The Mess With Brides

Первые несколько дней после Нового года Алиса пила по-черному. После злосчастной авантюры с ограблением банка, когда узнала, что Гриша женится, она нашла в себе силы по-дружески хлопнуть его по плечу и со своей обычной ухмылкой съязвить что-то по поводу регулярного секса и теплой постельки, а потом дойти до Яковлева и добиться у него пары отгулов. Володя попытался что-то вякнуть, но потом пригляделся к ее лицу и отпустил на все праздники. Оглянувшись на него в дверях, она заметила, как он вытирает пот со лба и крестится украдкой. Выйдя из отдела так, чтобы не столкнуться с Измайловым, Рыбкина поспешила к машине. Там-то на нее и накатило. Уронив голову на руль, она завыла, как раненый зверь, благодаря все сущие силы, что в этот момент на парковке никого не было. Алиса не питала иллюзий. Она понимала, что это неизбежно. Но когда они обменивались улыбками, предназначенными только друг для друга, когда мимолетные прикосновения становились невыносимо долгими, на грани дружбы и влечения, когда скучные дежурства превращались в праздник, потому что Измайлов забегал к ней с пакетом чипсов или другими вкусняшками и они болтали обо всем подряд… она позволяла себе мечтать. А теперь осколки ее мечты с хрустальным звоном осыпались на землю. Всё. Финиш. Нашарив в бардачке упаковку салфеток и достав с заднего сиденья бутылку воды, Рыбкина смогла хоть немного успокоиться и привести себя в порядок. Доехав до супермаркета, она затарилась продуктами на несколько дней и набрала полтележки разного алкоголя. — К вечеринке готовитесь? — улыбнулся ей паренек за кассой, пробивая ее покупки. — Что-то вроде того, — натянуто ответила она, расплачиваясь. Быстрее, быстрее, подальше от людей, закрыть за собой дверь пустой квартиры, которая за десяток лет так и не стала домом, и свернуться клубком на стареньком диване, где они когда-то уснули в обнимку. Блядь. Диван придется сжечь, потому что иначе она так и не сможет вырвать Измайлова из сердца. Сука. Ей нравился этот диван! Квартира ожидаемо встретила холодной пустотой. Елки не было — Алиса не видела смысла тратить время и деньги на украшение места, куда возвращалась только спать. Поспешно сунув в холодильник все скоропортящееся, девушка открыла бутылку водки. Первые несколько стопок опрокинула залпом, не закусывая. Алкоголь огнем растекся по пищеводу, притупляя острую боль в сердце. Посчитав, что она на правильном пути, Рыбкина продолжила пить. Литр водки закончился минут через сорок, когда на улицах уже вовсю гремели фейерверки. Алиса посмотрела на экран телефона. Ну точно, двенадцать. Новый год, блядь. Новое счастье. Полутемную комнату все еще освещали частые вспышки салютов, когда устройство завибрировало. Разблокировав экран, она увидела сообщение от абонента «ГАЛя». Рыбкина, ты так быстро ушла, с тобой все в порядке? Приезжай бухать, у нас весело! С Новым годом!!! ☃️❤ Алиса с заторможенным удивлением наблюдала, как на гладкую подсвеченную изнутри поверхность одна за одной начали падать соленые капли. Недоверчиво поднеся руку к глазам, она поняла, что это слезы. Ее слезы. Сука… Она же не плачет, никогда, эту способность выбили из нее, сначала тварь, называющая себя ее отцом, потом — такие же, как она, ожесточившиеся, мертвые внутри детдомовцы. Слезы были слабостью, которую нельзя было показывать никому. Что же такого в Измайлове, лениво думала Алиса, медленно протирая экран телефона, что заставляет ее отказываться от всех своих принципов? Она же сильная. Она не бегает за мужиками, это мужики бегают за ней. Почему же за ним она готова ползти на коленях, почему так хочется устроиться у него под боком и слушать, как бьется его сердце, в котором нет места для переебанных жизнью детдомовских девочек, почему она влюбилась в него, а он в нее нет, почему-почему-почему?.. И возможно, было бы легче, если бы она знала наверняка, что ее чувства невзаимны. Но Алиса помнила ту единственную ночь, сорвавшую все маски и покровы с них обоих, помнила его страсть и нежность, и как его глаза заглядывали ей прямиком в душу, когда он, удерживая ее запястья у нее над головой, заполнял ее собой. Такого единения — не только на физическом уровне, но и на духовном — она не испытывала никогда и ни с кем. Но, к сожалению, наступило утро. Ее сказка закончилась. А теперь ее принц нашел себе настоящую принцессу, оставив свою Русалочку-Рыбку немо кричать от непереносимой боли. Осталось только в морскую пену превратиться, невесело усмехнулась про себя девушка. Наконец, после нескольких попыток она смогла набрать более-менее связное сообщение. Прости, не получится. Голова разболелась. Оторвись там за нас обоих. С Новым годом 😝💋 Ответ пришел почти сразу. Мне приехать? Больше всего на свете ей хотелось сказать да. Да, приезжай, приезжай и обними меня, только в твоих руках я могу дышать, приезжай и останься со мной, я же не могу без тебя. Но… А что скажет твоя невеста? Отправлено. И вдогонку: Не парься, Гриш. Выживу. С новым счастьем 🎄🎆 После этого сознание Алисы утонуло во тьме. Единственное, что она помнила — это боль, такую сильную, что казалась реальной, физической. Где-то через пару-тройку дней, которые Алиса потеряла, на смену пьянству пришла музыка. Бухала она в тишине, но, когда алкоголь закончился, прокручивать в голове одни и те же мысли — Он не мой. Он женится. Больно… — стало просто невыносимо. Ее печень уже не выдерживала спиртовую атаку, поэтому пришлось искать другой способ забыться. И она включала музыку на полную громкость, подпевая во весь голос, даже не осознавая, что именно поет. Просто со словами давно знакомых песен она исторгала из себя боль. И в какой-то момент… боли не стало меньше, нет, но ее стало легче терпеть. Отчаяние, затуманившее мозг, начало мало-помалу рассеиваться, и Рыбкина обнаружила себя тихонько, сорванным голосом напевающей одни и те же строки: I will survive Livin' in a world without you… Как странно… The Rasmus никогда не были ее любимым исполнителем, ей всегда были больше по нраву старые мастера жанра — Nirvana, Metallica… Она любила агрессивный надрыв Limpbizkit. Финская же группа, на ее вкус, была слишком… мягкой, что ли. Удивительно, что именно их лирика дала ей хоть какое-то подобие утешения. Я выживу в мире, где нет тебя… Точнее не скажешь. Пора учиться жить в мире, где не будет Измайлова. Точнее в мире, где он отдал свое сердце другой. Алиса нашла в себе силы вновь просыпаться с рассветом. Бегать по размокшей снежной слякоти. Ходить в тренажерку. Но этого не хватало на то, чтобы заполнить дыру в сердце, оставленную Гришей, и в последний свой выходной Рыбкина поняла, что абсолютно не готова видеть его и притворяться, что все по-прежнему, и они просто друзья. Это понимание и привело ее в трендовый ночной клуб, где один коктейль стоил примерно как четверть ее — довольно-таки неплохой — зарплаты. Но, в конце концов, не пить же она туда пришла… Подходящий мужчина нашелся быстро. В конце концов, Алиса привлекала к себе внимание даже (особенно!) среди толпы разряженных барвихинских кукол. Он был высоким и крепким чисто выбритым брюнетом — внешне полная противоположность Измайлову. Секс был быстрым и жёстким — она не согласилась поехать к нему, вместо этого затащив его в кабинку туалета. Кончить она так и не смогла, впрочем, ее партнер (имени она так и не запомнила) был слишком пьян, чтобы доставить ей удовольствие. После она сползла по стене на сверкающий плиточный пол, не потрудившись поправить одежду, и какое-то время просто сидела, обхватив руками колени и рвано дыша. Такой грязной она еще никогда себя не чувствовала. Кажется, та ночь стала для нее катарсисом. Истекающую кровью дыру в сердце как будто прижгли каленым железом, и Алиса научилась контактировать с окружающим миром через плотную пелену отчуждения. Внешне все было по-прежнему. Она вышла на работу, все так же продолжая строить оленей и нервировать Яковлева. Вот уже несколько недель жизнь шла своим чередом. Только теперь она старалась не оставаться наедине с Гришей. На ОРМ брала с собой кого-то из оленей, аргументируя это тем, что «должны же они когда-нибудь научиться работать как следует, Измайлов!» На совещаниях садилась как можно дальше,  чтобы не встречаться с ним взглядом. И казалось, его это устраивало. Когда поздно вечером тишину ее квартиры разрезал звонок, она не стала открывать. Она никого не ждала, а кто приперся без приглашения может идти лесом. После пары неуверенных трелей звонок действительно затих, только чтобы зазвонить снова, остервенело и без перерыва. Разъяренная Рыбкина распахнула дверь. На пороге стоял Измайлов. Ну, как стоял… Он навалился на звонок всем телом, и, судя по исходившим от него «ароматам», поддерживать себя в вертикальном положении хотя бы так стоило ему неимоверных усилий. Увидев девушку, он расплылся в пьяной улыбке. — Ры-ы-ыбкина… вот ты где… Каким-то умопомрачительно сложным маневром он умудрился отлепиться от дверного наличника и повиснуть на ней. Злость, переполнявшая Алису, улетучилась, уступив место тоскливой нежности. — Гриш?.. Теплые губы пробормотали ей в шею: — Скучал… немогубезтебя… «Сука…» — пронеслось в голове у девушки.