Необычный волчок

Март 1998 Малфой-Мэнор       Солнечный свет заливает покои, пробиваясь между портьерами. Он светит почти каждый день - наступила весна, но сегодня особенно ярко.       Девочка сидит на ковре напротив окна, держа в руках свой праздничный подарок. Осматривает с разных сторон, - должно быть, обдумывает, что может находиться внутри, - и задорно смеётся.       Худощавая женщина, сидящая в кресле рядом, смотрит на дочь с трепетом и затаенной гордостью. Она с трудом верит в то, что перед ней уже не крохотный комочек, который она холила и лелеяла последние месяцы, а взрослая волшебница, которой исполнился целый! год. Время бежит так быстро…       - Готова открыть? - обращается Белла к дочери, и та, окинув мать по-забавному серьезным взглядом, одобрительно кивает в ответ.       Ее глаза так похожи на Его. Такие же темные, глубокие, такие же дьявольски проницательные. И ее брови. Так же изгибаются в моменты насмешки и так же хмурятся в минуты задумчивости. А ее взгляд? Такой же пристальный, проникновенный, совершенно чарующий...       - Мама? - слышит Белла голос Дельфи, удивленной ее задумчивостью, и он возвращает ее из сладких грез в не менее прекрасную реальность.       Когда ведьма взмахивает палочкой, бант на подарке медленно разворачивается, приводя Дельфи в абсолютный восторг. Она гогочет и хлопает в ладоши, в ее глазах поблескивают смешинки.       Бант отделяется от коробки и плавно опускается на ковер рядом с Беллатрикс, в то время как сам подарок оказывается в руках у именинницы, изучающей его с охотничьим азартом.       Вопреки ожиданию, маленькая и почти невесомая коробка оказывается весьма вместительной, и Дельфи вытаскивает из неё сразу несколько игрушек, одну за другой.       Забавно хихикает, осматривая заколдованные кубики, с интересом крутит в руках магический ксилофон и широко улыбается, найдя на дне вожделенную волшебную палочку (самый простой и безобидный прототип, позволяющий разве что излучать свет и двигать лёгкие предметы).       Пока Дельфини изучает свои дары, Белла наблюдает за ней тёплым, ласковым взглядом. Как очаровательно смотрятся ямочки у нее на щеках, как задорно смеются ее глаза…       Когда рядом раздаётся хлопок, Белла вздрагивает и по инерции поднимается на ноги. Дельфи тоже, заметив, как встрепенулась мать, отрывается от изучения своих подарков. Затаив дыхание, они обе смотрят на дверь, ручка которой медленно поворачивается.       - Повелитель, - произносит Беллатрикс с придыханием, когда из темноты появляется высокая фигура. И Дельфи реагирует мгновенно.       Смертельно соскучившись и не в силах ждать, пока мужчина приблизится к ней, она тут же устремляется ему навстречу. Бежит, неуклюже переставляя ножки, справляется уже с большей частью пути, как вдруг оступается и -       Белла издаёт испуганный вздох, едва успевая вытащить палочку… Но Волдеморт предупреждает момент падения с самым невозмутимым видом, и Дельфи удерживается на ногах. На секунду она замирает от удивления, но, не успев испугаться, срывается с места вновь и пробегает оставшийся метр, чтобы с силой вцепиться в ногу волшебника, обхватив ее обеими руками.       Беллатрикс облегченно выдыхает и отводит руку от сердца, к которому та оказалась прижата совершенно машинально. Она слишком чувствительна ко всему, что связано с ее любимой малышкой.       Темный Лорд, между тем, сохраняет исключительное спокойствие и, оторвав дочь от своей ноги, (которую та сжимала удивительно цепкой хваткой), поднимает девочку наверх, так, чтобы их лица оказались вровень. С напускной строгостью всматривается в озорные карие глаза, пока Дельфини радостно гогочет и тянется ладошками к его лицу. Совсем не боится.       - Ты определенно делаешь успехи, - констатирует Волдеморт, держа дочь на вытянутых руках и не давая ей достать до него. Та, конечно, не понимает его слов, но, чувствуя, что волшебник ей благоволит, улыбается во всю свою трехзубую улыбку и светится от восторга.       Сердце Беллатрикс сжимается при виде этой сцены. При виде того, как Повелитель держит на руках их долгожданное, выстраданное дитя, женщина едва сдерживает слёзы радости.       Как же благодарна она Ему за все, что он сделал для нее и ее малютки… Это ведь он первым заговорил о ее рождении, удостоив Беллу чести стать матерью его ребенка. С каким восторгом и нежностью смотрела она тогда в его глаза, не веря в снизошедшее до нее счастье!       Но дальше все было совсем не так радужно. Многочисленные попытки забеременеть неизменно оканчивались провалом. Она не могла. Не могла.       “Шансы невелики, мадам, но мы сделаем все возможное”, - как сейчас помнила Беллатрикс слова старого колдомедика.       Посредственность. Она моментально утратила веру в его методы, но послушно следовала предписаниям по указу Милорда.       Что ещё ей оставалось?       Она уже не была так молода и здорова, как в годы, когда с упоением мечтала о счастье материнства. В те времена она даже не думала, что Повелитель заговорит о продолжении своего рода когда-нибудь. И что же теперь, когда Он удостоил ее этой великой чести?       Теперь только угробленное здоровье, зрелый возраст, достаточно смелый для рождения детей, да еще и довесок из репродуктивных проблем…       - Белла? - помнила она Его голос позади себя, всякий раз, когда понуро плелась к выходу после очередного собрания. Помнила, как порывисто оборачивалась, смотря на Милорда исподлобья робким виноватым взглядом.       - Простите, Повелитель, - шептала она, не зная, как подобрать слова. Как в очередной раз разочаровать его. - Нет. Еще нет. Простите…       Ее глаза неизменно наполнялись слезами, когда она смотрела на него. Но Темный Лорд отводил взгляд, веля ей уйти.       С какой болью, с какой горечью осознавала она тогда собственную никчемность. С какой тревогой думала о том, что он не вытерпит и все же возьмется за поиск ей лучшей замены.       А он ведь мог! Видит Мерлин, он мог! Неужели мало было в высшем свете молодых, родовитых дур, которые с готовностью выполнили бы его указ, по собственному желанию или наставлению родителей?       Но он не отказался от неё, он терпеливо ждал, продолжая призывать к себе. И все еще упорно цеплялся за верного колдомедика, который делал все, что мог, пока это все не стало совсем плохо.       Волдеморт опускает Дельфини обратно на ковёр и, наказав сидеть смирно, достаёт из мантии какую-то вещь.       На первый взгляд, таинственный предмет, обернутый в бумагу, напоминает по форме игрушечный волчок. И, стоит последнему опуститься на пол перед Дельфини, глаза девочки, питающей слабость к разного рода крутящимся штукам, загораются любопытством и сладостным предвкушением.       Она тут же берет его в руки, принимаясь с усердием избавлять от упаковки. Волдеморт, в то же время, опускается в кресло, стоящее ближе всего к окну, - его кресло, в которое не смеет садиться никто другой, и которое Дельфи, зная, кому оно принадлежит, никогда не использует для игр. Не кладёт на него никакие предметы и соблюдает рядом идеальную чистоту.       Беллатрикс, стоявшая все это время у стены, около комода, приближается к волшебнику, опускаясь на ковер у его ног. Бережно кладет руку ему на колени. Мужчина сжимает ее ладонь, бросая короткий поощрительный взгляд, но затем возвращается к лицезрению дочери.       Та уже успевает расправиться с лентой на подарке с грехом пополам и переходит в решительную атаку над бумагой, вызывая у Волдеморта невольную усмешку. Белла же не сводит с дочери обеспокоенного взгляда, опасаясь, что та может пораниться об острый лист, и норовит помочь ей.       - Не нужно, Белла, она отлично справится сама, - останавливает женщину Темный Лорд, прочитав ее намерения. Та покоряется, но продолжает смотреть на Дельфи с большим волнением.       Она и сейчас отлично помнит тот день, когда Он спас ее в Министерстве Магии. Помнит, как сомкнулись его руки на ее теле, в бессилии припавшем к стене, как он сгреб ее в охапку, прерывисто дыша, и аппарировал в Малфой-Мэнор.       Она дрожала всем телом, прижимаясь к нему, и крепко обнимала за плечи. Она была уверена, что достанется аврорам, но несколько мгновений - и она далеко. Прижимается головой к его груди, чувствует биение его сердца. Они все дальше от врагов, все ближе к безопасному месту. Наконец, все было позади - они достигли Малфой-Мэнора.       Она была одна рядом с ним, когда он аппарировал сюда, обессиленная и раненная осколками. Он мог придушить ее в порыве гнева, запытать до смерти. Но не применил ни единого заклинания и просто положил (не скинул!) на ковер в большой гостиной. И исчез. Исчез на несколько дней.       Сколько разочарования она видела тогда в его глазах… Вероятно, ему потребовалось немало сил, чтобы принять их оглушительное поражение и все последствия, что к нему прилагались.       Она всерьез задумывалась о смерти.       Лишь надежда на возможную беременность, - пусть и хрупкая, почти призрачная надежда, - удерживала ее на краю, не давая соскользнуть.       Она шаталась по поместью как сомнамбула, уставившись в пол, и судорожно поднимала глаза, когда в отдалении слышался какой-нибудь звук. Нет, это шорох. А это стук от дождя. Не аппарация. Не Повелитель.       Она помнила, как Он призвал ее к себе спустя полмесяца после проваленной операции.       - Наши предыдущие попытки не увенчались успехом, но это не значит, что я отступлю от намеченного, - он произносит это бесцветным тоном, не глядя на неё. Опускает глаза на стол, размышляя о чем-то неведомом, и несколько секунд молчит.       - Простите-       - Целитель Гофф, - Волдеморт перебивает ее, указывая на сутулого седовласого волшебника, стоящего чуть поодаль в тени, рядом с ещё одним столом, придвинутом к стене, - проинструктирует тебя относительно наших действий, - короткий взгляд глаза в глаза, в котором женщина видит опасение, почти искреннее сожаление, боязнь рисковать.       Он не знает, к чему приведет та магия, что он намерен к ней применить. Но других вариантов нет. Она недостаточно молода и катастрофически нездорова, чтобы выносить ребёнка - из-за того ли, что потратила треть жизни на срок в Азкабане, или того, что остальные две трети служила Ему верой и правдой… или оттого, что он сам слишком поздно решился на этот ответственный шаг.       Ей тоже страшно, но неопределенность пугает сильнее бездействия. Столько лет мечтать о ребенке и потерять все сейчас, побоявшись рискнуть, - это просто безумие. А она не безумна.       - Спасибо, Милорд, - лепечет Беллатрикс почти шёпотом, и слезы застилают ее глаза. - Спасибо! Я сделаю все, что нужно. Я вас не подведу…       - Разумеется, - отвечает волшебник, подавая целителю знак. - Начинайте.       Достав предмет из упаковки, Дельфи с любопытством изучает его со всех сторон. На вид он по-прежнему напоминает обыкновенный волчок - хотя нет, что это я, в самом деле, не обыкновенный, а лучший - наверняка совершенно беззвучный и идеально скользящий по полу, - ведь его принес сам Темный Лорд.       Но вещица оказывается не так проста.       - Это не игрушка, Дельфи, - предупреждает дочь Волдеморт, и та, забавно посерьезнев, замирает, посмотрев на отца.       Вредноскоп, - проносится у Беллы в голове, и Темный Лорд одобрительно кивает.       - Смотри, твоя мама уже догадалась, - обращается он к девочке, после чего возвращает взгляд на принесенный артефакт. - Положи его на пол, - велит он ей. И она (та, что ежедневно проявляет характер с Беллой и Родольфусом, уклоняясь от переодевания или отхода ко сну) моментально покоряется. И как Ему это удаётся?       Когда волчок оказывается на земле, то начинает слегка прокручиваться вокруг своей оси, почти не издавая звука. Никаких признаков серьезной угрозы для его обладательницы (а таковой была Дельфи, после соприкосновения с ее рукой предмет определил это достоверно точно) он не передаёт.       Беллатрикс выдыхает в облегчении, когда артефакт, прокрутившись несколько секунд, замирает без движения.       Дельфини же, не понимая волнения родителей, смотрит на них с широчайшей улыбкой. Она не знает ровным счётом ничего о вредноскопах и их предназначении. Не понимает шёпота отца, сказавшего матери, что эта вещь не будет лишней в нынешнее время.       Ей просто жутко нравится ее подарок.       Просторная спальня погружена в приятный вечерний полумрак. В камине трещат поленья, а за окнами воет ветер.       Шум от него можно было бы приглушить, но зачем - он ведь совсем не портит атмосферу. Скорее дополняет ее, оттеняя непривычную теплоту.       Беллатрикс сидит рядом с Повелителем недалеко от пламени, прижавшись плечом к его плечу. Его левая рука покоится у Беллы на спине, а правая бережно скользит по набухшему животу, заставляя сердце ведьмы стучать быстрее.       Она сильно похудела за последние месяцы и постоянно чувствовала слабость, - факт первой беременности давал о себе знать, - но почти не замечала физического дискомфорта. Ее переполняло такое счастье, такая радость!       Она уже считала дни до родов, мечтая увидеть свою малышку живьем. Прижать ее к сердцу, услышать дыхание, почувствовать ручки на своих волосах. И все время быть рядом с ней.       То, что у них родится дочь, стало известно еще неделями ранее, но они по-прежнему не дали ей имя. Не хотели спешить.       Вернее, не хотел Темный Лорд, и Белла соглашалась, боясь представить, что будет с ней, если он окажется прав.       Но в тот день все страхи из прошлого казались такими несуразными... Разве может случиться что-то плохое, когда они сидят вот так вдвоём, прижавшись друг к другу? Их девочка растёт и крепнет час от часа, - в отличие от Беллы, которая, кажется, слабеет с каждым днём, - и скоро родится на свет, сделав свою маму самой счастливой на свете.       - Она пинается! - восторженно ахает Беллатрикс, когда Дельфини, словно отвечая на прикосновения отца, начинает толкаться внутри нее. - Вы чувствуете? Чувствуете, Милорд? - радостно спрашивает она, заглядывая в его глаза и мечтая увидеть в них такое же счастье.       - Да, Белла, - отзывается тот, ощущая под своей ладонью уверенные толчки. Его губы трогает скупая, почти человеческая улыбка.       - Дельфини? - зовёт дочь Беллатрикс, и та поднимает глаза, как бы спрашивая, чего ей угодно. - Ты помнишь о своём подарке? - спрашивает ведьма заговорщическим тоном, и Дельфи, быстро поняв, о чем идет речь, устремляется к своему столу.       Схватив со стопки пергаментов самый верхний лист, она бежит к Темному Лорду, не сводя с него глаз. И, приблизившись, аккуратно кладет листок на колени волшебнику, наблюдая за его реакцией.       - Это мне? - спрашивает Волдеморт с наигранным удивлением, и Белле не удается сдержать смешок, когда она переводит взгляд на дочь.       - Да! - отвечает Дельфи, до ужаса довольная собой, и Темный Лорд, улыбаясь, смотрит на полученный подарок.       Понять, что именно изображено на бумаге, оказывается достаточно трудно.Он видит множество мазков разной степени яркости, формы и размера: есть среди них и бледные и красочные, и мелкие и крупные, и независимые и пересекающиеся между собой. Поражает и изобилие красок: здесь и зеленые, и желтые, и фиолетовые.       В общем, ничего непонятно.       А впрочем, что ещё он ожидал увидеть на этом листе? Полотно с изображением кровопролитной баталии, к которым питал слабость? Или, быть может, собственный акриловый портрет?       Нет, конечно. В конце концов, перед ним стоял всего лишь годовалый ребёнок. Бесспорно - необычайно одаренный в магии, но все же слабо выделяющийся среди прочих по любым другим способностям.       Между тем, врученная ему картина выглядит, кажется, очень недурно. Вполне выдержана по цветам, не слишком наляписта, да и нарисована, надо признать, с большим усердием. А в углу вроде бы прослеживается нечто похожее на солнце… или луну?.. Мда, ответ прямо-таки образцового родителя.       - Мне нравится, - выносит свой вердикт Волдеморт. И тут же понимает, что на несколько секунд его молчания в комнате воцарилась звенящая тишина - обе волшебницы неотрывно наблюдали за ним с большим волнением. Мерлин, это же всего лишь рисунок... - Хорошая работа, - заявляет он, улыбнувшись уголками губ, и, чуть наклонившись вперед, проводит ладонью по голове дочери, ощущая на пальцах короткие курчавые волоски.       Дельфи счастливо улыбается и жмурится от удовольствия, а Беллатрикс сжимает руку мужчины сильнее, переплетая свои пальцы с его.       Волдеморт мысленно усмехается. Занятно, куда бы он мог теперь деть этот рисунок?       Вставить в рамку и хранить в кабинете на столе, на потребу недоумевающим Пожирателям? Или повесить на стену в спальне и любоваться зябкими вечерами, под аккомпанемент звуков раздираемой его питомицей плоти на заднем фоне? Идея неплохая.       А что - какие времена, такое и искусство, разве не так?       Но все же, тщательно обдумав, волшебник решил отдать подарок на хранение Беллатрикс. В ее спальне было достаточно места, чтобы выделить закуток под творчество дочери - а сам он вполне мог приобщаться к искусству в свои нередкие визиты туда.       А вообще - все это сильно угнетало. То, например, что они ютились в чужом поместье, терпя сопли и дерганья его радушных хозяев. То, что их дочь росла взаперти, без возможности покинуть пределы своей собственной комнаты (пару раз он приглашал ее к себе в кабинет, где та ползала на полу, мешая мирному сну Нагини, но в основном находилась здесь - в колыбели, на ковре или, в прежние времена, на кровати матери).       Белла не могла даже вынести ее на свежий воздух - пока они жили в Мэноре, все их действия оставались на виду у других обитателей.       А Дельфи, меж тем, уже исполнился год - что будет с ней ещё через несколько месяцев? Где она будет бегать, играть, учиться магии? В этой комнатушке с запертыми окнами? Его дочь? Это не просто раздражало - это унижало его достоинство.       Глядя на то, с какой нежностью смотрела на него Беллатрикс и как Дельфи всегда ждала его прихода, он чувствовал непреодолимую вину, которой не мог найти оправдания.       Рождение ребенка было его идеей, и именно на нем, как он считал, лежала ответственность за жизнь их дочери.       Видеть благодарность на лице Беллатрикс было пыткой, когда он думал о неисполненном обещании. Не озвученном вслух, но данном самому себе перед рождением Дельфи.       Война должна закончиться. Он должен закончить ее.       Как можно скорее.       - Не дает тебе спать? - спрашивает Темный Лорд, придя навестить Беллатрикс спустя неделю после рождения Дельфи.       Подходит к кровати, изучает черты спящей дочери, пока Белла садится рядом на низенький стул, укутавшись в шаль.       - Нет, Милорд, все хорошо, - отвечает женщина с легкой улыбкой, но по лицу ее видна изнуренность. - Я справляюсь. Да и Цисси иногда помогает, - ее голос бодр даже несмотря на усталость, а глаза ласкают их обоих неиссякаемой нежностью.       Высвобождая ладонь, мужчина проводит ей по щеке Беллатрикс. Пробуждает в ней благостный трепет, заставляет слезы собраться в уголках ее глаз.       - Ты молодец, Белла, - говорит он ей тихим голосом, и слова его вызывают в ней моментальную реакцию.       Поднявшись на ноги и приблизившись к мужчине, Белла прижимается к его груди, не встретив сопротивления. Он обхватывает ее за талию, вдыхая запах ее волос.       Они пахнут молоком и душистой мазью - даже непривычно. Непривычно видеть ее такой. Не воинственной и свирепой, а какой-то тихой, кроткой, домашней. С распущенными волосами, в обычном бежевом платье без бесконечных шнуровок (даже не черном, как всегда), с блаженной улыбкой на тонких губах.       Перед ним не его боец. И не военный стратег, не сладострастная любовница. Невероятно, но даже спустя десятилетия Белле удалось удивить его чем-то новым и нераскрытым в себе.       Ей шла эта новая роль.       Всё: то, как она вслушивалась в дыхание дочери и любовалась ее мирным сном, как бережно брала ее на руки, как прижимала к сердцу, как всякий раз улыбалась, когда ладошки Дельфини касались ее груди, - все это завораживало Его своей простотой и умиляющей нежностью.       Белла была прекрасна. Она будто расцвела с рождением дочери, словно обрела второе дыхание.       Он ни разу не пожалел, что выбрал ее.       Спустя время Дельфини начинает клонить в сон и ее движения затормаживаются.       - Пойдём спать, милая? - спрашивает у дочери Беллатрикс, заметив, как та трет слипающиеся глазки. Дельфи соглашается, и Белла поднимается на ноги, дождавшись Его кивка.       Девочка уже почти погружается в сон, когда мать берет ее на руки и бережно прижимает к груди. Темный Лорд, между тем, поднимается с кресла, направившись в сторону двери.       - Зайди ко мне, когда она уснёт, - бросает он прежде, чем выйти из комнаты, и Беллатрикс послушно кивает, не в силах сдержать улыбку.       Кажется, и она сегодня не останется без подарка...

***

      Когда тела волшебников отдаляются друг от друга и Волдеморт садится на постели, Беллатрикс, ластясь, приближается к нему со спины.       Обвивает руками его плечи и блаженно закрывает глаза на несколько секунд. Такая исключительная близость сводит ее с ума.       - Мне нужно уехать, - говорит темный маг, и лицо женщины вмиг тускнеет, а глаза распахиваются, наполнившись тревогой.       Опять? - проносится в голове у неё невольный вопрос, и нет ни малейшей надежды, что волшебник его не услышит.       - Простите, Милорд, - поспешно вставляет она, коря себя за несдержанность и опасаясь, что ее мысли могут вызвать у Повелителя гнев. - Пожалуйста, будьте осторожны, - выдавливает она одними губами, приближаясь к мужчине почти вплотную. Так, что он может чувствовать её дыхание у себя на шее и тепло ее груди у себя на спине. - Я так волнуюсь за вас… - признаётся женщина тихим голосом.       - Тебе есть, на кого выливать заботу, Белла, - напоминает Темный Лорд, перехватывая ее правую руку.       Некоторое время он буравит ее тяжелым взглядом, после чего, нещадно проигрывая в этой битве, приближается к женщине еще на несколько секунд.       Впивается в губы глубоким поцелуем. Кладет руку на худощавую спину, прижимая ближе к себе, хотя Белла и так тянется к нему всем телом.       С каждой секундой вырваться из ее объятий становится тяжелее. Ее нежные прикосновения вызывают жар, а бархатистые космы, словно дьявольские силки, затягивают его длинные пальцы, никак не давая выпутаться.       И все же Волдеморт разрывает поцелуй, заставляя Беллу, не сводящую с него глаз, вцепиться в его плечи - словно в страхе окончательно отдалиться от него.       - Я так люблю вас, - выдавливает женщина одними губами и, отважившись сократить дистанцию, нежно касается щекой его щеки. - Я так благодарна вам за все, что вы сделали для меня. И для Дельфи, - она несмело заглядывает в его глаза, замершие на ней. - Вы делаете меня самой счастливой, Милорд, - шепчет ее бархатный голос, а ее губы оставляют поцелуй на его руке.       На несколько секунд он замирает без движения, позволяя ей прижать его ладонь к своей щеке, но потом все же отнимает руку.       Пока он прикасается к ней - он слаб и зависим, когда отдаляется - становится тем, кто он есть.       Взлететь в воздух, держа за руку кого-то еще, весьма сложно, не так ли? И уж тем более захватить власть - об этом нечего и говорить.       Он должен пройти этот путь один, а она, так и быть, пусть будет где-то поблизости. Поднимает настрой, ускоряет дорогу - но не цепляется за него, утягивая вниз.       - Мне пора, Беллатрикс, - произносит он твердо, высвобождаясь. И Белла выпускает любимого из объятий, тяжело вздохнув.       - Вы скоро вернетесь, Милорд? - она спрашивает это, завязывая пояс атласного пеньюара. Так она прячет глаза, наполненные ничем не оправданным страхом.       - Не знаю, Белла, - отвечает он холодно - и сам не особенно хочет уезжать.       Но визит к Гриндевальду - это финишная прямая, он чувствует, он знает это наверняка. После этого не останется ничего, что помешает ему на пути к абсолютной власти.       Та, что смотрит на него в волнении, будет спокойна и уверена в завтрашнем дне. А та, что спит в соседней комнате - вздохнет полной грудью.

***

      Дельфи вздрагивает во сне, когда волчок недалеко от неё начинает быстро и рьяно раскручиваться. Он свистит и скрежещет, кружит и кружит, и не знает покоя, не может остановиться.       Его свист убаюкивает, вызывая улыбку, и Дельфи вновь засыпает, видя сладкие сны.       Прошмыгнувший в комнату эльф, обеспокоенный шумом, прекращает вращение простым заклинанием. Но остановить вредноскоп это полбеды. Совсем другое дело - остановить предсказание.