Второй шанс

Часто ли человеку приходится сталкиваться с кризисом собственной тупости? Ответ на этот вопрос будет довольно прост — да. Роза Поттер днями на пролёт придумывала всё новые и новые способы коммуницировать с матерью. Туда входили все, что мозг мага мог выдать. Магические, естественно, сразу же отсеивались, но думать о них никто не запрещал. Одним из таких способов, к примеру, был думосброс. Будь у Розы пробужденное магическое ядро, вышедшее хотя бы на уровень «детского сада», она бы могла, напрягаясь, но вытащить нужные части памяти даже пальцем, без надобности палочки. Этот простой, для более-менее опытного волшебника способ, был возможен, но не для Розы, а всему причина ядро, находящееся в состоянии «яйца». И таких идей были десятки, но все они разбивались о неприступную стену реальности. Были и куда более… приземлённые способы. Одним из которых была попытка начать говорить, так же столкнувшаяся с многими трудностями на пути реализации. Но не поэтому Роза сейчас отчаянно хотела встать и с невозмутимым лицом, под шок матери, дойти до деревянных решёток их с братом кроватки и начать методично знакомить свою неокрепшую черепушку с довольно приятными глазу элементами конструкции оного предмета мебели. Сиречь, биться головой о стену кроватки, проклиная свою тупость. А ведь решение её проблем оказалось куда проще и ближе. Именно его девочка сейчас и наблюдала. Кубики. Мордредовы кубики с буквами на сторонах! Вот так просто. Лили Поттер сегодня решила начать учить своих детей буквам как советовали в одной из книг по развитию детей. Книга была магловской, но Лили плевать хотела на неприязнь и неприятие волшебниками обычного мира, как никак, но девушка сама до одиннадцати лет жила в нём и забывать свои корни она не собиралась. Тем более, живя в волшебном мире и имея возможность сравнить оба. В конце концов, почему бы и нет? В книге были множество советов по развитию ребёнка, но все они сходились в одном: чем раньше начать, тем лучше в конечном итоге будет результат. Девушке не нравилась эту формулировка, напоминая собой какую-то приписку к книге по дрессировке собак, но она понимала, что от неё сейчас напрямую зависит то, насколько её дети получат «фору» перед своими одногодками. В конце концов каждая мать хочет для своего дитя лишь лучшего. Прочитав от корки до корки не очень большую книгу, девушка иногда со скепсисом вчитывалась в текст, а иногда с шоком понимала, что настолько простые действия могут нести настолько много пользы. В любом случае, первое, что советовали в книге, это начать как можно раньше обучать ребёнка алфавиту, словам и развивать речь, мотивируя это тем, что такие занятия помогут развитию мозга ребёнка. Автор книги советовала начать с кубиков. Молодым мамочкам нужно было как можно чаще использовать в своих играх кубики, произнося буквы и называя предметы или животных, начинающихся с этой буквы, чтобы ребёнок запоминал их уже с самого раннего детства. Сами кубики продавались во множестве детских магазинов, но Лили не могла просто взять и купить их, находясь, своего рода, на осадном положении, запертая в доме. Это была бы проблема для обычных людей, но девушка была магом. По правде говоря, бывшая Эванс не была выдающимся магом — так, крепкий середнячок. Эго, конечно, неприятно шевелилось отказывая по первости принимать правду, но взрослея и смотря на других, девушка понимала, что между ней и, к примеру, Нарциссой Малфой или её сестрой, Беллатрисой Лестрейндж, была довольно большая пропасть. В частности, это выражалось в их чистокровности, но не том бреде, который продвигают сторонники Тёмного Лорда, а в том, что девушки родились в магическом мире, да ещё и в довольно древней и уважаемой семье, с детства погружаясь в магию и получая преимущество перед одногодками, родившимися в обычном мире. Лили была отличницей. Не круглой, но близко. Многие профессора хвалили девушку. Одной из таких была Профессор Макгонагалл — декан Гриффиндора и преподаватель Трансфигурации, в которой бывшая Эванс имела некоторые таланты. Так что превратить два десятка спичек в кубики ей не составило большого труда. Трудом было удержаться и не рассмеяться от выражения лица дочери, внимательно наблюдавшей за всем этим процессом с личиком полным шока и ещё чего-то, чего девушка не могла понять. Смех сдержать удалось, но вот широкую улыбку нет. Но она сама собой увяла в течении ближайших пятнадцати минут… Такого Лили Поттер не ожидала. Роза прилагала сейчас все свои усилия и, в отличии от брата, пытающегося распробовать на вкус деревянные кубики, всеми силами старалась ползать от кубика к кубику, выискивая нужные и сталкивая их в одну кучу. Вот только была одна проблемка… — Роза! Не отбирай кубики у брата! — с нотками строгости проговорила Лили, отдавая несколько кубиков из тех, что вот уже с десяток минут её дочь методично собирала в одном месте, Гарри — Вы же брат и сестра. Нужно учиться делиться. На что в ответ получала странный и, казалось, измученный взгляд от девочки. После чего всё повторялось вновь. Роза потихоньку начинала закипать. Как, вот как ей, Мордред, Моргана и Мерлин, исполнить задуманное, если каждый раз, стоит ей только собрать нужные кубики, мать забирает несколько и отдаёт их этому пускающему слюни… Брату. Ей и так было не слишком приятно забирать измазанные в слюне предметы из-под носа местного Гарри, а тут ещё и это! Наконец, смирившись, девочка решила работать пока с тем, что есть. Осмотрев имеющийся запас, будущая волшебница приняла решение начать с малого. Ей нужно всего одно слово, а вот уже оно сможет привлечь внимание матери и, возможно, дальнейшее станет куда проще. Лили с умилением смотрела как её дочка, пыхтя и тужась сидела и перебирала кубики. Молодая мама уже давно поняла, что её дочка развивается быстрее сына. Уже сейчас она, хоть и неуклюже, но уже довольно быстро ползала, в то время пока Гарри пока ползал медленно, больше лежа или сидя. Конечно, такое разительное различие в скорости развития поначалу беспокоило молодую мамочку, но ответ нашёлся всё в тех же книгах — девочки развиваются быстрее мальчиков. Это успокоило девушку, правда, если логически подумать, то даже с учётом «быстрого развития девочек», Роза развивалась через чур быстро, но кого волнуют такие мелочи? Правильно — кого угодно, но не молодую мамочку, которая с умилением смотрит на свои «комочки счастья», порой не замечая некоторые странности. В книге писали, что малышей сначала нужно заинтересовать, привлекая внимание к новым предметам, а уж потом, когда они успеют немного изучить их, повертев в руках или попробовав на зуб, потихоньку превращать игру в обучение, называя буквы, нарисованные на определенных кубиках, которые держат в руках детки. Вот с последним была маленькая проблемка. Если Гарри вцепился в один единственный кубик с буквой «H» на сторонах, то вот Роза, казалось, напротив, хотела забрать себе все кубики, что Лили мягко, но непреклонно не позволяла той сделать, под слегка нахмуренный взгляд девочки. Сначала женщине показалось, что дочка поняла и сейчас выберет один из кубиков и начнёт играть с ним, но дальнейшие действия Розы заставили улыбку Поттер померкнуть, а на лице вызвать эмоцию непонимания, под аккомпанемент мурашек, вдруг решивших пробежать по спине молодой матери. Лили Поттер наблюдала картину как её дочка методично выбирала кубики из той кучи кубиков, что ей удалось стаскать и, беря некоторые, стала выкладывать их в одну линию. Запоздалое осознание ударило девушку подобно молнии среди ясного неба. Слова. Её полугодовалая дочь выкладывает из кубиков слова! Один кубик. Два. Три. Девушка наблюдала как из трёх кубиков образовалось вполне понятное ей слово: «Крыса¹». Лили перевела ошарашенный взгляд на свою дочь, которая неотрывно смотрела матери в глаза с серьёзной мордочкой, но было в этом что-то, что не дало девушке расплыться умилительной улыбкой. Что-то… Какая-то неестественная серьёзность на лице дочери. Хотевшая радостно вскрикнуть и похвалить дочь, Лили осеклась и кивнула, повторив выложенное слово: — Крыса. Казалось, девочка облегченно выдохнула и слегка неуклюже кивнула матери, принялась выкладывать новое слово. А то, что именно это она и собиралась сделать, Лили почему-то не сомневалась. Прошло совсем немного времени и вот, рядом с первым словом складывается второе, на которое, по всей видимости, не хватило букв, отчего первое слово лишилось двух своих последних букв, вставших на месте недостающих во втором. — «Предатель²» — прочитала девушка получившееся слово. Лили была в шоке. Внутри неё всё подрагивало и, переведя свой взгляд на слегка побелевшем лице, получила подтверждающий кивок своей дочери. Внутри девушки всё рухнуло. В течении пару мгновений девушку схватила одной рукой палочку, направляя ту на то, что должно было быть её «дочерью», а второй схватила Гарри, крепче прижимая к себе, не обращая внимания на зарождающийся плачь мальчика, у которого от таких манёвров выпал кубик. — Кто ты? Где моя дочь? — подрагивающим голосом спросила девушка, следя за каждым движением девочки. В голову лезли всевозможные мысли, начиная от того, что какая-то потусторонняя пакость захватила тело её дочери, заканчивая тем, что кто-то принял оборотное зелье с волосом Розы и даже то, что это технически невозможно по ряду причин, не беспокоило молодую мать. Такой поворот Розой был ожидаем, но если поворот и был ожидаем, то вот бурной реакции будущая ведьма предсказать не могла. Не сказать, что всё шло прямо по плану, учитывая, что чёткого плана-то и не было, так что всё, что оставалось сделать девочке, это как можно медленнее повернуться к кубикам и начать складывать под возгласы матери о том, где её дочь и что она, Роза, с ней сделала, новые слова. С этим были проблемы. Нет, не с тем, что на неё сейчас была направлена палочка — юная Поттер прекрасно понимала, что вредить ей не будут… Ну, если она сделает сейчас всё быстро, в ином случае нервы матери могут и сдать. Проблема была в том, что складывать нормальные предложения из только одного набора кубиков было сложновато: иногда приходилось перекладывать буквы из уже сложенных слов или использовать визуально похожие буквы на месте нужных. Так что, поморщившись от громкого плача «брата», девочка взглядом нашла кубик с буквой «W» и, повернув его поставила на место буквы «Е». Первое слово было готово. — Нужно? ³ Чего тебе нужно, пожирательская тварь?! — едва ли не кричала Лили, смотря за тем, как оная «тварь», притворяющаяся её дочерью, выкладывает новые кубики. Хотевшая было высказать ещё что-то девушка, вдруг проглотила слова в тот момент, когда девочка медленно повернулась к ней и состроив гримасу, наполненную скепсисом напополам с сомнением в психическом здоровье Лили, медленно подняла ручку на уровне виска и немного неуклюже повертела указательным пальцем у головы, словно бы спрашивая таким образом, всё ли у женщины в порядке с головой? — Ч-что? — глупо спросила Лили. В голове в очередной раз всё смешалось. Будь старшая Поттер боевым магом хотя бы начального уровня, даже того, которому обучают авроров в академии, то ей бы не составило труда слегка напрячься и понять, что девочка перед ней ну никак не могла быть магом под обороткой, ведь боевые маги, настоящие боевые маги, могли чувствовать магию врага, если тот её не скрывал или не маскировал довольно дорогими амулетами, которые не каждый рядовой маг мог себе позволить. А уж то, чтобы превратить себя зельем в младенца, в котором эта самая магия ещё не проснулась и речи быть не могло. Слишком подобные метаморфозы давили на разум, а уж на магию и подавно, отчего скрывать её даже с помощью амулетов становилось бы практически нереально, поскольку та просто бесконтрольно бушевала, обладай маг даже идеальным контролем над ней. Но Лили не была боевым магом, а знания довольно хорошего зельевара сейчас были забиты в самый угол разума под действием взвинтившегося в данный момент материнского инстинкта. Внезапное же действие дочери заставило женщину слегка успокоиться, но палочку та так и не опустила, лишь покрепче перехватив в сына, попутно начав его покачивать одной рукой, успокаивая. В это же время Роза продолжила выкладывать новое слово. — «Говорить»? Ты хочешь говорить? — женщина переводила взгляд с кубиков на девочку и обратно. Роза кивнула, внимательно посмотрев в глаза матери, после чего снова вернулась к кубикам продолжая, как говорится, ковать, пока горячо. Через пару десятков секунд женщине было предоставлены три новых слова, от которых внутри неё все сжалось: — «Я есть Роза⁴»? Маленькая Роза, убедившись, что мать смотрит на неё, указала пальцем сначала на слова, а потом на себя, снова на слова и опять на себя. — Роза? — не верящим голосом спросила Лили, получая в ответ неуклюжий кивок девочки, — Доченька… — из глаз женщины начали течь слёзы. Женщина сама не понимала от чего, то ли от облегчения, что её дочь не похитили, то ли от пережитого стресса. Но и на этом всё не кончилось. Стоило женщине опустить палочку как девочка снова повернулась к кубикам и начала выкладывать три очередных слова: «Доска», «Буква», «Нужно». На некоторое время в комнате повисла тишина. Женщина пыталась понять, чего хочет её дочь, а Роза терпеливо ожидала реакции матери. Наконец, тишину решила прервать женщина, осторожно спросив: — Тебе нужна доска с буквами? Как Уиджи⁵? — на что получила кивок, сопровождаемый словом девочки: — Дя. Что же, не сказать, что всё прошло гладко, но первый шаг был сделан, а как гласит известная даже в Англии поговорка: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага». *** Боль. Как давно он ее чувствует? Когда все это началось? Третий или, может, четвертый крестраж? Том… Нет, Лорд судеб Волондеморт, отринувший грязное магловское имя маг, уже успел позабыть столь несущественный факт. Он помнил с чего все началось. Помнил, как боялся той, которую боятся все. Боялся до дрожи в коленях и стуке зубов. Боялся. Расскажи он кому, что Великий и Ужасный Лорд ревел в подушку ночами от страха и многие были бы, мягко сказать, удивлены. Но, как бы это было не странно, боялся он не смерти. Не самого процесса умертвления плоти — этот страх был уже давно отринут. Истинная смерть — вот чего так страшился полукровка. Забвение. Живой может умереть, плоть его сгнёт, кости рассыплются прахом, но память о нем будет жить в сердцах друзей и умах врагов. Но забвение… После него нет ничего. Плоть истлеет, душа исчезнет, богатства будут разворованы и утрачены, знания, по крупицам собираемые многие годы осядут мертвым грузом, без возможности как-либо помочь ему, а память о нем, человеке, маге, личности, покроется мхом и канет в небытие… Забвение. Том боялся его. Страх этот был иррационален и уже, казалось, был с ним с малых лет. Ещё тогда, в приюте, читая неожиданное письмо о зачислении в магическую школу, тогда, когда к нему пришел мужчина с короткой и ухоженной бородой в которой лишь едва начала пробиваться седина, он пробудил ростки этого страха. Том не подозревал о нём, но страх уже начал укореняться в его разуме. Шли годы, знания скапливались, а с ними усиливались и его тревоги. Что будет завтра? А после завтра? А после? А ещё? А потом? Что. Будет. После. К сожалению, единственный ответ, который удалось найти гласил одно. Смерть. Никто не может жить вечно. Никто. Даже Боги. Он прочитал множество легенд о так называемый богах. Титаны пали — были убиты своими сыновьями. Их дети, олимпийцы, пали от рук их детей или детей их детей. Боги ацтеков канули в небытие вместе с цивилизацией. Шумерские богов постигла та же участь. Кельтские, Древнеегипетские, Славянские… Все они в итоге забыты и мертвы. Том Реддл не был Богом и, честно сказать, не собирался причислять себя к ним, как бы не считали его враги, поминая его непомерное эго. Он был человеком. Магом. Но от этого было лишь тяжелее, ведь если даже Боги умирают, то как быть, смертному? Тому, кто по своему определению должен в итоге умереть. Стать сильнее? Драконы — одни из сильнейших существ в этом мире… Вот только у каждого мага есть перчатки из драконьей шкуры. Нунду? И их убивают. Маги считают себя вершиной «пищевой цепи», но ежедневно их умирает сотни и тысячи, если не десятки тысяч… Как ему жить? Что ему сделать? Как ему обмануть Смерть?! С каждым днём его знания пополнялись, отчего страх смерти становился лишь сильнее. И в один из дней он натолкнулся на упоминания запретной магии. Лишь капелька информации — простое упоминание и предостережение на полях старой книги… Но Тому хватило этого, чтобы вцепиться подобно бойцовскому псу, почувствовавшему кровь врага. Если всем суждено умереть, то так тому и быть. Главное — чтобы был способ воскреснуть. Том всегда умел правильно себя подать, сказать нужные слова и расположить к себе собеседника. Пара фраз там, немного лести тут, безупречная репутация и всё — большинство людей готовы были встать на его сторону, открыть ему свои секреты, рассказать ту информацию, которая ему и была нужна. Крестражи. Наитемнейшая магия. Страшная. Ужасная. Идущая против законов мироздания. Почти идеальная для него. Но у всего есть цена. У крестража цена была не высока, по мнению Реддла — лишь чья-то жизнь и часть его собственной души. Ох, как же он ошибался… Приемлемая цена ради шанса на бессмертие. Нет, отнюдь, Том не был безумцем… Ну не полным безумцем. Мальчик с детства был гением, а как известно это всего лишь две стороны одной медали. Изначально план Реддла состоял в крестраже, но он был лишь страховкой. Ведь даже они не давали истинного бессмертия. Том был умён и это признавали. О его гениальности знали лишь пару человек, и то те были не намного хуже в это плане, чем он, отчего это признание становилось лишь лучше. Молодому человеку, увлекшемуся легендами о прошлом, не составило труда узнать и о живой легенде, продолжавшей свою жизнь по сей день, вопреки законам мироздания. Николас Фламель. Гениальный алхимик. Великий маг. Бессмертный. Создатель Философского камня. Тот, над кем более не властна Смерть. Том с жадностью читал каждую строчку истории этого поистине Великого Мага. В мире жило множество великих магов — взять тех же Основателей или Мерлина, но всех их объединяло одно. Они уже давно покинули этот мир, а Фламель вот уже шестую сотню лет избегает встречи с Бледноликой Леди. Реддл перечитал горы книг в надежде найти ответ на сокровенный вопрос: как. Как этому человеку удалось создать Философский камень. Глупо было надеяться, что подобного рода информацией маг будет с кем-то делиться. Ему уже не одна сотня лет, скольких таких же как Том, Фламелю удалось пережить и не выдать секрета. Молодой маг прекрасно это понимал, но и отступиться не мог. Будущий Лорд пытался всеми возможными способами узнать хоть намёк, хоть крупицу информации. Единственное, что ему удалось узнать так это то, что в его школе работает неофициальный ученик Фламеля. Дамблдор. Информация была сродни слухам, но этого Тому было достаточно. Мальчик разработал план, по которому он станет настолько выдающимся учеником, что Дамблдор захочет взять его в ученики и лично обучать искусствам магии. План был сложен и не последнее место в нём занимала искусная актёрская игра полукровки. На своём статусе Реддл так же хотел сыграть — два полукровки в чём то были похожи, что слегка упрощало задумку. Апогеем его плана бы стала встреча с Фламелем, где по итогу он бы мог надеяться если не на ученичество, то на некоторые ответы. Крестражи Волондеморт отбрасывать не собирался — всё же изначально они и планировались как подстраховка, а уж теперь, когда целью стал секрет шестисотлетнего мага и подавно. Реддл прекрасно понимал, что подобная магия пагубно влияет на сознание и душу мага, но он решил поставить всё на Философский камень, который бы в будущем должен был помочь ему нивелировать действие Темнейшей магии. Оставалось найти подходящую жертву. Ту, на кого всем было бы плевать… И в этот раз всё пошло не по плану. Плакса Миртл оказалась просто не в то время и не в том месте, за что ей пришлось заплатить огромную цену. Жизнь. Чувствовал ли Том сожаление? Да. Страдал ли он? Нет. Дело было сделано и, удачно, что Миртл была даже не полукровкой, а всего лишь маглорожденной. Всё же магический мир довольно консервативен, в отличии от магловского, где за несколько десятков лет устои могут, подобно маятнику, сменяться из одной стороны в другую. В магическом мире все ещё чувствовались веянья Гриндевальдовских устоев, хоть он и проиграл. Но даже так Тому нужен был тот, на кого можно сбросить вину, в ином случае разбирательство будет и не факт, что ему удастся уйти от правосудия. Оно, конечно, тоже будет, но, так, спустя рукава. Всё же погиб не отпрыск знатного семейства, а всего лишь маглорожденная девчонка, не успевшая ещё с головой окунуться в магический мир. Всё случилось наилучшим образом — крестраж был создан, а подозреваемым в деле убийства школьницы стал другой ученик. Полувеликан Хагрид. С этого момента история Тома Реддла подошла к концу, давая росток новой истории. Истории Лорда Судеб Волондеморта. Том был гением, но его проблема была в том, что молодой маг переоценил себя. Нет, скорее его страх заставил переоценить себя. Крестраж не просто так считался Темнейшей магией и, нет, не только потому, что позволял получить условное бессмертие с жертвой в виде жизни другого живого существа. Нет, крестраж влиял на разум. Нельзя просто так взять и отрезать от своей души часть — подобное не проходит бесследно. Душа не может отрастить себе оторванную часть и всегда будет стремиться стать вновь полноценной, вызывая резонанс. Именно резонанс постепенно сводит с ума. И чем даольше это будет продолжаться, тем по итогу будет хуже состояние мага. Знал ли об этом Том? Нет. А если бы знал, использовал бы? Тоже, нет. Цена оказалась слишком высока. Имя изначального создателя крестражей давно кануло в небытие, а первые упоминания подобной магии приписывали совершенно другому магу. Дело в том, что ему попросту посчастливилось найти их, а не создать. Но тексты были неполными, упуская одну очень важную деталь. По изначальной задумке крестраж был не средством к бессмертию, а вечной и самой ужасающей тюрьмой древнего мира. Она была создана для одного единственного мага, деяния которого были столь ужасны, что люди пошли против воли Богов, создав этот Ритуал, дабы насильно вычеркнуть душу преступника из цикла перерождения, обрекая его на вечные муки. Цена у этого ритуала была высока — добровольная жертва, душа которой становилась вечным тюремщиком и палачом одновременно. Душу преступника разорвали на тридцать две части и ровно тридцать два тюремщика заняли свои места, навечно заключая себя и часть души преступника в каменных колоннах, стоящих на древнем месте силы — драконьей жиле. Камни были зачарованы, а магия должна была черпаться напрямую из жилы, что позволило бы продлить пытку десятки тысяч лет. Когда от преступника оторвали одну часть души, он стал испытывать легкое недомогание. Когда оторвали уже три, боль стала напоминать зубную, когда их стало шесть, ломило всё тело, когда оторвали двенадцатую, он орал, словно его заживо сжигают, когда же оторвали последнюю, тридцать первую часть, он испытывал боль, которой никогда не смогут подобрать словесного определения. За его деяния он был обречён вечность провести в мучениях от резонанса тридцати двух частей его души, кричащей в агонии и не способной вновь стать целой. Никогда. Использовал бы кто подобный ритуал ради своего бессмертия, как это сделал Волондеморт и те, кто были до него, знай они полную историю этой магии? Скорее всего нет. Но, к сожалению, они не знали, на что себя подписывали и с насколько Тёмной магией заигрывали. Разум Волондеморта начал меняться, как и разумы магов до него. Личность претерпевала изменения, а моральные устои и принципы истончались. Но выбранная цель и путь к ней не давали Волондеморту заметить этого. Том окончил Хогварст, но желаемого так и не получил. Дамблдор заметил изменения в ученике и они его не обрадовали. Обозлившийся Реддл решил отправится странствовать по миру, выискивая зацепки, которые бы помогли ему если не выйти на Фламеля, то хотя бы натолкнули его на правильный путь. Будущий Лорд Волондеморт побывал во множестве стран, множестве мест и встретил множество магов. Знания, слухи, легенды, домыслы — он бережно собирал их, отсортировывал, разбирал на ложные и истинные, после чего отправлялся в новые места. Со временем в его голове сложилась картина из фактов и домыслов, по которым он понял простую вещь — Фламель был настоящим монстром. Может по личной силе он не входил даже в первую сотню мира, но вот по опасности ему можно было смело давать место в первой десятке. Фламель родился в тысяча триста двадцать седьмом году во Франции. Более точное место рождения неизвестно. Обучался в Шармбатоне, которые вот уже двести лет был школой магии Франции. Там же познакомился со своей будущей женой. Фламель был гением зельеварения — из-под его рук вышло множество новых зелий и всё это во времена его учёбы. Эта отрасль магического искусства казалась юному магу слишком примитивной к концу обучения он стал изучать алхимию. Алхимия отличалась от зельеварения как школьная физика от квантовой — принципы похожи, но это просто два разных уровня науки и искусства. Именно в алхимии Николас нашёл своё призвание. И именно благодаря ей он обрёл мировую славу. В двадцать лет он мог похвастаться званием самого молодого Мастера Алхимии, побив предыдущий рекорд на двенадцать лет. А ещё через два года Фламель пропадает с лица Французского общества магов вместе с женой и учениками. Шли годы и люди стали забывать о столь талантливом гении, да и мир был другим: постоянные войны магов, людей, болезни и прочие прелести средневековой жизни. Тысяча триста сорок седьмой год мир познал как начало самой страшной эпидемии, которую только знала история до этого. Чёрная Смерть — так прозвали хворь, распространяющаяся с неимоверной скоростью и косившая деревню за деревней. Длилась эта эпидемия шесть долгих лет, а смерти исчислялись десятками миллионов — немыслимая цифра, учитывая, что на всю Европу тех времён набиралось едва-ли семьдесят миллионов человек. Болезнь распространялась с огромной скоростью и страдали в первую очередь обычные люди, но это не значит, что она обходила стороной магов, отнюдь, просто у магов была… магия, как бы это не звучало просто. Рябиновый отвар творил чудеса, но кто же даст его простой черни. Проблема начала волновать магов лишь тогда, когда едва ли не половина этой самой «черни» умерла, что заметно осложнило быт волшебников, стоявших на ступень выше обычных людей. Магам тоже нужно что-то есть, а резкое падение числа «обслуги», крайне плохо сказалось на их возможности взрашивать нужные объемы зерна, что пагубно отразилось на способности кормить «высшестоящую ступень». Всего несколько месяцев понадобилось магам на полное избавление от чумы. Болезнь оказалась проста, но некоторые маги отмечали её… неестественность. Болезнь была магической и явно созданной искусственно. Да только мало кто обращал на эту деталь внимание, больше заботясь о возможности снова есть в своё удовольствие. Ну захотел какой-то маг позабавиться таким образом, найти возможно? Нет. Ну и ладно, не велика беда. Вон, Певереллы в своё время могли ради смеха деревню вырезать, поднять её в виде нежити и отправить на соседнее королевство, и что? Постепенно всё начало вставать на круги своя, а чернь лишь стала сильнее боятся и боготворить магов. Через два года всё утихло окончательно. Магическое общества Франции снова начало грязнуть в рутине, но внезапно, как гром среди ясного неба, объявляется тот, о ком многие уже успели забыть. Николас Фламель. Но не это взбудоражило магическое общество, а новость, которую принёс забытый алхимик. Он изобрёл Филосовский камень. Казалось бы, и что? Ну изобрёл алхимик какой-то камень, что тут такого? А дело тут было в том, что камень был одним из ингредиентов Эликсира Бессмертия — того, который по заявлениям алхимика, возвращал молодость и дарил вечную жизнь. Одного Волондеморт не понимал, как Фламелю удалось выжить и не стать рабом других, более именитых и сильных магов, которые бы точно не упустили возможности приватизировать столь желанный рецепт и ингредиент. Но да Мерлин с ним, Тома волновало другое. Догадка, которой позже, как ему кажется, он нашёл подтверждение. Как говорится: один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза — закономерность, а четыре раза — система. Каждый раз во время масштабных событий, в которых гибло сотни тысяч людей чувствовалась некая незримая система. Стабильно, раз в сто лет, сопровождаемая большими жертвами со стороны маглов, а перед этим Фламель пропадает из Магического общества, объявляясь либо уже после завершения, либо перед его самым концом. Совпадение? Том не думал. За всем стоял Фламель. Волондеморту удалось, он смог разгадать загадку тысячелетия — в основе Философского камня лежат жизни маглов! Эта теория была настолько же идеальной, насколько и безумной. Том вернулся в Британию, где снова навестил Хогвартс, надеясь получить должность преподавателя. Его план был прост — он снова должен оказаться рядом с Дамблдором и вновь начать попытку втереться в доверие к единственному знакомому ему человеку, способному вывести его на Фламеля. Ему нужно было лично встретиться с алхимиком для проверки своей теории. Лично. Он, конечно, мог отправится в Шармбатон, бенефициаром которой выступал Фламель, и уже там пытаться пробиться, но Том поставил всё на Дамблдора и проиграл. Снова. В ярости он ушёл и в ней же создал второй крестраж. Зачем? Он даже сам не знал. За вторым пошёл третий, затем четвёртый, а потом в его затуманенную болью и начинающимся безумием пришла новая идея — зачем ему Фламель, если он сам может создать Философский камень?! Для этого ему нужна была война. И он решил её начать. Война против маглов. Даже если он проиграет, его имя не будет забыто… Не предастся забвению. ____________________________ ¹ — Rat — напоминаю, действие происходит в Англии, где говорят на английском. ² — Betrayer — предатель. ³ — NE∑D — нужно. ⁴ — I am Rose. — Как Грут. Я есть Роза, а не я съела Розу. ⁵ — Доска Уиджи — доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 0 до 9, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем. Так называемая «Спиритическая доска».