The Mess With Brides

Что делать, когда любовь всей твоей жизни — без пяти минут женатый, на секундочку! — появляется в хлам пьяный у тебя на пороге и говорит, что соскучился? Алиса не знала. Да и, если честно, не хотела разбираться в себе. Мыслить рационально она сейчас все равно не могла из-за бурлящего внутри водоворота гормонов и эмоций. Ей хотелось одновременно зацеловать его и надавать по морде. А Измайлов, казалось, плевать хотел на ее внутренний разлад. Он пьяно улыбался, навалившись на нее всем весом. Запах дорогого алкоголя смешался с тонким горьковатым ароматом еще более дорогого одеколона, который она привыкла ассоциировать исключительно с ним. О него хотелось тереться, как кошка… Алиса пошатнулась под тяжестью его тела. — Пойдем уже, чудо в перьях, — вздохнула она, растрепав еще сильнее его и без того взлохмаченные волосы. — Как тебя вообще сюда занесло… Сгрузив, наконец, его пьяную тушку на диван, Алиса присела рядом. Краем глаза заметила, что его рука бессознательно тянется к ней… Да к черту все! Пусть он женится, пусть он не ее, но сейчас он здесь, он с ней, и это все, что имеет значение. Даже если она просто просидит всю ночь рядом, охраняя его сон. Девушка решительно взяла предложенную ладонь и переплела их пальцы. Прикосновение отозвалось теплом во всем теле. Она почувствовала, как пружина, сжимавшаяся внутри при одной только мысли о нем, постепенно распускается. Дала, наконец, о себе знать накопившаяся за последние месяцы невыносимая усталость, больше эмоциональная, чем физическая. Она привалилась к теплому плечу и уткнулась носом куда-то ему под ключицу. — Алис… — сквозь дрему пробормотал Измайлов, прижимая ее к себе крепче. Алиса прикрыла глаза. Когда-то они уже засыпали в обнимку на этом диване. «Когда он женится, мне точно придется сжечь эту рухлядь…», — лениво подумала она, прежде чем провалиться в крепкий — впервые за долгое время — сон.

***

Разбудила ее привычная сирена будильника. Шея дико затекла, как будто она всю ночь проспала в неудобной позе… Стоп. Мозг начал просыпаться вслед за телом, подкидывая воспоминания о вчерашнем вечере. Бухой Измайлов, которого занесло к ней неизвестно каким ветром… Его слова, вырвавшиеся, казалось, из самой глубины души… Алиса не знала, что и думать. Впрочем, копание в себе пришлось прервать. Теплая, твердая поверхность под ней зашевелилась, следом послышался тихий мат. Подняв голову, Алиса уставилась в сонные голубые глаза. — Рыбкина, блин… Твой будильник — это просто оружие массового поражения… Он был таким близким, таким родным, что Алиса не удержалась. Упершись поудобнее ладонями в его грудь, она гибким движением скользнула вдоль его тела, проговорив практически ему в губы: — Зато ночь была обалденной… Повторим? Гриша ехидно ухмыльнулся. Голова гудела, но в памяти пробелов точно не было. Но если Рыбкиной хочется поиграть… Он ухватил ее покрепче и рывком перевернулся на узком диване, подмяв ее под себя. — Можно и повторить, — согласился он, поддерживая шутку. Провел губами по шее, еле касаясь теплой кожи, вдыхая легкий запах зелёного яблока и фрезии, исходящий от её волос. Знакомый аромат пробудил воспоминания о другой ночи — жаркой, страстной, неистовой. Отзываясь на чуть заметное прикосновение губ, девушка под ним вздрогнула. Прикусила губу, пытаясь подавить вырвавшийся стон. Гриша проследил взглядом голубую жилку, заполошно бьющуюся под нежной кожей там, где ее только что касались его губы. Атмосфера в комнате стремительно накалялась: то, что начиналось как шутка, резко обрело совсем другой смысл. Тонкие сильные пальцы Алисы скользнули вверх по его шее, вырвав у него из горла рычащий низкий стон, запутались в коротких волосах. — Гриша? — неуверенно проговорила вдруг девушка, встретившись с ним взглядом. В ее глазах он увидел… сожаление и страх? Железная капитан Рыбкина, грозный, сметающий все на своем пути вихрь, заточенный в этом маленьком, сводящем с ума мужиков теле, боялась… его?! Он нежно убрал за ушко длинную русую прядь, упавшую ей на глаза. — Что, Алис? — ответил он негромко, не отнимая руки от ее лица. Прикрыв глаза, она потерлась щекой о его ладонь. — Ты же знаешь, что я пошутила, да? Вчера ничего не было. Ты просто пришёл пьяный, я уложила отсыпаться. Места у меня немного, поэтому сама тоже легла рядом. Ничего не было, Гриш… Она крепко зажмурилась на секунду, но все же не смогла удержать слезу, скатившуюся из уголка глаза. Набрала полные легкие воздуха, как будто нырять собралась, и продолжила. — И не будет. Я так не смогу. Я не смогу снова смотреть, как ты уходишь. Глаз она так и не открыла, но крепко сжатые веки уже не удерживали слезы, ручьями льющиеся по щекам. Измайлов похолодел. Сколько же боли он причинил этой девочке из-за своих заморочек, из-за дурацких, пусть и оправданных, комплексов… Ничего ведь не изменилось. Она по-прежнему дочь убийцы его родителей, так почему же у него сердце разрывается от любви к ней? Почему, когда Ника ошибочно решила, что он женится на Алисе, он за считанные мгновения смог представить себе целую жизнь с ней — и почувствовал не угрызения совести, не вину перед родителями, а неимоверное, бесконечное счастье? Почему предложение Алене, логичное и продуманное, не вызвавшее недоумения даже у самых близких друзей, вдруг стало казаться бегством? Он осторожно поднялся на ноги. Далеко, впрочем, не ушел, подхватив лежащую безвольной куклой Алису на руки и усевшись вместе с ней в мягком продавленном кресле, на котором обычно покоилась ее гитара. — Бедная моя, — прошептал он устраивая ее голову у себя под подбородком. — Каким же чудовищем ты меня считаешь, если думаешь, что я пришел, чтобы что?.. Трахнуться напоследок? Попрощаться с холостяцкой жизнью? Лис, я, конечно, скотина, не спорю, но до такого не опустился бы… Она подняла голову и, упершись руками ему в плечи, уставилась на него зареванными карими глазищами. Ни одна женщина в мире не казалась Измайлову прекраснее. — Тогда почему ты пришел, Гриш? Почему ты до сих пор здесь, со мной, а не со своей идеальной принцессой? Зачем это все?! Ну, можно было догадаться, что с Рыбкиной просто не будет. Алисе нужна была правда, чистая и простая. Он трепетно смахнул последнюю слезинку с ее щеки. — Потому что вчера я сказал правду, Лис. Я устал с этим бороться. Я не могу без тебя. Ее лицо отразило чистейшее изумление. Затем его сменило упрямство. — Но… ты женишься. А я не стану запасным аэродромом. — А я и не прошу, — улыбнулся он, и, чмокнув ее в лоб, достал из кармана кольцо. — Что… — Я порвал с Аленой, — перебил ее Гриша. — Это кольцо она вчера швырнула мне в морду, возможно, даже за дело. Я подумал, прихвачу с собой в качестве вещдока… — Но почему? И почему сейчас? — Не поверишь, но мне Ника мозги вправила. Когда я пригласил ее на свадьбу, она подумала, что я женюсь на тебе. А я буквально за несколько секунд представил себе целую жизнь с тобой, и понял, что я хочу эту жизнь. Просыпаться вместе, работать вместе, ссориться, мириться… — …шпилиться, — ехидно ввернула Алиса. — Вот что ты за человек такой, Рыбкина?! — возмущенно фыркнул Измайлов. — Всю романтику опошлила. Я хотел сказать «засыпать вместе»… — Тут он усмехнулся. — Но да, шпилиться, конечно, тоже. Алиса улыбнулась куда-то ему в шею. Затем отстранилась, вспомнив кое-что важное. — Но как же… Ты же говорил, даже смотреть на меня не можешь, не представляя тела… Он вздохнул. — Знаешь, что сказала Ника? Прости, если тебе неприятно, но это важно. — Да нет, нормально, продолжай, — следом за ним вздохнула Алиса. — Я на нее зла не держу, да и… она твоя сестра. Он благодарно сжал ее руку. — Так вот… Когда она подумала, что моя невеста — ты, она сказала мне буквально следующее: «Я понимаю, почему она. От такой любви не отказываются. И мама с папой тоже поняли бы». — Правда? — с непривычной для себя робостью спросила Алиса. — Ну, там много чего еще было сказано, — по-доброму усмехнулся Гриша, — но это тоже прозвучало. Сразу после того, что я идиот, который полез раненый в бандитское логово. Девушка усмехнулась в ответ. — Тут я с ней согласна. Не, я благодарна, конечно. Но ты все-таки идиот. Что, если бы там была не Ника? Мы же могли оба там остаться, Гриш… — Все-все, я понял. Я идиот, и женщины моей жизни готовы мне это доказывать каждый день. — Женщины твоей жизни? — выгнула тонкую бровь Алиса. — Ты и Ника. Ну, еще, может, Крис, но строго платонически. Она уютно вздохнула и устроилась поудобнее у него на коленях. Гриша обнял ее покрепче, наблюдая за тем, как первые лучи солнца пробиваются из-за московских многоэтажек, окрашивая предрассветное серое небо в багряно-алый. Идти никуда не хотелось, что-то делать — тоже. Он вполне мог бы провести в этом кресле остаток дня…

***

Гриша мог поклясться, что прикрыл глаза только на минуточку, но когда он открыл их в следующий раз, за окном раздавался оживленный уличный шум, а маленькую квартирку Алисы заливало солнце. Сама девушка только повернула голову, уткнувшись ему в плечо в попытке спрятаться от наглого вездесущего дневного света. Гриша осторожно дотянулся до телефона. Ну так и есть — рабочий день в самом разгаре, куча пропущенных от Яковлева… Он едва успел перехватить следующий звонок до того, как прозвучит рингтон, и поморщился от возмущенного ора начальника: — Демон, вы совсем там ополоумели со своей ведьмой?! Рабочий день никто не отменял, где вас носит? — Спокойно, Володь, — произнес он тихонько. — Мы с Рыбкиной вчера полночи работали по последнему делу, проглядывали записи с камер за две недели, потом строили версии, в общем, уснули только под утро. Дай отоспаться, будь человеком. Отчет завтра напишу. С меня причитается… — Ладно, — ощутимо сдулся Яковлев. — Погоди-ка, Демон! — вдруг опять оживился он. — Так ты сейчас с ней, что ли? Измайлов мысленно чертыхнулся. С одной стороны, он только что выдумал для Володи вполне пристойное обоснование, почему он ночевал у Рыбкиной, но с другой… Это ж Яковлев, поэтому Гриша внутренне приготовился к лютому, невообразимому трэшу, который сейчас последует. На удивление, вместо своего обычного «юмора», начальник включил «заботливого батю». — И что по этому поводу думает твоя невеста? — въедливо спросил он. — Отвянь, Володь. Нет у меня больше невесты, расстались вчера, — тихонько прорычал Гриша, чувствуя, как растет раздражение. — Ну да, ну да, невесты нет, и ты в тот же вечер кинулся к Рыбкиной, «работать по делу». — Сарказм в голосе Яковлева можно было лопатой черпать. — Демон, если ты опять ее обидишь… — Да не собираюсь я ее обижать! — вспылил, наконец, Измайлов, не повышая, впрочем, голоса. Алиса что-то недовольно пробормотала ему в грудь и продолжила спать. — И что значит «опять»? — Ты совсем слепой, Демонище?! — снова разозлился Яковлев. — Девчонка в тебя влюблена как кошка, когда узнала, что ты женишься, на работе неделю не появлялась, ты думаешь, она праздновала там в одиночку, что ли?! Да на ней больше месяца лица нет, она тебя, козла, откровенно избегает, ты думаешь, это она так радуется? Весь отдел знает! Поэтому если у тебя это с ней несерьезно, лучше оставь ее в покое! Гриша сглотнул ком в горле. — Серьезно, Володь. Серьезнее некуда.