Белые охотники тьмы

* * *

– А-а-а, только не говори мне… И лучше не думай! Тьфу, подумал уже. Скажи, это ты так пошутил? – Какие шутки? Только и думаю о нём… С тех пор, как… – С тех пор, как что? Как избил его первый раз? Или второй? А ты в детстве девчонок, которые тебе нравились, за косички не дергал? Хотя о чём я… Какие тут девчонки… – Коса! Да! У него же сейчас коса! Ты видел, видел? А когда волосы распущенные, они струятся по плечам, как кровь… Только он их… катаной… Эх… – Так, плохо дело. А стихи ты ещё не сочиняешь? Рифма – кровь-любовь. Как раз в тему. – А какие у него глаза!.. А плечи!.. А какие ноги!… А какая… – Да-да, я понял уже. У меня не хуже, между прочим. – Прости, ты что-то сказал? – Пошли уже, говорю! Пора. Насмотришься сейчас. Монокль от радости не потеряй.

* * *

Полная луна ярко освещает площадь, будто сцену. Всё уже готово к сегодняшнему представлению. Актёры заняли свои позиции, скоро начнётся действие. Я окидываю всех взглядом и останавливаюсь на стройной фигуре в центре. Ты рассматриваешь своего противника – тёмные волосы, очки, пистолет в руке. Мне не слышны твои слова, но я их знаю: "Какое нелепое предсмертное желание". Ах, научился иронизировать? Ты изменился – внешне. Стал взрослее, спокойнее. Или это зависит от того, кто перед тобой? Я чувствую себя польщённым – на меня ты никогда не смотрел с таким презрительным равнодушием. Я закрываю глаза – чтобы увидеть, не вспомнить. Мне не нужно вспоминать, я не забывал ни одной из наших встреч. А ты? Тогда, первый раз, ты не видел ничего, кроме своей цели, своего врага. Но я сделал так, что ты обратил на меня внимание, ты увидел. Огонь полыхал в твоих глазах, он опалил и меня. А в следующий раз ты уже смотрел только на меня... Кое-что не меняется – твоя страсть, твоё безрассудство. Ты, как и прежде, готов броситься с катаной на пистолет. Но сегодня всё по-другому. Сегодня мы на одной стороне, Ая. Изменит это что-то для тебя? Для нас? Видение вспыхивает под моими закрытым веками – тёмно-красные пряди на белом, как пламя, хриплые стоны. Будущее подаёт мне знак – наша следующая встреча неизбежна.

* * *

– Что, Фудзимия, уже выдохся? – как всегда раздражающе ухмыляется Кроуфорд. Ая стискивает зубы, упирается руками в его плечи и и ускоряет темп. – Сильнее! – не сдержав стона, выдыхает лежащий под ним любовник. Последние толчки сливаются в безумном ритме, мощная волна оргазма накрывает их обоих почти одновременно. Ая падает, навалившись на Кроуфорда, и лежит, переводя дыхание. Тот гладит его по спине, неожиданно нежно, успокаивающе, как будто не он только что насмехался и требовал. – Это не сражение, Ая, – говорит он тихо. – Тут нет проигравших. И целует так, что у Аи замирает сердце.

* * *

– Кофе? Рука поправляет узел галстука… усмешка… Вздохи-всхлипы-стоны… Тёмно-красные пряди, разметавшиеся по подушке… Прижаться губами к выгнутой шее… – Да, спасибо. Бесстрастный взгляд из-под неровной челки. Разгоряченная кожа под пальцами… Сжать коленями… Податься навстречу… – Сил моих на вас больше нет! Сколько можно издеваться над бедным телепатом? Как будто вы неделю не виделись! Чем вы ночью-то занимаетесь, если по утрам только об этом думаете?! Шульдих в сердцах стукает кружкой по столу и выскакивает из кухни. Кроуфорд притягивает к себе Аю и улыбается: – Он не понимает…