The Mess With Brides

Сестра смотрела на него настороженно. В последнее время их отношения стали… скажем так, на пару градусов холоднее. Конечно, рождение племянника немного сгладило ситуацию, но это не отменяло того, что прежнего доверия между ними не было до сих пор. Общались они, в основном, по телефону, а когда все-таки встречались, внимание Измайлова, по большей части, было сосредоточено на мелком. Понятно, что ничего хорошего от этой встречи Вероника не ждала. — В общем, не буду ходить вокруг да около, — наконец, сказал Гриша. — Я женюсь. Ника, до этого гревшая руки о большую кружку с чаем, от неожиданности выронила ее из рук. Горячая сладкая жидкость вперемешку с осколками разлилась по плитке пола, вызвав у виновницы беспорядка взрыв мата. Гриша вскочил с высокого барного табурета и опустился на корточки, помогая ей выбирать осколки из липкой жижи. На его лице расплылась первая за долгое время искренняя улыбка. — Знаешь, такой реакции я все-таки не ожидал. Неужели так сложно поверить, что я решил остепениться? Но ответной улыбки он так и не дождался. Вытерев пол и помыв руки, сестра повернулась, наконец, к нему. Плечи ее были расправлены, как будто она готовилась к бою, обычно выразительное лицо замерло, превратившись в бесстрастную маску. — Гринь, ты мой брат и я тебя люблю. Я всегда тебя поддержу, ты знаешь. И я знаю, что сильно накосячила, я виновата и перед тобой и перед… ней, — выплюнула она местоимение, как будто это была какая-то невъебическая гадость, по ошибке попавшая ей в рот. — Я больше не буду лезть в твои отношения. Но, пожалуйста, не проси меня радоваться за тебя, когда ты решаешь жениться на телке, отец которой убил наших родителей. — Что?.. На какое-то время все мысли в голове Гриши, все окружающие звуки превратились в белый шум. Она думала, что он женится… на Рыбкиной?! На… Алисе?.. Ее имя, как всегда в последнее время, принесло с собой ноющую боль в груди. Ну здорово, подумал Измайлов, готовясь к следующему раунду пытки, обычно заключающемуся в закольцованном видеоряде «свет фар-трупы родителей-Рубцов-Алиса улыбается-Алиса целует его-лицо мамы-два закрытых гроба-Алиса плачет-больно-больно-больно…», проносящемся у него перед глазами. Но в этот раз Вселенная, или Бог, или дьявол — кто там отвечает за пытки грешников при жизни? — выложились на все сто. Вместо разочарованных (мертвых!) лиц отца и мамы перед его внутренним взором предстала Алиса. С мягкой, беззащитной улыбкой, с распущенными волосами, струящимися по плечам, в простом белом платье… На руке, поднявшейся убрать за ушко непослушную прядку, сверкнуло колечко — обманчиво простое, как она сама, но Гриша точно знал, что на внутренней стороне узкой полоски белого золота выгравировано «А+Г — Всегда и навечно». Ее глаза светились любовью, и, черт возьми, он готов был перевернуть небо и землю, лишь бы она смотрела так на него всегда. «Смотри», — шептал внутренний голос. — «Такой ты больше ее не увидишь». Воображаемая Алиса еще раз взглянула на него, но теперь безграничная любовь в ее глазах постепенно утонула в такой же безграничной боли. Свадебное платье растаяло вместе с кольцом, сменившись ее обычным прикидом. Обреченно прикрыв веки, девушка развернулась и пошла навстречу клубящейся вдали тьме, уходя все дальше, дальше, дальше, пока темное облако не поглотило ее совсем. Привел в чувство его щелчок пальцами прямо перед носом. — Гринь?.. Гриня? Ты уснул, что ли? Он встряхнулся и перевел взгляд на встревоженную Нику. — А… да нет, норм. Просто… с чего ты взяла, что я женюсь на… Рыбкиной? Сестра пожала плечами. — За дуру меня не держи. Я видела, на что ты был готов, чтобы вытащить ее из того подвала. Я видела, на что была готова она, чтобы избавить тебя от боли. — О чем ты? — нахмурился Гриша, не понимая. — Серьезно? Нет, ты в самом деле не понимаешь? Хорошо, давай посмотрим на вопрос абстрактно. Ты расследуешь похищение. Жертва тебе незнакома, оговорим сразу. Ты знаешь, где ее держат. Ты не знаешь, сколько человек ее охраняют. У тебя огнестрел. Твои действия? — Вызвать подкрепление, — начал Измайлов, подыгрывая Нике, впрочем, чтобы тут же оборвать себя. — Но… — Точно. Это дорогой тебе человек, и поэтому ты ползешь в тот гребаный подвал, истекая кровью и не думая о том, что будет с тобой. Блядь, ты был готов сдохнуть там вместе с ней! А теперь задумайся, если бы там была не она, поступил бы ты так же? Только честно? Гриша задумался. Он, блядь, на самом деле задумался, попытавшись отрешиться от эмоций. По всему выходило, что точно так же он бы поступил только ради Ники. Во всех других случаях (даже если на месте жертвы он представлял Аленку или Крис) гнетущий страх не перекрывал его способность логически мыслить, а наиболее логичным вариантом действий тогда был именно вызов подкрепления. Но что-то в Рыбкиной напрочь отключало его способность к рациональному мышлению. — Можешь даже не отвечать, я по лицу все вижу, — припечатала сестренка. — Возможно, ты бы полез в тот подвал еще ради меня, сейчас — ради Гришки, но и все. Даже если бы там были твоя проститутка вместе с Офелией, ты бы трижды подумал головой, прежде чем соваться раненым в бандитское логово. — Ну допустим, — устало выдохнул Измайлов, не видя смысла оспаривать очевидное. — Но что ты имела в виду, когда говорила, что она пыталась избавить от боли меня? — А, это… — неохотно проговорила Ника, явно готовясь к взрыву. — Расскажу, не психуй только. Я реально была готова убить ее тогда. Уже навела пистолет… Она начала просить… Но, блядь, просила не за себя! Я до сих пор ее в кошмарах слышу… Она тогда сказала: «Гриша будет искать, пока не найдет. Как он будет жить с мыслью, что его сестра стала убийцей?» Когда ее жизнь висела на волоске, она думала только, блин, о моем брате, которому будет больно даже не потому, что я убью его любовницу, а потому что его сестра станет убийцей! По лицу Вероники текли слезы, которые она, шмыгая носом, тщетно пыталась смахнуть. Он и сам чувствовал, как налились влагой глаза, и из последних сил пытался не разрыдаться вместе с сестрой. — И поэтому, Гриня, — проговорила Ника, успокоившись немного, — я не буду возражать. Так, как она, тебя никто и никогда больше не полюбит. От этого не отказываются. Но на свадьбу все-таки не приду, и не проси. Мы с тобой лучше перед этим нажремся. И на кладбище съездим. Хотя, думаю, мама с папой тебя бы поняли. Гриша уронил лицо в ладони, пытаясь подавить растущее желание постучать лбом о столешницу. Не отпускала мысль о том, что он сейчас совершает самую страшную ошибку в своей жизни. — Ника, — наконец, простонал он обреченно. — Я женюсь на Алене… На лице сестры отразилась самая настоящая, искренняя жалость. — Значит, ты еще больший дурак, чем я думала, — сказала она, поставив перед ним стакан с плещущейся на дне янтарной жидкостью.