Через тернии к звёздам

Малфой задумчиво потёр подбородок, безразлично наблюдая за танцующей на журнальном столике Паркинсон. Слизеринцы как обычно решили устроить глобальную вечеринку в честь начала учебного года. А вечеринка змеиного факультета естественно подразумевала собой огромное количество алкоголя. Сделав очередной глоток обжигающего горло огневиски, юноша достал коробочку своих любимых мятных сигарет. Они были его единственной слабостью. Воспользовавшись обыкновенной маггловской зажигалкой, он зажег сигарету и сделал первую затяжку. Освежающе-расслабляющий дым заполнил его лёгкие, заставляя прикрыть глаза и устало выдохнуть. Курение было самым доступным способом снять напряжение хотя бы на три минуты. Пытаясь абстрагироваться от удушающего гула, смеха и похабщины, витающей в гостиной, Драко зажмурился. Он откинул голову на спинку кресла и тяжело сглотнул. Помимо всего прочего, ему не давала покоя сегодняшняя стычка с Грейнджер в поезде. В это раз Малфой потерял контроль над собой. Тот самый контроль, которому его учили мать и отец во времена долгих месяцев войны. Контроль. Казалось, это слово буквально въелось в него, перекрывая кислород. Не давая сделать лишнего телодвижения, мелькая яркой вспышкой перед глазами. Потому что он боялся. Боялся потерять мать, не угодив Волан-де-морту. Боялся подвергнуть пыткам отца, не выполнив очередное задание Тёмного Лорда. И острые когти этого страха по-прежнему раздирали его нутро, принуждая сохранять каменное лицо при любых обстоятельствах и продумывать каждую эмоцию наперёд. Но сегодня эта заносчивая сука заставила его отбросить маску и прочувствовать сладкую, словно патоку ярость, разгорающуюся внутри него адским пламенем. Таким желанным и вожделенным. Малфой ощущал почти животное наслаждение, сдавливая в ладони её отвратительную костлявую руку, и ощущая её страх. Страх перед ним. Наблюдая её искривлённые от боли тонкие губы, и зажмуренные большие глаза, с отбрасывающими тени на щёки чёрные ресницы. Но увидев на своих собственных пальцах чужую кровь, он опешил. На долю секунды. Но в следующий миг удивление сменилось отвращением. На его чистом теле её грязная кровь. Он хотел озвучить ей это вслух, но грязнокровка тут же убежала, оставив его брезгливо вытирать руку шёлковым платком. Однако её сузившиеся от ужаса зрачки, громкий стон боли, и удаляющаяся со скоростью света пышная копна каштановых волос, разожгли внутри Малфоя неподдельный интерес. — Чего приуныл, приятель? — голос Забини вырвал блондина из собственных мыслей. — Просто… — Драко махнул рукой в сторону продолжающей кружиться и задорно смеяться Пэнси. — Наслаждаюсь зрелищем. — Она ничуть не изменилась за лето. — ухмыльнулся мулат. И эта ухмылка заставила Малфоя почувствовать укол в сердце, опаливший внутренности странным тёплом. — Я боюсь, что долго не просижу здесь. Спать хочу зверски. — Я думаю, что поддержу твою точку зрения, иначе отрублюсь прямо здесь. Давно я не пил. — В этом, друг мой, я помогу тебе всегда. — расхохотался Блейз, подливая себе в стакан немного алкоголя. — Надеюсь, — хмыкнул Малфой, бросая дымящийся окурок в чёрную матовую пепельницу, стоящую на подлокотнике своего изумрудного мягкого кресла. — Чёрт, у меня же завтра утром встреча с МакГонагалл. — В таком случае, советую тебе идти ложиться баиньки, иначе утром мне придётся тащить тебя в спальню Амбридж, потому что только розовый блевотный цвет сможет разбудить тебя. — Идиот. Драко встал, направляясь к лестнице ведущей в комнаты. — Драко, куда же ты? — он обернулся, встречаясь с полными разочарования глазами Паркинсон, заставляющими уголок его губы дёрнуться в ласковой улыбке. — Веселись, Пэнс, — бросил он, разворачиваясь и скрываясь за большой дубовой дверью.

***

Гермиона раздосадовано застонала в подушку, пытаясь нащупать рукой оглушительно звенящий будильник. — Грейнджер, что за херня? — пробурчала Лаванда, морщась от громкого звука. — Спи, Лав. Гермиона встала, нехотя отправляясь в ванную комнату. На часах было шесть утра, все ещё спали, поскольку сегодня был укороченный день и уроки начинались в девять часов. Однако в семь тридцать у Грейнджер была назначена встреча с МакГонагалл по поводу получения гриффиндорки должности старосты девочек. Гермиону мучало двоякое чувство, плавящее её мозг. С одной стороны она понимала, что это мечта всей её жизни. В голове ещё сохранились воспоминания о том, как перед сном она, с нежной улыбкой на детских губах представляла у себя на груди греющий душу маленький значок. Но глубокая апатия после окончания войны выедала в Гермионе всё, что от неё осталось. Страх перед большой ответственностью не давал ей сделать лишнего движения. Резкая вспышка боли в левой руке заставила девушку подскочить и выронить из дрожащих пальцев зубную щётку. Она посмотрела на стремительно алеющий бинт, закрывающий уродливую кривую надпись. Она медленно развязала кусок ткани, вгрызаясь глазами в кровоточащие буквы. Гермиона сглотнула и наложила новую повязку, паникуя и одновременно злясь на Малфоя. Вчерашняя стычка вызвала в ней ярость, испуг и возмущение. Вдруг открывшийся шрам пугал её, здесь определённо была замешана тёмная магия. Опасная тёмная магия, которая требовала немедленной нейтрализации. Если Грейнджер не разберётся с этим, то она больше не Грейнджер. Опомнившись, она сделала пометку в голове о том, что надо поискать об этом в библиотеке, и быстро умылась, отгоняя прочь мрачные мысли. Гермиона прибежала в общую комнату, и надела приготовленные с вчера вещи. Классическая белая рубашка, короткая клетчатая юбка и гриффиндорский галстук вызвали в ней странный трепет, выраженный слезами в карих глазах. Она грянула на себя в зеркало, отмечая появившуюся худобу. Сквозь рубашку просвечивались выступающие ключицы, при желании можно было разглядеть торчащие тазобедренные кости. Она вздохнула, бросив на своё отражение последний взгляд и исчезла за массивной дверью, хранящей в себе невероятное количество чужих тайн и секретов.