Of Art Supplies and Ungodly Obsessions

Колокольчик над дверью в кофейню весело зазвенел, когда Сэм протиснулся в кофейню. Ему пришлось крепко держаться за дверь, чтобы она не вырвалась из его рук. За спиной он услышал грохот бумажных стаканчиков и приправ, скинутых на пол силой ветра. После недолгой борьбы ему удалось закрыть дверь и убедиться, что она защелкнулась. – Ты, должно быть, отчаянный кофеман, раз отважился выйти в такую сучью погоду. – Гевин, следи за своим поганым ртом! – Раздался крик сзади. – Она всегда так говорит, когда кричит на меня. – Лениво заметил парень, ухмыляясь Сэму. – Добро пожаловать в «Раскол Камелота», мой утренний друг. Что я могу предложить тебе этим прекрасным утром? И не говори про алкоголь. Морган выкинула всю мою заначку, когда нашла ее в прошлый раз, и пригрозила порезать меня на кусочки, если я принесу еще. У женщины нет вкуса к хорошему латте с виски. – Посещайте бары только по выходным и держитесь подальше от моего кафе со своим алкоголем. – Из подсобки вышла женщина с большой коробкой, в которой лежали чашки. Ее длинные и волнистые темные волосы были собраны в высокий хвост, подчеркивая серьезное лицо. – Ты ведь помнишь, что я владелец этой кофейни? – А я управляющая. Что означает, я твой босс. И если ты не собираешься получить степень по бизнесу и заниматься чем-то для поддержания работы этого заведения, то будешь делать, что я скажу. – Она повернулась к Сэму. – Доброе утро. Я Морган, управляющая «Расколом Камелота». Этого идиота зовут Гевин, и вроде как его имя указано на лицензии по ведению бизнеса из-за того, что он знает, как ставить свою подпись. – Да, но вообще-то я не идиот. – Нет. Ты просто не знаешь, потому что ты идиот. Не волнуйся, я тебя напоминаю. Гевин закатил глаза и повернулся к Сэму: – Итак, высокий, широкоплечий и привлекательный молодой человек, что я могу вам предложить? – Эмм… мне? – Сэм на мгновение застыл на месте. – Ты видишь здесь других привлекательных парней? – Гевин наклонился над стойкой и шепнул: – А сейчас должна быть твоя реплика, ты должен сказать, как сексуально я выгляжу в этом фартуке. Сэм почувствовал, что его лицо пылает от румянца. Почему люди продолжают флиртовать с ним? Он не помнил, чтобы так было в прошлый раз. Нет, конечно, было несколько человек. Но в этот раз он, казалось, притягивал поклонников и поклонниц направо и налево. Особенно в кофейнях. Это странно. – Можно мне… эм.. ты выглядишь очень мило в своем фартуке? Гевин опустил щеку на руку и издал влюбленный вздох. – Я весь трепещу. Посмотри на меня, я краснею, как невинная барышня. – На твоем теле нет ни одного невинного места. – Вообще-то есть несколько дюймов, которые точно невинны. – Гевин Ноубл, я надеюсь, ты отдашь мистеру Винчестеру его кофе бесплатно, после того как домогался его. – Домогательство – это такое некрасиво слово, профессор Горячая Штучка. Я предпочитаю быть приветливым к великолепным телам. Сэм на секунду остолбенел, услышав «профессор Горячая Штучка». Оборачиваясь, Винчестер ожидал увидеть стоящего там Габриэля, одетого в пиджак со слишком длинными рукавами и очками на носу. Но в итоге не смог проигнорировать разочарование. Парень одобрительно хмыкнул Гевину, прежде чем посмотреть на Сэма. Они оба выглядели незнакомо, но, очевидно, знали, кто такой Сэм. – Я Сэм Винчестер. – Протягивая руку, произнес он. – Профессор Бенни Райан, – ответили ему, пожимая руку. – Я надеюсь в будущем увидеть вас на моих занятиях по артурианской литературе, мистер Винчестер. На которые, так получилось, я опоздал. – Они оба посмотрели на бариста. – Гевин, прекрати флиртовать со всеми, кто привлекает твое внимание, иначе я начну беспокоиться. – Ах, Бенни, ты обвел мое сердце вокруг своих очень талантливых пальцев, обещаю. Но с Сэмом происходит слишком много всего, я не могу это игнорировать. – Парень посмотрел в их сторону. – Кроме того, разве не ты на днях говорил Гвен, как сексуально она выглядит? – Да. И мне сделали хороший кофе. – Морган передала Бенни чашку через стойку. – Спасибо, дорогая сестренка. Постарайся держать моего будущего мужа в узде. – Делаю все возможное. – Приятно было познакомиться, Сэм. Если когда-нибудь надоест слушать тупоголовых докторов наук и их дерьмовые истории, приходи ко мне на занятия. Я расскажу, что на самом деле произошло в Камелоте. Дверь весело зазвенела, когда мужчина ушел, Сэм продолжал смотреть вслед совершенно растерянный. И почему-то очень захотелось взять курс артурианской литературы. Винчестер повернулся к Гевину. – Можно мне принести мой кофе?

***

Искусство становилось наименее любимым предметом, что досадно, учить рисовать было интересно, даже, несмотря на вздорный характер и репутацию свирепого дракона профессора Дрейк. Она была хорошим учителем, умеющим передавать свои знания. В день после экзамена Сэм увидел, как она терпеливо объясняла застенчивой девушке, как рисовать шерсть. Индивидуальное занятие через десять минут превратилось в общее, но в голосе профессора Дрейк не было ни нотки разочарования и спешки, когда девушка попыталась нарисовать шерсть по показанной технике. Вместо этого Дрейк только похвалила ее, и занятие продолжилось. Девушка все это время сохраняла улыбку на лице, и Сэм не мог ее осуждать. После того, как несколько занятий назад Кеннеди дразнил ее из-за рисунка, Сэм опасался, что ему придется вмешаться. Он был рад, что это оказалось ненужным. Но не отсутствие необходимости беспокоиться о профессоре делало его занятия искусством менее утомительными. Или, скорее, из-за этого общение с Кэти было менее утомительным. Или не с ней, как это вышло. Хотя избегать ее оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Единственным спасением для него было то, что в свободное от занятий время, Кэти должна была быть в кофейне. Поэтому он мог прийти в аудиторию достаточно поздно для разговоров, и выйти до того, как она соберет свои вещи. Да, он избегал ее. Это должно было его успокоить. Жизнь охотника научила Сэма собирать вещи в сумку и сбегать за рекордное время. Он должен быть доволен тем, как с легкостью избегал Кэти и остальных. Он даже нашел другую кофейню, чтобы не столкнуться с ней, Реем или Джесси в «Чертовом Бобе». Конечно, кофе там был не таким вкусным, а бариста, похоже, испытывал нелепую страсть пофлиртовать с ним, но туда не ходил никто из его знакомых. Но Сэм не хотел все свободное время проводить в «Расколе Камелота» или своей квартире, необходимо было искать новые места. Утренняя пробежка проходила на территории кампуса, и так он находил незнакомые для себя места. На окраине кампуса был небольшой парк – проект кафедры садоводства – с темно-зеленым газоном, скамейками, множеством цветов и ивой. Он привлек внимание, потому что в Калифорнии в течение года выпадает мало осадкой для ивы, которой нужно впечатляющее количество воды. Но оказалось, в маленьком парке был искусственный пруд, а дерево посажено так, что корни частично погружены в воду. Во время пробежек это место его притягивало, так что Сэм вернулся туда во время перерыва в среду после пар по британской литературе. Это тихое место, где можно посидеть и почитать, прислонившись спиной к стволу дерева, свесив босые ноги в воду. Неподалеку на камнях располагался небольшой водопад, не более чем струйка, но звук его был умиротворяющим. На протяжении экзаменационной недели, он обнаружил, что возвращается туда со своими учебниками, чтобы получше подготовиться к занятиям. Или, узнав результат за экзамен по искусству (лучше, чем он ожидал, но не так хорошо, как хотелось), он купил скетчбук и несколько карандашей и часами сидел, просто тренируясь. Это, конечно, отличалось от рисования, так, наброски карандашом, но это помогло научиться создавать изображение с определенной целью. Сэм и раньше рисовал пейзажи – мелочи, например, деревья или дома. Именно это он видел часто в видениях. Он рисовал их на блокнотах в гостиницах или полях книг, часто даже не осознавая, что делает это, пока не открывал книгу или блокнот и не находил там около пятнадцати изображений различных изображений одного и того же объекта. Сейчас он делал это осознанно. Конечно, деревья и дома было легко рисовать, и не только потому что его руки привыкли их рисовать (или, по крайней мере, его память). Рисование людей – совсем другая история. Он пробовал сделать набросок человеческого профиля, но, честно, как можно нарисовать линию волос? Она просто появляется? Или нужно прорисовывать каждый отдельный волос? Может, это вообще линия? Почти все страницы были вырваны из скетчбука, прежде чем Сэм решил начать с меньшего, чем рисунка чьей-то головы. Он искал книги по искусству в книжном магазине колледжа (не в том, что у «Чертова Боба», туда ходить он все еще не собирался). Одна из первых глав предполагала рисование собственной руки, поэтому некоторое время Сэм сосредоточился на складках на костяшках пальцев и тенях вокруг ногтей. Кулак, как оказалось, рисовать было до смешного сложно, и он предпочитал рисовать их так, чтобы не было видно пальцы.. Он начал понимать, почему большинство героев мультфильмов носят перчатки или варежки. Это чтобы художник не сошел с ума. В конце концов, он устал рисовать руки. Иногда, его беспокоило, что он смотрит на свою кожу и не видит знакомых шрамов, а теперь в его голове возник образ рук, которые одновременно его и нет. Не тот он, который существует сейчас, а тот, который привел с собой Люцифера, несмотря на все его усилия вернуться в прошлое. Похоже, он действительно застрял с Люцифером, независимо от его действий. Первый день, когда он попробовал нарисовать чьи-то руки, кроме собственных, стал его последним днем. Делая уже набросок рукоятки чего-то, зажатого в кулак, он понял, что рисует руки Люцифера, держащие кнут. Он бросил скетчбук в пруд и быстро вернулся в свою квартиру, забыв сумку и учебники у ивы. На следующий день Сэм нашел их ничуть не пострадавшими и не промокшими, несмотря на ночной дождь (естественно, дождь прошел в ту ночь, когда он оставил свои вещи на улице). Через несколько дней он купил другой скетчбук, но прошло еще какое-то время, прежде чем он взял его с собой к иве. На этот раз он рисовал нечто другое. В магазине колледжа парень купил журнал, в котором были фотографии людей. Он сложил журнал так, чтобы было видно лицо женщины, а затем закрепил его между двумя корнями дерева, чтобы он висел в поле зрения, пока пытался набросать глаза женщины. Это было удивительно скучно. Рисовать собственную руку – одно – тревожно, но одновременно интригующе видеть отсутствие шрамов, а глаза незнакомой женщины – совсем другое. Ее глаза были красивыми, странного янтарного цвета, казавшиеся ему притягательными и знакомыми, хотя ее лица он не знал, даже имя не было указано. Реклама пепси, похоже, не предусматривала указывать имени моделей. Несмотря на привлекательность и интерес к ее глазам, эта женщина не могла удержать его внимание. Однажды он обнаружил, что рисует по памяти. Глаза Дина было трудно рисовать. И не из-за размеров или формы, Сэм не смог бы забыть глаза брата, даже если бы захотел. Но те глаза, что он хотел нарисовать, не были глазами его брата, сморщенными от смеха или теми, что он помнил из детства. Это были брови, насупленные над сузившимся взглядом. Эти глаза наполнены подозрением, гневным взглядом, который напоминал о криках и жестоких словах «слушай сюда, кровососущий урод» и «если бы я тебя не знал, то поохотился бы». Сэм не мог остановиться рисовать, пока его собственные глаза не затуманивались от слез, падающих на страницы скетчбука. Попытка нарисовать глаза других людей была не лучше. В первый раз это был взгляд Джона, наполненный яростью, во время охоты. Он даже не закончил штриховку радужки – сразу же вырвал страницу. Легче было рисовать глаза Харвеллов, хотя Сэм почти и не помнил их, а взгляд Эллен всегда казался напряженным и недоверчивым. Рисование глаз Чарли отдавалось болью, она как Джо и Эллен, погибла, потому что они втянули ее в эту охотничью жизнь. Когда Сэм впервые нарисовал глаза Бобби, он даже не понял, что это Бобби. Только когда он закончил, отошел назад и увидел знакомые суровые черты вперемешку с заботой. И тут парень вспомнил, что Бобби все еще жив. Джо, Эллен, Чарли, Адам – они все были живы. Сэм разрыдался прямо у подножия ивы. Возвращаться в прошлое было легко, исправлять то, что пошло не так, но порой он забывал, что это не просто возможность остановить Апокалипсис. Он мог спасти людей. Он мог спасти людей, которых любил. В итоге он пропустил пару по искусству, когда он успокоился, было уже 15:30. Сэм понимал, что профессор Дрейк будет разочарована его отсутствием, но еще меньше оценит, если он придет спустя пол пары и прервет работу остальных. И вдобавок ко всему, он был эмоционально опустошен и не уверен, что выдержит час занятия, сохраняя концентрацию. В любом случае, искусство – последнее занятие перед выходными в честь Дня Благодарения. Это будут выходные до конца недели; и Сэм не удивился, если бы узнал, что другие студенты уже уехали по домам еще на прошлой неделе. Но, опять же, ее не зря прозвали Драконом… Я сражался с настоящим драконом. Дрейк меня не пугает. Когда Сэм вернулся в квартиру, то нашел время, чтобы отправить профессору имэйл с извинениями за то, что пропустил ее занятие по семейным обстоятельствам. Нет смысла вести себя глупо, она была человеком, а не драконом. Затем Винчестер зарылся в одеяле с головой, решив не вставать до понедельника с кровати. Несмотря на сильное желание поехать в Южную Дакоту и повидаться с Бобби, у Сэма не было для этого причин, которые старший охотник понял бы. Бобби в последний раз видел его, когда они с Дином были детьми. Сэм просто появится у его двери? Нет, Бобби бы понял, что что-то случилось, и, скорее всего, позвонил бы Джону, а к этому Сэм не готов. Да, он не мог избегать отца вечно, но пока он не готов, ему нужно было время. Время, чтобы подготовиться со всеми событиями, что должны произойти. Он не мог пойти к Дину, хотя и хотел. Ему до боли хотелось увидеть брата. Но Сэм знал, что если пойдет к нему сейчас, то расскажет обо всем. Не сейчас, не с Дином, который так молод и все еще любил его. Сэм не сможет устоять. Нет. Он не мог рисковать и встретиться с кем-либо, не испортив таймлайн. Лучше, если он останется здесь, в Стэнфорде, и просто проспит этот дерьмовый праздник. Может быть, когда он проснется, ему не будет казаться, что он заново проживает свою жизнь и снова идет по тому же пути прямо к Люциферу.