На перекрёстке души

            Дорога домой показалась мне длиннее чем обычно. На каждом шагу у Анастасии появлялось всё больше вопросов. Она пыталась узнать о будущем, об итогах войны, о том, что же случилось в итоге с царской семьёй.             Наверное, я бы точно не выдержала отвечать на все её вопросы если бы знала ответ. В этом мне реально повезло, ведь на уроках истории мы только-только прошли период правления Александра третьего и его контрреформы. На все интересующие вопросы девушки, я отвечала либо односложно, либо простым «не знаю».       Уже спустя десять минут мы вышли на широкую улицу. По ней редко ездили машины, поэтому я, ничего не опасаясь шла по дороге. Девушка следовала за мной.       — А куда мы идём? — задала очередной вопрос княжна.       — Анастасия, ну сколько можно воп… — я не успела договорить, так как до меня дошла суть сказанного.       И вправду, куда? Я направлялась домой, но ведь туда же не приведёшь незнакомку. Что я скажу родителям? Знакомьтесь, это княгиня из прошлого века, которая случайно перенеслась на сто с лишним лет вперёд. Прошу любить и жаловать! Да они меня вместе с этой «княгиней» за дверь и выставят.       Если серьёзно, то мама с папой точно подумают, что их дочка окончательно сошла с ума. Все нормальные дети тащат с улицы кошек и собачек, а их чадо припёрло шестнадцатилетнюю девушку.       Пока я плавала в своих мыслях и решала, куда можно пристроить Анастасию, из-за поворота вылетела машина. Она неслась со всей скоростью прямо на нас.       Будто по рефлексу я схватила принцесску и отскочила на тротуар. Только через несколько секунд я поняла, что держала далеко не руку Анастасии, а её перчатку…       — Отойди! — крикнула я и зажмурилась от страха.       Звук гудящей машины отдалился. Я так и стояла на месте. Мне было страшно пошевелиться, страшно открыть глаза. А что если она не успела?       Понадобилось около пятнадцати секунд, чтобы прийти в себя и открыть свои «очи». Мне представилась удивительная картина. Анастасия целёшенькая стояла посреди дороги, выставив перед собой руки и широко открыв глаза. Казалось, что она разучилась моргать. Дышать и говорить по всей видимости тоже.       — Что. Это. Было? — раздельно, дрожащим голосом произнесла я.       — Э… эт… то чуд… довищ… ще… ч… чуть не сбил… ло мен… ня, — заикаясь ответила Анастасия. — Оно бук… квально пошло чер… рез мен… ня.       — Подожди, — мысли потихоньку складывались и принимали ясный характер. — Как это насквозь? Такое бывает только если ты… — я подняла свои глаза и посмотрела на девушку, — если ты — приведение.       — Кто?       — Ну как, — начала распинаться я — призрак, полтергейст, приведение, ходячий мертвец.       — Нет, я не про это. — Перебила меня юная княжна. — Я имею ввиду как такое могло произойти?       Я не нашла что ответить. Машина буквально пролетела через неё. Прошла насквозь! Если до этого я хотя бы пыталась найти во всём происходящем хоть какое-то логическое объяснение, то сейчас опустила руки. Это нарушает всё. Законы физики, логики, да даже простейшие аксиомы этого мира полетели в тартарары.       — А если, это связанно с моим медальоном? — сказала Анастасия и дотронулась рукой до моего плеча. — Видишь, я могу дотронутся до тебя рукой, и она не проходит насквозь. Я могу нащупать тебя, а ты меня чувствовать можешь. Вдруг, только владелец медальона может это сделать? Да и чудовище явно меня не видело.       — Машина.       — Что, прости?       — Это машина, а не чудовище, — повторила я.       Внутри почему-то стало неприятно. Вязкое, тянущее чувство зародилось в душе. Почему именно она нашла ответ на вопрос, а не я? Выскочка, сразу видно принцесска.       Анастасия же моей неприязни не видела. Она была рада тому, что смогла помочь. Её серебряные глаза стали тёплыми и счастливыми.       — Значит только я могу видеть тебя и чувствовать. Может поэтому мне так хорошо ясны твои эмоции.       — Ясны эмоции? О чём ты говоришь?       — Да забудь, — сразу же опомнилась я. — Так, мысли в слух. Как думаешь, может ли кто-нибудь слышать тебя?       — Хм, а я об этом не подумала.       Ещё бы ты подумала. Слава императору, эти слова у уже произнесла про себя.       — А сейчас мы это и проверим, — сказала я, увидев идущую напротив пару с ребёнком.       Родители шли по края держа пятилетнюю девочку за руки. Во второй мужчина держал ярко-розовый воздушный шар. Когда они были уже в метре от нас, а княжна пыталась уступить дорогу, я с силой толкнула её в спину на людей.       Вместо того, чтобы врезаться в них, девушка крикнула и прошла насквозь. Единственной реакцией пары был косой взгляд. Оно и верно, ведь со стороны выглядело будто я только что толкнула воздух.       — Эй?! — Анастасия повернулась ко мне со взглядом полным возмущения. — Ты вообще в своём уме?       — Вроде бы утром была. Зато теперь мы знаем, что все наши догадки — правда.       Девушка хотела что-то ответить, но я, сделав вид, что совершенно ничего не случилось пошла дальше, но уже по тротуару.       Всё время Анастасия оглядывалась вокруг. Она удивлялась, восхищалась и поражалась всему. Оказалось, что даже серый, ничем не примечательный асфальт может стать причиной для восторга юной княжны.       — Вот скажи мне, что же такого особенного ты нашла в асфальте?       — Ну как ты не понимаешь? У нас очень редко, когда в городах встречается асфальт. Да и я очень редко, когда бываю в других городах. Всё, основное время я провожу в царском селе. Там ты можешь брусчатку найти, каменные плиты. Но увы, такого ровного асфальта там нет.       — Тогда поздравляю тебя, здесь ты найдёшь его чуть ли не на каждом шагу.       Пока мы дошли до дома Анастасия успела задать ещё тысяча и один вопрос. Я буквально телом ощущала её восторг, её волнение. Мне казалось, что я могу слышать, как часто и громко бьётся её сердце. Каждый, столь чёткий удар.       Но в отличии от великой княгини, которую приводило в восторг всё, что движется и нет, я была очень хмурая. Я не видела родителей с того злополучного разговора. Как они отреагируют на моё появление? Что скажут? Сильно ли будут ругаться?       Из-за этих мыслей я буквально на автомате отвечала на все вопросы Анастасии. Так мы и дошли прямиком до двери квартиры.       — Даже лифты у вас необычные. В нашем дворце их два, но совершенно других. Если бы ты не объяснила, я бы и в мыслях представить не могла, что это нечто — и есть современные лифты. Вот бы я смогла дожить до их появления.       Я ничего не ответила. К счастью или нет, но годы жизни принцесски я не знала.       Всё что мне оставалось — это поднять руку и нажать на звонок. Или же просто открыть дверь своим ключом. Но второй вариант я отсекла сразу. Иначе, могу напугать их или же вообще получится ещё более неловкая ситуация, как я стою у входа одна, а они ни малейшего внимания на меня не обратили.       Всё тело изнутри заполнила тревога. В подъезде было настолько тихо, что я могла чётко разобрать собственное сердцебиение. Что мне сказать маме и папе?       — То, что думаешь, — будто прочла мои мысли Анастасия. — Они твои родители. Они поймут и примут любую тебя. Даже если сейчас будут злы или станут негодовать.       — Откуда ты?.. — я не смогла нормально сформулировать предложение.       — Ты ведь сама, только что задала вопрос, — неуверенно улыбнулась девушка, будто разговаривала с ничего непонимающим ребёнком.       Опять я вслух, произношу свои мысли. Хотя на этот раз, уверенность в том, что я сказала всё про себя, была очень высока.       — А это, — княжна указала на белую кнопку рядом с дверью — звонок?       — Да, а как ты догадалась?       — У нас тоже такие есть. Конечно, не совсем такие, но всё же схожи чем-то.       С этими словами, она незамедлительно схватила мою руку и нажала на кнопку. За дверью послышалась трель.       От неожиданности, я даже сопротивляться не стала. Что сейчас произошло до меня дошло только, когда из квартиры стал слышен тихий топот.       Как только я собиралась развернутся к княжне и возмутиться дверь отворилась. На пороге стояла мама. Выглядела она так себе. Тёмные круги под глазами, растрёпанная, сделанная наспех куля на голове и сонное лицо явно не украшали её.       — Сенечка! — мамины глаза просветлели, и она сразу же кинулась меня обнимать.       Я даже не стала возражать на счёт такой интерпретации моего имени. Слишком много нежности и любви было в её голосе.       — Я очень волновалась.       Мама немного отстранилась и положила руки мне на плечи. Её глаза были полны слёз, тоски и чего-то ещё. Какого-то странного чувства, которое мне никогда не доводилось встречать у других. Так могла смотреть только моя мама.       Эта была любовь, но не в таком виде, к которому мы привыкли. В ней не было парня и девушки, мужа и жены, мальчишки и девчонки. Это была материнская любовь, которая каждый раз оставляет приятный отпечаток на твоей душе заполняет сердце чувством счастья и радости. Чувством того, что тебя всегда ждут и любят.       Мама тоже ждала. Несмотря на то, что, Маша удачно отмазала меня, она волновалась. А её внешний вид будто невзначай указывал на бессонную ночь.       Вдруг, глаза мамы перестали быть такими тёплыми. В них промелькнул осколок льда. Выражение лица стало серьёзным.       — Как вообще можно было догадаться сбежать из дома?! Ты хотя бы на секунду задумалась, как нам с отцом было плохо? Мы же волновались, места себе найти не могли!       Я сразу представила папу, который кругами ходит по гостиной и выкуривает очередную сигарету. Он всегда так делал, когда волновался.       Конечно же, отец редко курил в квартире, потому что мама ему запрещала. Она твердила одно и то же каждый раз: «Какой пример ты подаёшь собственной дочери! Да и потом, дышать табачным дымом очень вредно. Это слишком плохо влияет на иммунитет. Если о себе не заботишься, то подумай о нас!».       — Прости меня, — я была не в силах вновь посмотреть в мамины глаза.       Я чувствовала нутром, что она укоризненно смотрит на меня сверху вниз. Моя мама умела смотреть так, как не умел никто. И я говорю, не о любящем, полным заботой взгляде. Я имею ввиду взгляд, который заставляет вспомнить тебя все грехи за ближайшие лет пять. Этот особый взор передался ей от бабушки.       — Какой же ты ещё ребёнок! — мама смягчилась. — Пойдём на кухню? Думаю, нам есть о чём поговорить.       Ох, как же я не любила, когда взрослые говорили «какой же ты всё ещё ребёнок» или «ах, а ведь ты ещё совсем малышка». Я конечно же понимала, что до совершеннолетия мне жить и жить, но ведь и ребёнком меня назвать было трудно. Просуществовав на Земле четырнадцать с лишним лет я многое успела узнать, понять, попробовать.       Да и была ещё одна проблема. Взрослые очень двуличны. Они буквально переобуваются на ходу. Сначала скажут: «ты ещё слишком мала, чтобы отправится с друзьями в поход» или «сначала вырасти, а потом проси оставить тебя одну на ночь». А потом, даже в этот же день, заявят: «взрослая девушка, а помощи никакой» или «не маленькая, чтобы тебе с уроками помогали». И вот как их после этого понять?       Мама ушла на кухню. Я услышала, как звякнул электрический чайник — начала греться вода. Была у меня такая примета — мама заваривает чай, значит разговор будет серьёзным. Я уже начала волноваться ещё сильнее.       Но тут, я вспомнила о существовании третьего человека в этой комнате. Точнее не человека, а души. И не вспомнила, а увидела силуэт, который из коридора ловко юркнул в папину с мамой комнату.       — Пойду помою руки, — крикнула я маме, а сама направилась за неусидчивым призраком.       Войдя в родительскую спальню, я увидела Анастасию. Девушка, вылупив глаза, с огромным интересом рассматривала плазменный телевизор. Она то обходила его с двух сторон, то пыталась заглянуть на заднюю часть, то аккуратно тыкала пальчиками в белых перчатках в монитор. На моё удивление рука не проскальзывала сквозь, а касалась поверхности плазмы.       — Подожди, — я подошла ближе, — как ты это сделала?       — Кажется, я научилась управлять этим умением. Пока вы с мамой перемолвливались я очень захотела осмотреться вокруг. Для меня всё так ново и в диковинку! Вот я и направилась к одним из покоев. Вот только почему-то врезалась в дверь вместо того, чтобы пройти насквозь. Оказывается, что умение становится неосязаемой зависит от моего желания. Ажно теперь, если хорошо сконцентрироваться, то я легко справлюсь с задачей поднять небольшую вещицу или открыть дверь.       — Да уж, — я глубоко вздохнула — у тебя эти пару минут прошли более продуктивно. Кстати, как тебе наше скромное жилище?       — Ты, наверное, из бедной семьи? — она вопросительно посмотрела на меня. — Конечно хоромами назвать «это» язык не повернётся, но многие вещицы мне очень приглянулись. Скажем так, ниже среднего, — добавила Анастасия и скривила лицо в брезгливой гримасе.       Нельзя было одним словам описать мои чувства. С одной стороны, на меня накрыла волна удивления. Наша квартира была четырёхкомнатной и считалась очень даже приличной по размерам. Да и семья у нас никакая не бедная! Хоть мама и посвятила себя дому, отец работал в крутой фирме и получал достаточно денег. На жизнь хватало, а ещё на частые отпуски.       С другой стороны, я была до жути возмущена. Эта особа, пришла в мой дом, за тем чтобы я ей помогла, так ещё и недовольна чем-то!       — Слушай, Принцесска. Если ты у себя там привыкла к королевским покоям, то это твои проблемы. Не нравится что-то, дверь там — жестом, я показала на вход.       — А ты чего так разбалакалась? Ты спросила — я ответила. При чём ответила честно. Да и вообще, разве тебе маменька не ждёт? — она сложила руки на груди.       Увидев её позу, я тут же подумала, что она срисовала её с меня. Когда я недовольна чем-то, то часто скрещиваю руки. Да и на жест истинной леди он мало походил.       Рассердившись из-за её слов, я развернулась и ушла на кухню не удостоив девушку ответа. Лишь кинула не оборачиваясь:       — Ничего не трогай и иди в комнату, напротив. Не дай Бог, я услышу хоть писк или приду и увижу сломанные вещи. Для твоего же блага сидеть тихо и смирно.       Не дождавшись ответа, я отправилась к маме. Та уже сидела на своём месте и отпивала горячий напиток. Напротив, стояла моя любимая бледно-бирюзовая кружка с цитатой из романа «Шанс». «Нельзя понять глубину озера по его поверхности» гласила надпись. Эту чашку мне подарила Маша на прошлый Новый год. Она знала, насколько сильно я люблю эту книгу и специально заказала такой принт.       — Почему ты сбежала? — спросила мама, прервав затянувшуюся тишину.       Тут я вспомнила из-за чего оказалась в том заброшенном сквере. Ну конечно же, переезд! А ведь я так и не рассказала о нём Маше… И во всём виновата эта высокомерная выскочка. Занявшись её проблемой, я совершенно забыла о своей, которая казалась намного страшнее. Если ничего не предпринять, то мне придётся попрощаться с Машей уже в следующее воскресенье.       — А разве ты сама не понимаешь? — я пересилила себя и взглянула маме прямо в глаза. — У меня была шикарная, совершенно спокойная жизнь. Была лучшая подруга, которой я очень дорожу. Тут, ни с того ни с сего объявляется новость о переезде в совершенно новый и далёкий для меня город. Я должна бросить здесь всё, что таким долгим трудом зарабатывала и находила: подругу детства, школу, в которой проучилась восемь лет, авторитет в глазах учителей. Про волейбол я вообще молчу. Какую реакцию ты ожидала от меня?       Конечно со школой и волейболом я слегка перегнула. Не так уж я и любила школу, чтобы ей дорожить. Тем более что с некоторыми из учителей у меня были просто ужасные отношения. Вспомнить хотя бы истеричку! Да и спортом я занималась всего-то два раза в неделю по полтора часа. Так для профилактики. Но ради хоть каких-то аргументов я привела и их.       — Ёся, — мама обхватила горячую кружку обеими руками, — я понимаю, что тебе тяжело, понимаю, что очень сложно отказаться от многих вещей в твоей жизни за раз, но ведь это всё поправимо. Будет новая школа, новые учителя. Ты же такая замечательная девочка, ты обязательно понравишься им. А Маша… Да сколько у тебя ещё в жизни друзей будет! Тебе же всего лишь четырнадцать лет. Да и ваш пути с Машей разошлись бы всё равно. Или мальчика бы не поделили или ещё из-за чего поссорились. А может и просто закончили бы школу и закончились бы темы общие. Так часто бывает. Вы бы всё равно разошлись, — повторила мама в попытках достучаться до меня. — Какая разница произойдёт это раньше или позже?       Тут-то я и поняла, что шанса докричаться до человека, который говорит такие вещи, просто нет.       Мама нагло врала мне. Она ни на секундочку не понимала меня. Она даже представить себе не могла, что такое для меня дружба с Машей. В её понятии эта просто наивная и хлипкая привычка общаться с человеком, которая пришла из недалёкого детства. Разве могла я спокойно, нормально разговаривать с человеком, который так ошибочно выстроил мой образ и образ моей жизни у себя в голове.       Сначала, у меня появилось острое желание объяснить ей насколько она не права. Сказать, что, Маша это не привычка, Маша — реальный друг. Единственный друг. Единственный человек в этом огромной мире, который реально знает и поддерживает меня.       Но это желание угасло так же быстро, как и появилось. Смысл что-то объяснять если мама не поймёт? Смысл что-то объяснять, если она не захочет понять?       Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Как там советовали заумные психологи? Досчитайте от одного до десяти? Ага, граф там бегал! Не помогает это, ни капельки.       — Наверное ты права, — неожиданно, даже для самой себя сказала я. — Прости, не стоило мне закатывать сцену и сбегать. В Москве тоже будет хорошо, я уверенна.       С такими словами я встала из-за стола, поставила кружку в посудомойку и вышла из кухни.       — И да, спасибо за пиццу, — крикнула мне мама вслед.