Через тернии к звёздам

— Это просто невероятно, — чуть слышно прошептала Гермиона онемевшими от захлестнувших её чувств губами. — Ровно семь лет назад мы первый раз встретились именно здесь, в этом вагоне, в этом купе. Тогда мы даже не представляли, что будет дальше, что нас ждёт и… — Я думаю, что если знали бы, то тогда немедленно разбежались по разным концам поезда, — хохотнул Гарри, ловя на себе серьёзный взгляд подруги. — Не смешно, — Грейнджер уставилась в окно, пытаясь вглядеться в пролетающие мимо деревья. Она потянулась к бежевому термосу, стоявшему напротив неё. Гермиона сделала обжигающий глоток и тут же зажмурилась. Жидкость была невероятно горячей. Вкус её любимых пряностей напомнил ей о беззаботных временах. Она сжала холодными пальцами края своего коричневого свитера. — Кстати, никто не видел мою любимую сестру? — нарушил молчание Рон, тут же замечая болезненное выражение лица гриффиндорки. — Ты в порядке, Гермиона? — Да-да, я… — она кашлянула, окончательно приходя в себя. — Я пойду поищу Джинни. Скоро вернусь. Гермиона вышла из купе и огляделась. За окном шёл сильный дождь, навеивавший уют. Где-то совсем рядом был слышен тихий гул голосов. Её мысли крутились в танцах очень далеко. Она уже в который раз прокручивала воспоминания из детства у себя в голове. Вот маленькая версия Гермионы заходит в поезд, нервно оглядываясь. Вот она садится в какое-то купе рядом со смешным мальчиком, который впоследствии теряет свою неугомонную жабу. Вот она заглядывает к каким-то детям и уже хочет задать вопрос, но ловит на себе неприязненным взгляд серых искрящихся глаз. Блондин смотрит на неё не очень дружелюбно, поэтому Грейнджер тут же закрывает дверь в купе, краснея, но идя дальше. Потом она видит Гарри и Рона, и уже тогда на её душе становится тепло. После Драко Малфоя даже снег покажется горячим. Гермиона вздохнула, немного хмурясь. Возвращаться сюда после всего, что навалилось на них адским грузом — нелегко. Настолько нелегко, что хотелось спрятаться в какой-нибудь угол и сидеть там, обнимая себя руками. Ужасы войны до сих пор неотступно следовали за ней во всём. В мыслях, в людях, в местах, во снах. Она не помнила ни одной ночи, когда бы не проснулась в холодном поту, с колотившимся сердцем и неподдельным ужасом поперёк горла. Иногда Гермионе хотелось наложить на себя Обливиэйт, чтобы панические атаки прекратились. Перед глазами до сих пор плясали поистине жуткие образы. Они были настолько натуральными и правдоподобными, что руки гриффиндорки начинали трястись, подстёгивая сознание на панику. Спасали её от этого кошмара лишь мальчики, семья Уизли и родители. Возвращение мамы и папы подарили Грейнджер новую возможность дышать свободней. Вернуть их было сложно, на это ушла куча сил, слёз, переживаний и времени. Однако этот букет усилий и страданий стоил того. Чёрт возьми, когда она первый раз прижалась к маме и папе, ей показалось, что весь мир того стоил. Когда она вдохнула такие родные запахи, связанные с родителями, Гермиона была готова поклясться, что услышала как разбилось её сердце. Это произошло в начале июня. С тех пор жить стало ощутимо легче. Она прошла вперёд, в поисках лучшей подруги, но вдруг резко затормозила около закрытого купе. Грязные, похабные стоны и всхлипы доносились до её ушей, заставляя глаза расширяться всё сильнее. — О, Драко… Гермиона едва не задохнулась от возмущения. Если память ей не изменяла, Малфой в этом году должен был стать старостой мужской половины Хогвартса. Об этом говорилось с письме, которое прислал ей дека Гриффиндора. Макгонагалл возложила на него огромную ответственность, по непонятным для Гермионы причинам. Драко всегда казался ей чересчур самонадеянным и неспособным для такой должности. Каждый его взгляд и жест были пропитаны отвратительной надменностью и самовлюблённостью. Когда он говорил, ей казалось, что он плюётся ядом, желая унизить всех вокруг. Будто доказывал своё мнимое превосходство, взятое из ниоткуда. Словно ребёнок, пытающийся убедить мать в своём хорошем поведении, чтобы получить любимую сладость. Только вот Малфою нужна была далеко не сладость. За дверью послышался шелест одежды и тихий женский смех. Через секунду Гермиона столкнулась с чистым обжигающим льдом, пробивающим душу насквозь. — Подслушиваешь, Грейнджер? Его платиновые волосы практически светились в тусклом свете настольной лампы, горящей за его спиной. Драко ощутимо увеличился в росте и в плечах, его лицо приобрело более мужественное выражение, а взгляд стал каким-то… усталым. Под его глазами лежали тёмные круги, до жути не подходившие его идеальному аристократическому лицу. — Это больше в стиле твоего факультета, Малфой, не моего, — Гермиона чуть запнулась, увидев в дверном проёме Пэнси Паркинсон, поправлявшую короткий чёрный топ. — Никогда не могла взять в толк, почему грязнокровок пускают в школу. Это негигиенично, — она сморщивала свой слегка приплюснутый нос. Эта её мимика напомнила Гермионе о словах Рона, что лицо слизеринки очень смахивает на мордочку мопса. — И тебе привет, Пэнси, — наигранно мило улыбнулась девушка и окинула собеседницу быстрым взглядом. — Я смотрю ты на каникулах зря времени не теряла. Поверь, полнота тебе очень к лицу. — Ах ты ж грязная сука! — Паркинсон посмотрела на Малфоя в поисках поддержки, но получила лишь дёрнувшийся уголок его чуть бледной губы. — Драко становится старостой в этом году, жди приятных ощущений! — она растянула свои полные, смазанные помадой губы в жалком подобии язвительной ухмылки. — Для приятных ощущений я найду кого-нибудь другого, так что не переживай, Пэнс. Малфоя можешь оставить себе, — фыркнула Гермиона, и вздёрнув по своему обыкновению подбородок, сделала два шага вперёд, но вдруг её кто-то потянул со всей силы назад. Она почувствовала сильный удар спиной о стену и тихо застонала от боли. Приоткрыв глаза, она увидела перед собой разъярённое лицо Малфоя. Его тёмные брови были опущены и чуть сведены к переносице. Он сжимал в пальцах кисть её левой руки, именно там, где начиналась самая отвратительная в её жизни надпись, оставленная его покойной близкой родственницей. И эта мысль подстегнула Гермиону на новую волну агрессии. — Пусти меня. Немедленно, — сдавленно прошептала она, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. — Следи за своим языком, Грейнджер. Иначе… — Иначе что? Запытаешь меня до смерти? Закончишь начатое твоей любимой тётушкой? — она с вызовом посмотрела на него , пытаясь не захлебнуться в разбушевавшимся океане его серых глаз. — Убери руки. Малфой вновь встряхнул её чуть худощавое тело в своих руках, не обращая внимания на взвизгивающую Пэнси. Грейнджер почувствовала, как острый угол подоконника за её спиной болезненно вонзается в поясницу. Гермиона вскрикнула, дёргаясь и закусывая от боли губу. В этот момент Драко бросил мимолётный взгляд на её тонкую руку, которую он сдавливал с каждой секундой всё сильнее. Его глаза расширились и он и моментально отпрянул. — Драко! — кинулась к нему слизеринка, не замечая его шокированного взора, устремлённого на свои окровавленные пальцы. Верхние фаланги четырёх пальце были испачканы кровью. Отнюдь не его кровью. Он хотел ещё раз глянуть на Грейнджер, но она уже летела вперёд по коридору, прижимая к себе руку со вновь открывшимися ранами.