коленями. Сняв с вешалки, она начала их вертеть в руках.       — Ты из рабочего класса? — в её глазах появилось лёгкое призрение и… Жалость?       — С чего ты взяла? — я удивлённо покачала головой.       — Брюки… Их носят только рабочие. Так твои ещё и порваны. Тебе денег на новые не хватает?       На меня накатила волна смеха. Ну и как объяснить изнеженной принцесске, что права женщин давно уже равны правам мужчин и равенство передалось и в одежду? Про писк моды в виде рваных коленей я вообще молчу.       — Понимаешь, сейчас не существует женской и мужской одежды… Всё общее вроде как. И права тоже на равных.       — Это что же получается, мужчины носят платья?! — вылупила глаза Анастасия.       — Ну нет, такое конечно можно встретить, но явно не в повседневности. Скажем так. Женщины сейчас и футболки, и шорты, и штаны носят.       — Я уже даже не уточняю, что такое футболка. Но почему твои брюки порваны?       — Как бы тебе объяснить. Мода меняется. При чём сильно. Вот и сейчас, стали популярны такие «дырки».       — Это получается, что люди специально рвут свою одежду?       — Я тебе больше скажу, — улыбнулась я, так как предчувствовала реакцию девушки. — Люди покупают уже равную.       На это она ничего не сказала. Анастасия ещё пару секунд посмотрела на джинсы и отложила их в сторону. Наверное, начинать с «тяжёлой артиллерии» было слишком.       Вместо брюк княжна отрыла мою юбку в шотландскую клетку. По длине она едва доходила до колен.       — Какая она короткая! — воскликнула Анастасия с ошарашенным видом. — И вам не стыдно ходить в таком?       — Ты просто не видела, в чём нынешняя молодёжь ходит! — вторила я словам бабушки. — Там юбки намно-о-ого короче.       — Нас бы за такие юбки… — недоговорила фразу Анастасия и стала натягивать элемент одежды под платье. — Поможешь, пожалуйста, корсет развязать.       Тут я пожалела, что предложила девушке примерить свой гардероб. Вместо того, чтобы отойти и спокойно делать уроки мне приходилось кружить вокруг неё и возиться то с корсетом, то ещё с какими-то предметами её одежды.       — Так, ты пока меряй и выбери те, которые понравились, а я пойду кряхтеть над домашним заданием. В итоге мой метод дал свои плоды. Анастасия вопросов больше не задавала, а лишь изредка вздыхала и охала, рассматривая очередное платье или блузку. За это время я прекрасно расправилась с очередным законом Гука, упростила несколько рациональных выражений и доказала их тождество, прочитала параграф про климатические условия на юге России, выполнила грамматические упражнения на предпрошедшее время по английскому языку и хотела уже преступать к литературе.       Вдруг я ощутила что-то странное. Я будто на несколько секунд оказалась в теле Анастасии и почувствовала её нетерпение. Я повернулась и да, так оно и было. Принцесска уже выбрав себе образ сидело на моей кровати и терпеливо ждала, пока я закончу со своими делами.       — Ну как? — тут же спросила она, когда увидела на себе мой взгляд.       С этими словами девушка встала в полный рост и покружилась вокруг себя. Видно идея с ношением брюк показалась ей не такой уж и плохой. Она надела тёмно-синие обтягивающие джинсы и белую футболку оверсайз с изображением чёрного женского силуэта.       — Никогда бы не подумала, что самостоятельно смогу одеться. В наше время остаётся лишь только мечтать о таком, — с сожалением вздохнула Анастасия.       — Принцесска, а ты видно классику любишь. Очень даже неплохо.       Оценивающим взглядом я прошлась по образу. Признаться, я ожидала чего-то похуже. Но видно, прожив шестнадцать лет, а, то есть всю свою жизнь во дворце, можно привить себе чувство стиля и на столетия вперёд.       — А я и не сомневалась, — ухмыльнулась Анастасия.       — Что на счёт того, чтобы посмотреть фильм?       — Ох, как же я устала за сегодняшний день! У меня нет ни желания, ни сил идти сейчас в кинотеатр, хотя я уверена, что в вашем времени всё намного круче.       — Ну так я тебя в кинотеатр и не приглашала. Давай на телике?       — Телике? Это ещё что за зверь?       — Помнишь тот большой чёрный квадрат, который ты видела в комнате родителей?       — Ту рамку для фотографий огромную? Помню конечно же. Как ты там говорила мне? Кратковременной памятью не страдаю — парадировала меня юная княгиня.       В ответ я только закатила глаза и продолжила:       — Какая фоторамка? Это называется телевизор. Ну ты и старина конечно. На нём фильмы можно смотреть. Да и не только. Мультики, программы, шоу. Новости ещё узнать можно. Всё на этом чёрном экранчике высвечивается. Так хочешь или нет? А то мне ещё литературу учить.       — Вот прям на нём фильмы появляются? А что для этого сделать надо? Вслух попросить? Или нажать куда-то, — она немного задумалась. — А! Вы, наверное, туда специальную плёнку вставляете, как в кинотеатрах.       — Ну вообще-то пульт существует, — я показала рукой на висящий в углу телевизор и на пульт в моей руке.       — Ого, сколько кнопок.       Принцесска взяла пульт и провела пальцами по кнопкам. На её руках всё ещё были перчатки. Она разглядывала его с разных сторон. В какой-то момент Анастасия будто стала храбрее и начала тыкать на все кнопки подряд.       — Эй, — я выхватила механизм. — Ты чего творишь? Это не так работает. Я включила телевизор. На экране появилась девушка с высоко собранными в хвост светлыми волосами и в строгом, тёмно-синем пиджаке.       — Сегодня двенадцатое марта, — строгим тоном объявила она. — В этот день в тысяча девятьсот сороковом году закончилась советско-финская война. Государства подписали мир, по которому к СССР присоединили Выборг и Западную Карелию. Так же, двенадцатого марта тысяча девятьсот пятьдесят первого года был принят закон о…       Услышав про Советский Союз, я тут же переключила канал. Вместо новостей на экране вспыхнуло популярное шоу. Мужчина по центру громко прокричал:       — Время устроить вечеринку! Анастасия молчала. Надежда на то, что она не услышала сказанного или не поняла ничего успела затаится в моей душе. Но радоваться было рано.       — Советско-финская война? — она сильно зажмурилась и вновь открыла глаза, будто проверяла не спит ли. — В каком смысле СССР?       Тут-то мои нервы окончательно пошатнулись. Если сейчас рассказать этой всю правду, то у неё точно случится истерика. А зачем мне здесь нужна ревущая навзрыд княжна? Только этого не хватает в моей, через-чур насыщенной в последнее время, жизни. Да и, если уж говорить совсем откровенно, мне стало немного жалко Анастасию. Ведь она совершенно не специально переместилась в наше время. Она, наверное, не такая уж и плохая. Хотя характер у этой девчонки отвратный. Почему-то, он постоянно напоминал мне кого-то.       — Да забей, — я начала активно соображать. — Небось очередная научная фантастика. Как говорится, что было бы если!       Анастасия ничего не ответила. Она лишь взглянула на меня, но этого вполне хватило, чтобы моё тело покрылось мурашками. Её глаза были не из серебра. В них слишком чётко читалась ледяная сталь.       Повисло неуютное молчание. Его разрежал лишь голос из телика:       — Москва где находится? — спрашивал мужчина по центру.       — В России, — с недоумением отвечал второй.       — Значит глаз где находится? — допытывался первый.       — В Москве! — воскликнул второй.       Я посмотрела на Анастасию. Каменное выражение лица исчезло, оставив после себя заинтересованный взгляд. Она внимательно следила за личностями на экране. Ну что ж. Это — то чего я добивалась.       Я оставила княгиню за просмотром шоу. Она сидела на моём стуле. Но я решила её не тревожить. По литературе нам задали учить стихотворение, а сделать это можно было и лёжа на кровати.       Она у меня была широкая и мягкая. Несколько подушек были разбросаны по всему периметру. Я сняла нежно бирюзовое покрывало в розовый горошек и плюхнулась прямо в это «облачко».       Пролистав учебник до нужной страницы, я шёпотом произнесла заголовок:       — «Хорошее отношение к лошадям» В. В. Маяковский.       Строчки замелькали перед глазами. Выучить надо было только первую страницу, но содержание знать было бы тоже неплохо. Глаза буквально сами скользнули к последней надписи. Тысяча девятьсот восемнадцатый год… Это издевательство какое-то?! И тут меня преследует вся эта история. Я думала, что, делая уроки, смогу хоть на какое-то время забыть о всяких там выскочках и их проблемах, но видно судьба решила посмеяться надо мной от души. Вызов принят.       Ещё около получаса я беспрерывно пыталась выучить стихотворение. Оно не в какую не хотело оседать у меня в голове. Бабушка иногда говорила: «В одно ухо вошло, а из другого тут же вышло». Думаю, что это поговорка идеально описывала меня во время зубрения стихотворения.       Помнишь, я говорила, что люблю литературу? Так вот, я её обожаю. Но не ту часть, где приходится зубрить «СТИХийные бедствия». Кому вообще могло прийти в голову заставлять детей учить наизусть рифмующиеся строки? Мама говорит, что «современная молодёжь вся в телефонах. Никакой мозговой деятельности! Хоть память потренируете». Но я так совершенно не считаю. Наоборот! Мы просто захламляем голову, а потом вопрос, почему мы важные данные не можем запомнить? А всё, память израсходована, гигабайты закончились! А ведь удалить файлы в голове, увы, невозможно.       Пока я летала в своих мыслях, не заметила, как телезрительница села рядом со мной. Она наконец-то сняла свои перчатки и положила их на рядом стоящую тумбочку.       — Почему?       Я вздрогнула. Конечно же я отчётливо чувствовала присутствие девушки, но никак не ожидала, что она что-то скажет.       — Что почему? — переспросила я.       — Почему ты промолчала? Почему согласилась с мамой вместо того, чтобы запротестовать? — серебряные глаза в недоумении смотрели на меня.       Значит всё-таки подслушивала. Ну и что ей ответить? Не было сил объяснять? Не было желания объяснять? Она ведь не поймёт. Она ведь императорская особа. Анастасия наверняка привыкла, что все понимают её с полуслова. У неё нет таких проблем. А мои ей наверняка не сдались. Тем более, кто она вообще такая, чтобы я перед ней оправдывалась?       — Я говорила то, что думала, — непринуждённо солгала я.       — Но ведь это — ложь, — нахмурила брови княжна.       — С чего ты взяла? — не поднимая глаз с учебника, спросила я.       — Ты иная. Ты бы не смогла взять и смирится с таким исходом. Никогда бы в это не поверила.       — С чего ты знаешь какая? — тон постепенно повышался. — Ты меня знаешь без пяти минут день.       — Два, — с совершенно спокойным видом перебила девушка.       Я оцепенела. Гнев стал нарастать. Почему? Сама не понимала. Мне просто очень не нравилось то, что какая-то там незнакомка, мало того, что подслушала, так ещё и влезает в мою жизнь! Разве ты, смогла бы сохранять самообладание?       — Ты мне никто и я тебе тоже, — максимально спокойно сказала я. — Мы взаимодействуем только ради того, чтобы ты отвязалась от меня и вернулась домой. Тебе не кажется, что наши личные дела совершенно не должны пересекаться с целями? Мы случайно встретились и разойдёмся так же быстро.       Наверное, нужно было бы поговорить по душам, сблизится, подружиться с Анастасией, ведь так всегда делают в фильмах. Но я однозначно не видела в этом смысла. Даже если мы и сроднимся, что очень маловероятно с её-то характером, ведь вскоре она уйдёт. Отправится в своё и время и всё. А я не люблю плаксивых прощаний. Мне этого не надо.       — Почему ты никак не можешь стремится, что наши судьбы пересеклись? Ты постоянно делаешь вид, что всего этого не должно было произойти и совершенно не хочешь дать мне шанс? Просто принять тот факт, что я есть на самом деле!       — Меня постоянно не покидает чувство, что я вляпалась в чужую историю. Просто взяла и перехватила чью-то судьбу. Совершенно не намерено, но перехватила. И это ощущение обостряется с каждой минутой, проведённой вместе с тобой. Всё должно быть совершенно не так! В тот сквер, должна была прийти идеальная девчонка с горой друзей и талантов. Вы бы нашли общий язык буквально за пять минут, стали лучшими подругами. Она бы наверняка нашла выход, бросила все дела и отправилась бы в приключение вместе с тобой. Спасла бы тебя, а далее слёзы, сопли, вы прощаетесь навсегда, а ты уходишь в своё время. Именно так всё и должно было быть! Но тут, из-за своей идиотской истерики припёрлась я, здравствуйте принимайте мила гостя. Я просто взяла и совершенно случайно появилась в судьбе, которая мне не принадлежит. Видно тот, кто распределяет жизни не подумал, что может возникнуть девчонка с проблемами и нарушить все его планы. В этом и проблема.       — С чего ты решила, что это не твоя судьба? — ничуть не поколебавшись спросила княгиня.       — Сама подумай. Я ничем не примечательная личность. У меня только одна подруга, не пойми какие отношения с родаками, никаких особых умений. Нет у меня ни дара, ни шрама на лбу, ни родинки на носе. Самая обычная я, понимаешь?       Анастасия вопросительно смотрела на меня. Я чувствовала, что она хочет понять и пытается.       — Хотя куда тебе?       Я разочарованно вздохнула и плюхнулась на подушку растянувшись в полный рост. Сидящая рядом княгиня повторила все мои действия.       — Ты ведь принцесска! — я брезгливо произнесла это слово. — Тебе откуда знать, что такое проблемы простого народа?! Как ты сказала — так и будет. И понимают все тебя по одному твоему взгляду. Ты всегда была есть и будешь главной героиней этого спектакля. Вокруг тебя крутятся жизни, судьбы. Государство как-никак! За тобой остаётся столько решений! Да и про проблемы с родителями ты вряд ли вообще слышала что-либо…       Глаза неприятно защипало. Сколько раз я плакала за последние двое суток? Это явно мой рекорд. Я ухмыльнулась своим же мыслям.       В комнате было темно. За время разговора солнце успело скрыться за горизонт. Теперь комнату освещал только тусклое мерцание луны и звёзд. Даже у луны есть кто-то, кто всегда рядом с ней!       — Не думала, что ты одна из тех, кто беспрекословно верит слухам.       Анастасия повернулась на правый бок и посмотрела прямо внутрь меня. Нет, она смотрела именно лен в глаза, а внутрь души. Её взгляд был очень проницательным. Серебро отдавала холодом, но не бездушным. Скорее печальным.       — Я далеко не княгиня из детских сказок. Там сейчас всё намного серьёзнее… Всем не до нас. Мы должны быть самостоятельными. Я слежу за Алексеем, остальные помогают родителям. Порой я завидую Лёшеньке… У него пока беззаботное детство. А моё закончилось в пятнадцать, когда начался весь этот переворот. Знала бы ты сколько ужасных слов я слышала в свой адрес. Они готовят заговоры. И многие уже воплотили, — ей голос сорвался. — Они арестовали его понимаешь?! — крик. — Он был вынужден отказаться от престола! Они просто не оставили выбора! — слёзы оставляли влажные дорожки на её щеках. — Знаешь, сколько раз я думала просто бросить всё это? Но ведь я великая княжна. Что скажет народ, если сдамся я? В кого тогда им будет верить? Мы смотрели друг-другу в глаза и ревели. Несмотря на полное отсутствие света я видела её. Я чувствовала её. Чувствовала каждой клеточкой своего тела.       И вдруг мне неожиданно захотелось её обнять… Да выскочку, да с ужасным характером, да высокомерную. Но сейчас она выглядела так беззащитно… Кажется, в тот момент я впервые увидела её настоящую… Без желания казаться сильной и самостоятельной. Ту хрупкую и не такую уж противную девушку.       И я сделала это. Я обняла её. Прижала к себе и погладила по волосам. Она удивилась. Ну конечно. После наших вечных перепалок.       — Расскажи что-нибудь ещё о себе, — я решила, что лучшим выходом будет перевести тему.       — Ну что ж. Меня зовут Романова Анастасия Николаевна. Я четвёртая и самая младшая дочь в семье. Мне шестнадцать годов отроду. Мой отец бывший император Российской империи Николай второй, а мама — его законная супруга Александра. Из друзей у меня никого. Хотя нет, моя старшая сестра Мария. Она может и старше, но главная из нас всегда я. А ещё я хорошо общаюсь с Алексеем. Он может и маленький, а очень смышлёный, не по годам развит. Он тоже понимает, что происходит. Отказался от престола папенька около года тому назад. Ему и выбора-то не оставили. Люди бушевали, так ещё и заговор этот. А там и война гражданская. Арестовали нас примерно в то же время. Раньше жилось терпимо. Нас оставили во дворце и запретили выходить за пределы царского села. Но мы и так редко выезжали на прогулки, поэтому и незаметно всё прошло. А вот дальше было тяжелее. Нас отправили в Тобольск… Домик вроде бы ничего, но спустя время и на улицу выходить запретили. Еда ужасной стала. Если раньше мы питались нормально, то сейчас всё намного хуже. Мяса практически нет. Взрослые недоедают, нам отдают. Хоть папа и говорит, что всё хорошо, я-то вижу, что нет. И он, и матушка слабеют. Слуги всё чаще шепчутся за спиной. Иной раз подслушаешь, что говорят страх закрадывается. Папенька говорит, что из Тобольска нас наверняка тоже переведут. Уже не знаю, осталось хоть единая душа в народе, которая верит во спасение наше. Все делают вид, что всё хорошо, мол, всё так и должно быть. Но ведь и я уже не маленький ребёнок, который готов открыть рот и с упоением слушать сказки. Но сказать честно, я верю. Не могу я себе представить, чтобы всё так закончилось. А на дворе уж пол года как Российская Советская Республика.       — Да уж… Наверное, мне надо меньше верить в глупые стереотипы. Это всё, что я смогла сказать в тот момент. Мне нужно было осмыслить всю информацию, понять. В какой-то миг я уж подумала, что стоит открыть интернет, да посмотреть, чем же закончилась история Романовых. Впервые в жизни я жалела, что мои знания истории остались на уровне пятого класса.       Но все желания были мимолётны и про изучение истории, и про то, чтобы узнать информацию с помощью интернета. В глубине души мне очень хотелось знать ответ на все те многочисленные вопросы, которые появились из-за рассказа княгини. Но я прекрасно понимала, что так нельзя. Ведь правда могла оказаться жестока. Не то чтобы я сильно хотела всех благ для этой принцесски, но ведёшь, и она обычный человек, который выбирал свою судьбу не самостоятельно.       Около десяти минут мы лежали молча. Я быстро смутилось своей же сентиментальности и выпустила Анастасию из объятий. На мой жест она лишь на секунду мягко улыбнулась. На удивление, молчание не напрягало ни меня, ни княжну. Мы обе чувствовали себя комфортно. Каждый раз, когда между мной и собеседником возникает тишина, она сильно мешает мне. Мысли не формулировались, слова забывались. Но сейчас было исключение. Это было тёплое и мягкое молчание.       Анастасия прикрыла глаза, но я ощущала, что спать она не собиралась. Тогда, смотря на неё мне пришлось признать, что княгиня была очень неплоха собой. Аккуратные черты лица, пухлые, слегка искусанные алые губы. Чёрные густые ресницы слегка дрожали. Да, она вполне красивая. Даже очень… Но была одна черта, которая никак не давала мне покоя. Глаза, которые в тот момент скрывались под веками. Разве могут быть у человека настолько живые глаза? Разве могут они быть серебряные? Когда я смотрела на них, то будто видела Анастасию насквозь. Глаза — зеркало души. Я в очередной раз вынуждена признать это.       —  Понимаешь, — начала я разговор. — Не все способны услышать, послушать, понять. Некоторые даже не пытаются попробовать сделать этого. Анастасия открыла глаза. В серебряных метеоритах просилась ясность. Я была рада, что ничего не придётся ей объяснять.  Княгиня прекрасно поняла то, что я завела разговор про своих родителей.       — Мы с мамой, — продолжила я — будто стоим с противоположных сторон одного и того же яблока. Только она видит красивую картинку в виде сочного и наливного фрукта, а мне попалась сторона с червяком. Несмотря на то, что эти твари всегда выбирают самые вкусные яблоки, меня от моей половинки воротит. Только мама этого увидеть не может.       — Но ты ведь могла всё рассказать! — воскликнула в недоумении императорская особа. — Про червя, про яблоко с гнильцой.       — Могла, но зачем? — я печально взглянула на её всё ещё опухшее после слёз лицо. — Понимаешь, она бы меня послушала для приличия и только сильнее бы разозлилась. А то, я вроде бы и с ней не поссорилась. Сейчас придумаем, что с тобой делать и я займусь своей проблемой.       — Но всё же, — принцесска закусила губу. — Из-за чего ты такая поникшая? Из-за чего с матушкой повздорила?       — Хах, — горько ухмыльнулась я, — а ведь ты и не знаешь совсем. Я живу в Санкт-Петербурге с моего рождения. Я привыкла к этому городу, он мой родной. У меня лучшая подруга есть, хороший авторитет в школе, своя команда по волейболу. Вот, вроде бы шикарная и беззаботная жизнь. Но не один подобный рассказ не обходится без одного «но». Вот и в моей жизни оно появилось. Вчера, папа рано пришёл с работы. Он хотел объявить «радостную» — я показала пальцами воздушные кавычки — новость. Он сказал, что его повышают и предлагают крутую должность. Вот только находится она не в Питере, а в Москве. Мама с папой счастливы. Тут же согласились переехать. А чего им терять? Москва — столица. Все сейчас рвутся туда. У мамы работы нет, а папе заодно и зарплату сильно повысят. Плюс, родителям кажется, что они смогут улучшить моё детство таким образом.       — Как это?       — По их мнению, — начала объяснять я — я смогу получить там более качественное образование, посещать больше секций и репетиторов.       — Секций? Репетиторов? — нахмурилась Анастасия.       — Ну это… — я стала активно думать, какими же «стародревними» синонимами можно заменить эти слова.       — Дополнительные занятия. Кроме институтов и школы. Спорт, например. Или к поступлению помогают готовится.       — Но разве нет более и институтов хороших в Петрограде?       — Есть конечно! — поспешила переубедить я. — Вот только мама с папой всё равно считают, что в Москве лучше. Да и плюс, папа эту должность давно хотел. Он её заслужил.       Принцесска ничего не сказала, а лишь с сожалением смотрела прямо мне в глаза. Только сейчас, смотря в эти серебряные кусочки драгоценного металла, я осознала, что сильно завидую их цвету. Просто никогда не делали мне комплименты по поводу глаз. Ведь они всего-навсего серые. Разве заметил бы кто такие в толпе? Другое дело зелёные очи. Смотришь в них и видишь густой лес утренний. Кажется, можешь разглядеть даже капельки росы на листьях деревьев и кустов. Или голубые глаза. Как будто два озера, которые так и жаждут утянуть тебя в глубь своего существования.       С такими мыслями, я вновь взглянула прямиков в глаза своей новой знакомой. В них читалось тепло. В них читалось понимание и безмолвное сочувствие.       — А ведь я тебя прекрасно понимаю. Кому как не мне в моей-то ситуации, знать, что такое быть оторванным от чего-то родного. Начиная замка, Петрограда, императорского чина. Ну и заканчивая тем, что сейчас Бог весть где я и что творится с моей семьёй.       В её глазах вновь сверкнули слёзы. Даже в полумраке комнаты я легко их увидела, почувствовала. Я бы тоже заплакала, наверное, но слёзы исчерпали свой лимит, а сил на рёв и всхлипы уже не оставалось.       — От семьи ты оторвана не на долго. В понедельник, мы выступаем в Пушкинское село.