The Mess With Brides

***

Алиса проснулась от бьющего в глаза солнца. Странно. Обычно она не имела привычки спать допоздна. Подъем с рассветом, пробежка, зимой — тренажерка, душ, кофе — все это давно уже стало рутиной, своего рода ритуалом, помогающим настроиться на новый день. Нарушался ритуал только по очень весомым причинам, и да, запой из-за разбитого сердца в этот список входил. Кстати о разбитом сердце… Впервые за долгое время, с того самого злосчастного разговора с Измайловым, Алиса чувствовала душевный подъем. Она так и уснула на коленях у Гриши, выплакав, наконец, всю свою боль. И сейчас, после пробуждения, ей было просто хо-ро-шо. Ее обнимали его сильные руки, над ухом раздавался негромкий баритон, отдающийся трепетом где-то внутри. Из трубки едва доносился раздраженный голос начальника. Ну да, точно. Они проспали. Алиса недовольно поежилась и попыталась сильнее зарыться в мягкую футболку, пахнущую Измайловым. Не слишком успешно — под тканью было жесткое, сильное тело — но Гриша, кажется, понял безмолвный намек и прижал ее к себе крепче свободной рукой. Ответил на не услышанный ею вопрос Яковлева: — Серьезно, Володь. Серьезней некуда, — и на этом отключился. Закончив бесконечный и бессмысленный разговор, Гриша отложил телефон. Его освободившаяся рука тут же оказалась в волосах Алисы, осторожно разбирая спутанные пряди. Она совершенно кошачьим движением подалась навстречу ласке и открыла, наконец, глаза. — Выспалась? — улыбнулся ей Гриша. — Ммм… — сладко потянулась Алиса, насколько смогла, не высвобождаясь из его объятий. — Мы опоздали, да? Гриша молча кивнул. Выпускать ее из рук не хотелось совершенно, как будто он боялся, что стоит перестать ее касаться — и она исчезнет, развеется как дым, как ночная греза. Впрочем, она, казалось, разделяла его нежелание разлучаться даже на секунду. Он мягко очертил большим пальцем контур ее губ, раскрывшихся под практически невесомым давлением и впустивших его в нежный, влажный жар ее рта. Ее дерзкий язычок сразу начал ласкать палец, разжигая тлеющее пламя внизу живота; зубы аккуратно прихватили подушечку, заставив Измайлова нечленораздельно зашипеть. Он освободил свой палец из деликатного плена и, не отрывая взгляда от темнеющих карих глаз, освободившейся рукой задрал ее просторную домашнюю майку. На ней не было ни бюстгальтера, ни привычного топика с мириадом тонких лямок, так часто дразнившего его воображение — да и всей мужской половины отдела, если на то пошло! — и перед его восхищенным взором сразу предстала ее идеальная грудь. Он задел все еще влажным от ее слюны пальцем мгновенно напрягшийся сосок, вырвав из горла девушки громкий стон. Ее самозабвенное наслаждение, выстрелом прозвучавшее в тишине квартиры, казалось, лишило Гришу последних сомнений, разорвало все установленные им же самим внутренние границы. Это не Аленка, с которой нужно всегда быть деликатным и осторожным, с этой девочкой можно все. Она не боится его страсти, не боится темных глубин, скрытых за маской балагура и зубоскала. С ней можно позволить себе быть настоящим. Он с довольным рыком опустил голову ко второй груди, рисуя на нежной коже багровые соцветия засосов. Короткие ноготки Алисы цеплялись за ворот его футболки, проникая под ткань, оставляя длинные кровавые царапины на плечах. Когда он проложил дорожку страстных, наказывающих поцелуев вверх по ее изысканно-хрупкой шее, она уже орала в голос, не сдерживаясь, ерзала у него на коленях, пытаясь прижаться еще сильнее. Маленькие чёрные трусики — единственный оставшийся на ней предмет одежды — промокли насквозь, и Гриша, не задумываясь, разорвал по швам тонкий хлопок, откинув ненужные уже лоскуты куда-то в сторону. Теперь она восседала на нем совершенно голая, бесстыдно подставляясь под его ласки. У все еще полностью одетого Измайлова сорвало башню от эротического контраста, который они, должно быть, представляли со стороны. «Полжизни отдал бы сейчас за зеркало во весь рост», — промелькнула в голове шальная мысль — и исчезла, как и все остальные, когда Рыбкина легко прикусила чувствительную кожу под ухом, а ее руки — наконец-то! — потянули с него футболку. Он с готовностью помог ей избавить его от одежды, не глядя отшвырнув снятую вещь. Пальчики девушки жадно очертили контур его грудных мышц, затем спустились к кубикам пресса, с любопытством нырнули под пояс джинсов. Гриша нетерпеливо накрыл ее руки своими, возясь с неподатливой застёжкой ремня. Вдвоём они кое-как расстегнули заевшую пряжку и вжикнули молнией, освобождая его из плена плотной ткани. Когда Алиса неожиданно соскочила с его колен и опустилась перед ним на пол, у Измайлова в глазах потемнело от предвкушения. Он приподнял бедра, помогая ей стянуть с себя джинсы вместе с бельем. Ее зрачки расширились еще сильнее, хоть это и казалось невозможным. Шкодливо улыбнувшись, она лизнула головку его запредельно возбужденного члена, тут же отстранившись и разглядывая его с пристальным интересом. Снова склонившись над ним, провела языком по набухшей вене. Измайлов запустил пятерню в ее мягкие волосы и легонько потянул. — Ры-ы-ыбкина… Не дразнись. Она капризно надула пухлые губы, умудряясь даже на коленях выглядеть царственно-надменной. — Не торопи меня. Я хочу распробовать тебя как следует. — Рыбкина, это хуй, не мороженое, чего там пробовать… — прохрипел он, пытаясь надавить ей на затылок. В наказание она прикусила кожу на внутренней стороне бедра, явно оставляя засос. У Гриши закатились глаза, все нервные окончания, все нейронные связи в его теле сосредоточились в паху, мозг перегружали получаемые сигналы наслаждения, жаркого, темного, запретного. Весь остальной мир для него заслонил белый шум. Такого он не испытывал никогда и ни с кем. О, в его жизни было много минетов, как профессиональных, так и любительских, но… не так. И не с той, кто реально что-то значит. Секс с Аленой всегда был… пресноват. Да, он был влюблен, и она отвечала ему взаимностью, но в постели она, скажем так, позволяла себя любить, редко проявляя инициативу. Об оральном сексе с ней как-то даже разговор заводить было неудобно. Крис же… В сексе она не стеснялась ничего, но он чувствовал, что минеты слишком напоминают ей о прошлой профессии, а он никогда бы не заставил женщину — тем более дорогую ему женщину — делать в постели с ним что-то, для нее неприятное. Но Рыбкина обошла их всех. Намеренно сделав то, что многие на ее месте расценили бы как унижение, опустившись перед ним на колени, как рабыня, как языческая жрица перед алтарем своего бога, она стала настоящей хозяйкой положения, сосредоточив истинный контроль над ситуацией в своих руках. Гриша не думал, что когда-нибудь сможет спокойно смотреть на ее губы, не вспоминая этот момент. Чувствуя, что скоро не выдержит, он потянул ее вверх. — Лис… Хватит… — выдавил он. Алиса подняла на него глаза, не прекращая свою сладкую пытку. — Бля-а-адь, Рыбкина, я же кончу сейчас… — простонал он, не в силах смотреть на нее. — Хочу… в тебя… Она с откровенно непристойным звуком выпустила его член изо рта и приподнялась на коленях, опираясь руками о его бедра. — Резинки? — спросила она, покрывая поцелуями его живот. — В джинсах, — шепнул он, рывком поднимая ее на ноги и вставая со слишком тесного для двоих кресла. Подцепив по пути к дивану валявшиеся неподалеку штаны, он выудил из кармана несколько заветных пакетиков. — Ого, — весело хмыкнула Алиса. — У кого-то большие планы… — Харэ стебаться, Рыбкина, — рыкнул Измайлов, опускаясь на старенькую софу и утягивая ее к себе на колени. — Выебу… Она отобрала у него упаковку, надорвав ее зубами. Ловкие пальчики надели на него презерватив. — Господи, да скорей бы уже, сколько ж можно-то?! — простонала она ему в ухо, бесстыдно скалясь. — Ведьма… — прохрипел он, насаживая ее на себя и задавая дикий темп, не дав ей времени привыкнуть к вторжению. Впрочем, ей этого и не требовалось. — Сука… Ты аж течешь… — вырвалось у него. Мда… За такую грубость Алена бы уже надулась, отвернувшись, какой там, блин, секс… Рыбкина же закусила и так истерзанную пухлую губку и заскулила, обессиленно уткнувшись ему в шею. Он почувствовал, что влажности внизу стало еще больше. Не сбавляя темпа, он собрал ее длинные волосы в кулак и резко потянул вниз, заставляя ее откинуть голову и взглянуть ему в глаза. — Тебе нравится… — неверяще ухмыльнулся он. На ее глазах выступили слезы. Она беззвучно шептала что-то, и ему не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять ее бесконечную литанию «да-да-да-да-да…». — Ну нет, солнце, я хочу тебя слышать, — прохрипел Гриша, балансируя на грани оргазма. Его слова как будто стали для нее разрешением отпустить себя. — Гриша!.. — всхлипнула она, содрогаясь в яростных спазмах, падая в огненную пропасть и утягивая его вслед за собой. «Если это ад, я готов гореть вместе с ней», — подумал Измайлов, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Он бережно снял с себя ослабевшую девушку, избавился от презерватива и устроился рядом с ней на чудом не развалившемся диване. По телу Алисы все еще пробегала мелкая дрожь. Гриша гладил ее плечи и спину медленными, ласкающими движениями. Когда она, наконец, пришла в себя, он коротко поцеловал ее улыбающиеся губы. — В душ? — Угу, — кивнула она, с неохотой поднимаясь. — Надо все-таки появиться на работе. — Да не парься ты, — лениво протянул Измайлов, которому совершенно не хотелось никуда ехать. — Володя уже в курсе, можно спокойно трахаться… — А, ну тогда ладно… — рассеянно ответила Рыбкина, подбирая с пола разбросанную одежду. Затем до нее дошло, что именно сказал Измайлов. — Что?.. — Алиса! Рыбкина, спокойнее! — перехватил Гриша кинувшуюся на него девушку. — Я пошутил, пошутил я, — смеясь, оправдывался он, уворачиваясь от щекотки. — То-то же, — удовлетворённо выдохнула Алиса, победно улыбаясь. — Но Яковлев и правда в курсе, что я у тебя, а с его грязной фантазией не удивлюсь, что он в точности представил, чем мы здесь занимаемся, — продолжил Измайлов с порочной ухмылкой. — Ну а такое он никогда при себе держать не станет, особенно, если речь о его любимых Демоне и Ведьме. А значит, весь отдел готовится к локальному апокалипсису. Так что, если ты хотела удержать наши отношения в тайне, у тебя не получится. Улыбка с лица Алисы исчезла. — Я больше о тебе волнуюсь — тихо призналась она. — Что подумает Ника? Да, ты сказал, она смирилась, но… А Алена? Вы же только вчера расстались. Жесткие сильные пальцы цепко ухватили ее подбородок, заставляя смотреть прямо в решительные голубые глаза. — А теперь слушай сюда. Я тебя люблю. И мне не стыдно заявить об этом всему миру. И мне похуй, кто там что подумает. Я больше никому не позволю диктовать мне, что я должен чувствовать и кого любить. Алиса почувствовала, как затуманился ее взгляд. Сморгнула слезы, не сдерживая расцветающей на лице улыбки. — Любишь? — Конечно, дурочка, — ласково фыркнул Измайлов. — Любого другого за твои выходки давно прибил бы. Так что я свой выбор сделал. Дело за тобой. Девушка нежно поцеловала его улыбающиеся губы. — Я сделала свой выбор еще в шестнадцать. И да, я тоже тебя люблю.