Плетёт свои сети хитрый Паук

      Нед думает, что это очень, просто невероятно круто.       Его мнение насчет Паука окончательно меняется после того, как они встречают этого парня, Хоби, который ведет себя так, словно они уже сто лет знакомы, и который явно обладает теми же нечеловеческими способностями, что и Паук.       Надо сказать, в отличие от своего молчаливого мрачного собрата, Хоби охотно делится подробностями. Так Нед с восторгом узнает, что Панк легко прилипает к стенам, обожает карабкаться, отлично видит в наступивших постоянных сумерках и имеет некое шестое чувство, которое расплывчато называет чутьем.       Нед готов поставить всю свою безвозвратно утраченную коллекцию лего на то, что оригинальный Паук тоже это все умеет.       Оригинальный Паук, тем временем, ведет себя притихше. Нет, Нед не пытается сказать, что он когда-либо до этого был душой компании. Просто сейчас он кажется еще более напряженным и сосредоточенным, и Нед не может не думать о том, от присутствия ли это Хоби или причина в другом.       Оригинальный Паук кажется намного старше Панка. Неду интересно, так ли это на самом деле.       А еще Неду кажется, что охотнее, чем с остальными, Паук говорит с ЭмДжей. Что странно, потому что именно она изначально проявляла к нему меньше всего уважения. Плюс, ЭмДжей никогда не пыталась вести фальшивые светские беседы.       Неду неожиданно приходит в голову, что дело, может быть, как раз в этом.       — Эй, неудачник.       ЭмДжей, конечно, снова подкрадывается незаметно. Нед не взвизгивает — за что остается очень собой горд.       — И тебе привет, ЭмДжей, — с достоинством отвечает он вместо этого.       ЭмДжей выглядит немного впечатленной.       — Мы практически у Базы, — сообщает она, вместе с Недом наблюдая за тем, как двое Пауков, кажется, беседуют.       — Хорошо, — говорит Нед машинально, хотя его сердце пропускает пару ударов. — Это же хорошо, верно?       ЭмДжей смотрит на него сердито.       Иногда Нед жалеет, что он не Питер, который всегда, казалось, с легкостью читал ее абсолютно не очевидные для самого Неда реакции.       Но Нед — это просто Нед. Бесхитростный, наверное, но он все равно спрашивает прямо.       — ЭмДжей, что тебя тревожит?       Он почти ожидает получить колкость в ответ, но зарабатывает всего лишь еще один сердитый взгляд. Словно раздумывая, с какой степенью честности ответить на вопрос, Джонс медлит, накручивая кудрявую прядь на палец. И отвечает, когда Нед уже почти перестает ждать ответа.       — Я не знаю, что нас там ждет.       — О, — говорит Нед тупо. Он замечает, что Паук прислушивается к их разговору по тому, как тот едва заметно поворачивает голову. — Ну, сейчас так можно сказать про любое место, так что…       Нед чувствует себя бесполезным, когда она не подхватывает его мысль.       Паук немного отстает, чтобы в конечном счете поравняться с ними.       Нед игнорирует благоговейный трепет.       — Не думаю, что Тони Старк бы позволил своей Базе превратиться в аномальную зону, — своим слегка механическим голосом замечает Паук.       Теперь ЭмДжей смотрит сердито уже на него.       А Нед немного зависает, неожиданно зацепившись за его измененный голос.       Он задается вопросом, зачем Пауку продолжать скрывать свою личность в компании школьников, когда едва ли кто-то из них сможет кому-то рассказать. Нед думает, что это должно быть тяжело и одиноко, и что он сам снял бы маску при первой же возможности.       Потом он думает немного о другом. Если бы он, Нед, был Пауком (что абсолютно абсурдно и не имеет смысла, потому что просто невозможно представить, чтобы надирающий криминальным авторитетам зад линчеватель был школьником), то ему просто пришлось бы оставаться инкогнито, если бы он хотел, чтобы, например, ЭмДжей его слушала.       Или, скорее, Флэш, — поправляет самого себя Нед.       В конце концов, ЭмДжей никогда не казалась впечатленной мрачной энергией Паука.       Но, да, в этом был бы смысл, если бы им был Нед.       Вот только он на самом деле сомневается, что тот, кто скрывается за черной маской, знаком хоть кому-то из них.       —       Питер сразу понимает, что скрывается за раздражением ЭмДжей.       По какой-то причине ему всегда было просто прочитать ее настоящие чувства, которые она старательно прятала за невпечатленным выражением лица и нахмуренными бровями. Может, в этом ему помогала чуйка, может, дело было в том, что ЭмДжей всегда была ему интересна и он невольно пытался разгадать ее, словно невероятную и непостижимую тайну науки.       Именно поэтому он ясно дает понять, что прислушивается к их разговору — в основном для Неда, разумеется. Сложно не заметить, как тот напрягается в его присутствии. Чтобы потом к этому разговору присоединиться.       Или, возможно, дело еще в том, что они с ЭмДжей слишком похожи в тех чертах, которые никому из них не стоило приобретать.       Они оба слишком привыкли полагаться только на себя, держаться максимально обособленно. В этом были и сложность, и простота одновременно.       Проще, когда последствия твоих действий могут навредить только тебе.       Причина, по которой он сам держал самых близких людей как только можно далеко от того безжалостного темного мира, с которым ежедневно сталкивался. С той изнанкой спокойной, мирной жизни, с которой никому из них не нужно было иметь дела.       Причина, по которой ЭмДжей сейчас нервничает. Она никого не просила и даже никому не предлагала следовать за ней, вот только они все равно последовали, а это был ее план.       Неожиданно Питер понимает все те брошенные Сорвиголовой или даже Дэдпулом — в неожиданные моменты серьезности — фразы о том, что он не должен винить себя за то, что кто-то из них пострадал, прикрывая его спину.       — Это абсолютная тупость — в одиночку идти против Уилсона Фиска, — раздраженно выговаривал Мэтт, твердой рукой накладывая на его спину швы.       Питер на самом деле терпеть не мог, когда Мэтт на него злился.       — Скажи, что сам этого не делал, — огрызался он в ответ, задерживая дыхание, чтобы сдержать звук боли. — И я в порядке, это не такое уж большое дело.       — Я могу слышать, как ты не дышишь, чтобы это звучало убедительно, — сухо заметил Мэтт, в очередной раз протыкая иголкой его кожу.       — Мне плевать, — даже для себя неожиданно спокойно сообщил Питер, прикрывая глаза.       Сегодня он слишком устал, слишком сильно ранен, чтобы продолжать этот спор. Кроме того…       — Не надо было появляться там как рыцарь в сияющих доспехах и спасать мою задницу.       — Тебе правда стоит позволять другим это делать, — заметил Мердок еще более сухо.       Питер не смог огрызнуться снова, потому что тот не употребил слово «взрослым». Вместо этого он прикусил губу, остывая, чтобы контролировать свой голос.       — Ты ранен.       Молчание Мэтта на этот раз было красноречивее, чем его слова.       На минуточку, Мэтт Мердок был адвокатом.       — Из-за меня, — добавил Питер, и его голос все-таки дрогнул.       Именно тогда он получил первую из этих лекций.       Питер думает о том, чтобы когда-нибудь рассказать о своих мыслях Мишель.       Не сейчас, потому что впереди вырастает здание Базы, но когда-нибудь точно.       Сейчас он снова обгоняет их с Недом, чтобы идти впереди. Хоби вышагивает рядом, с любопытством глядя по сторонам и разве что не насвистывая. Питер не знает, раздражаться ему или завидовать его беспечности.       — Так сколько тебе лет, бро-паучок? — любопытствует Хоби, легонько проводя пальцами по струнам гитары.       Питер решает выбрать первое.       Словно ощутив его недовольство, Панк в примирительном жесте вскидывает руки.       — Не пойми меня неправильно, Пит, просто той суровой красотке явно меньше восемнадцати, что и заставило меня любопытствовать.       Хоби удивленно к нему поворачивается, явно услышав, как сильно ускорилось после этой фразы сердцебиение Паука.       Питер сглатывает.       — Уверен, что не называл тебе своего имени, — замечает он ровно.       Панк смеется над его замешательством.       — Бро, я просто предположил. Вроде того что, знаешь, назови Паучка из любой вселенной Питером Паркером и угадаешь с вероятностью девяносто процентов.       Питер пялится на него так ошарашенно, что почти спотыкается.       — Что? — абсолютно тупо переспрашивает он.       Хоби открывает рот, чтобы ответить, но сразу же закрывает его, резко останавливаясь и принимая боевую стойку.       Все еще ошарашенный, Питер чудом в него не врезается.       — Ты это слышишь? — Панк поводит плечами, не сводя взгляда со здания Базы.       — Слышу что? — уточняет Питер настороженно.       Панк удовлетворенно кивает.       — И я о том же, братишка. Этот Старк, как я понял, технический гений. Тогда скажи мне, почему здесь так тихо?       Питер решает не заострять внимание на «как я понял» части.       — Может, он забрал в Башню все необходимое и больше не следит за сохранностью Базы.       Однако теперь он тоже об этом думает. Тихое, мертвое здание Базы начинает вызывать смутное беспокойство. Зудящее в затылке и сдавливающее виски чутье ничем этому не помогает.       Питер едва не подпрыгивает от излишне громкого голоса Флэша.       — В чем дело?       Он раздумывает, что на это ответить.       — Почему мы остановились? — Флэш нетерпеливо притопывает ногой, переводя взгляд с них на здание Базы и обратно. — Что-то не так?       — Слишком тихо, — отвечает ему Хоби ни капли не раздраженно, скорее позабавлено его нетерпением.       Флэш на него смотрит.       — Разве это плохо? — уточняет он немного скептически, но явно робея перед высокой фигурой Панка.       — Нельзя сказать однозначно, приятель, — говорит Хоби по-прежнему невозмутимо. — Узнаем, когда окажемся ближе, но будем иметь в виду.       Ничего подозрительного не попадается им до подъездной дороги. Питер и Хоби нова идут впереди.       — Как я понимаю, в твоей не супергеройской жизни вы знакомы лично, — без вопросительной интонации тянет своим ленивым голосом Панк, проводя пальцами по шипам на маске.       Питер молчит.       — Иначе зачем еще тебе так рьяно скрывать от них свою личность, — игнорируя это, рассуждает он.       На этот раз Питер окидывает его взглядом.       — Сам-то ты маску не снимаешь, — парирует он ради справедливости.       Хоби делает это моментально, а потом широко ухмыляется, встряхивая дредами.       На пару мгновений Питер теряет дар речи. Он слышит, как сзади Нед давится воздухом. Хоби явно это слышит тоже, потому что оборачивается, чтобы помахать ему рукой.       Кажется, все, кроме ЭмДжей, остаются впечатленными.       Питер скрещивает руки на груди, не принимая вызов.       И еще: он определенно никогда не признается, что, каким-то образом, без маски Панк-Паук выглядит еще круче.       Как и в том, что ему становится немного не по себе, когда он убеждается, что тот намного его старше.       Паучье чутье подсказывает Питеру, что, в отличие от тех же Сорвиголовы и Дэдпула, Хоби не скажет ему ни слова по поводу возраста в негативном плане, но часть его воспринимает это как еще один повод не снимать маску.       Он вспоминает, как друг Тони Старка пренебрежительно назвал его ребенком и сжимает челюсть.       Может, это излишне самонадеянно, но для Питера собственный возраст ощущается значительно большим, чем цифры в паспорте.       Он думает о том, как вмешался в слаженную систему Фиска торговли людьми, как ощущалось первое пулевое ранение или тонны бетона, рухнувшие ему на плечи. Глаза женщины, которую он не успел вытащить из горящего здания. Пеппер, убитую на глазах дочери.       Острую боль, разрезающую грудную клетку одновременно со словами «посмотрим, на что еще ты способен, Питер Паркер».       —       ЭмДжей, конечно, замечает тот момент, когда плечи Питера каменеют.       Она уверена, что дело не только в Панке-Пауке, с такой легкостью раскрывшем им свою личность. Паркер кажется ей захваченным в плен собственными мыслями. И ЭмДжей очень хочется вытащить его из этого состояния, но она понимает, что ей это не по силам. Не здесь и не сейчас.       Хотя бы потому что они подобрались так близко к Базе, и обоим Паукам в обстановке явно что-то не нравится.       ЭмДжей подозревает, что Хоби каким-то своим паучьим образом догадывается о том, насколько Питер его младше, но при этом не делает попыток перехватить у него инициативу. Может, ему просто плевать. Или он не верит в концепцию главенствования.       В чем бы ни была причина, именно Питер — тот, кто говорит им, чтобы они держались вместе и, если что-то покажется им хоть малейше подозрительным, сразу об этом говорили.       База встречает их безмятежной тишиной. Ворота полуоткрыты, не столько приглашающе, сколько настораживающе, и ни единого источника искусственного света не попадает в поле их зрения.       — Это не очень хорошо, да? — дрожащим голосом спрашивает Бетти.       — Понятие «хорошо» и «плохо» мало что в современных реалиях значат, сестренка, — отзывается Хоби, замыкающий их процессию на случай внезапного нападения сзади. — Было бы точно не лучше, если нас встретил бы этот Тони Старк, превратившийся в зомбостарка.       Питер впереди раздраженно фыркает.       — Тони Старк торчит в безопасности в своей Башне, — говорит он таким тоном, что Джонс становится интересно, что между ними произошло. Потом он немного думает и отчасти злорадно добавляет: — Ну, большую часть времени в безопасности.       — К нашей удаче, значит, — довольно говорит Хоби. — Слишком далеко, чтобы нам помешать.       — Чувак, это же Тони Старк! — вырывается у Неда явно против его воли. — Его костюмы могут добраться сюда минут, типа, за десять.       — Его костюмы? — переспрашивает Хоби позабавленно. — Типа как телохранители, или что?       ЭмДжей специально оборачивается, чтобы посмотреть, как Лидс недоверчиво на Панка пялится.       Сама она размышляет о том, что вообще не похоже, что Панк их дразнит. Но, не знать, кто такой Тони Старк? Ей определенно нужно будет обдумать эту мысль чуть позже.       Потому что прямо сейчас они минуют ворота, делают несколько шагов по пожухлой траве, и вокруг них заходится надрывным визгом сигнализация.       Бетти и Флэш визжат почти так же громко, в панике оглядываясь по сторонам. Нед испуганно хлопает глазами, Хоби хватается за гитару. А Питер…       Ну, Питер выглядит дезориентированным.       ЭмДжей не может не думать о его нечеловечески обостренном слухе, когда он в защитном жесте вскидывает руки, затем зажимая уши ладонями.       Однако вместо того, чтобы сжаться в попытке спрятаться, Паук наоборот распрямляется, сканируя местность в поисках источника угрозы.       Угрозы нет, что не может не настораживать. Сигнализация надрывается, от чего ЭмДжей самой хочется зажать уши и зажмуриться, но никто не пытается их атаковать.       Отстраненно ЭмДжей думает, насколько им повезло, что зараженные не реагируют на звуки.       С другой стороны, как много зараженных могло бы оказаться на Базе Старка?       В какой-то момент она замечает, что Питер и Нед практически синхронно крутят головами в поисках источника звука, а потом смотрят друг на друга, когда случайно сталкиваются.       Нед что-то говорит: ЭмДжей может видеть, как шевелятся его губы. Паук кивает. Потом они оба идут вдоль ворот, что-то высматривая, пока Нед не тычет во что-то пальцем. Питер наклоняется, разглядывая, потом снова выпрямляется и смотрит в сторону здания.       Неожиданно сигнализация замолкает, благодаря чему становится слышно, как причитает Флэш.       — Хорошая работа, — говорит Хоби с уважением.       Нед выглядит недоуменным, не польщенным.       — Мы ничего не сделали, — открещивается он. — На самом деле, как и стоило ожидать, — последние слова он произносит практически благоговейно, — сигнализацию Тони Старка может отключить только сам Тони Старк.       — Так что, он увидел нас и решил впустить? — язвит Флэш, потирая ухо.       — Может, ему сейчас просто не до брошенной Базы? — неуверенно предполагает Бетти. — И он просто отключил сигнализацию, не глядя?       Нед и Паук одновременно качают головами, но ее слова никак не пытаются опровергнуть. ЭмДжей мысленно с ними соглашается.       Хоби, кажется, надоедает стоять на месте.       — Так что, — тянет он, снова закидывая гитару за плечо и обводя здание Базы широким жестом. — Если проблема решилась сама собой, то мы можем просто войти на эту, как вы ее называете, Базу?       —       ЭмДжей то и дело украдкой поглядывает в сторону Питера.       Она находит завораживающим то, насколько более расслабленным он выглядит, когда ему больше не приходится бороться с постоянным холодом. Невольно она размышляет, в какой степени он смягчал для нее слово «мерзнуть».       Это, конечно, ничего не меняет с той точки зрения, что она ничего не может сделать с постапокалиптическим похолоданием.       Вот только кое-что меняет с той, что она по крайней мере может проследить, чтобы Паук не впал в анабиоз.       Еще она думает о том, что другой Паук не выглядит замерзшим совершенно. Что интересно — при кажущейся похожести их мутаций.       ЭмДжей решает спросить об этом Хоби Брауна чуть позже. Сейчас она больше обеспокоена тем, чтобы не наткнуться на Базе Старка на что-нибудь подозрительное.       Пока же самым подозрительным во всей этой ситуации кажется то, что им с легкостью удается включить освещение и обогрев. Но никто, кроме ЭмДжей, похоже, не собирается быть сейчас пессимистом. Питер, может быть, но пока он явно больше благодарен за то, что снова чувствует свои пальцы.       ЭмДжей не может его винить.       При всем том дерьме, с которым он столкнулся до апокалипсиса и после его начала, он заслужил хотя бы на какое-то время почувствовать себя в безопасности. Она сама готова надрать зад любому, кто решит этому помешать.       Отдыхал ли Питер Паркер хоть раз за последние годы? Она пытается вспомнить, но помнит лишь, как становились глубже тени под его глазами, и как он морщился, когда Флэш случайно задевал его плечом, проходя мимо. Словно все его тело болело, и этот толчок напоминал, как сильно.       ЭмДжей думает, что, вероятно, так оно и было.       Но сейчас он кажется гораздо умиротвореннее, чем она может вспомнить. Внезапно ей очень, очень сильно хочется увидеть его лицо под маской, понять, так ли это на самом деле.       —       Флэш находит нечто утешительное в том, что даже в условиях конца света девушки остаются девушками.       По крайней мере, Бетти Брант. Пока они все озадачены тем, чтобы найти все, что угодно, что может помочь им выжить, когда они покинут Базу и вернутся в полный зомби уродливый холодный мир, она громко сообщает, что хотела бы принять горячий душ и поискать чистую одежду.       И в этом есть что-то такое успокаивающее, что он даже не чувствует раздражения.       Раньше, чем успевает задуматься, он почему-то разворачивается в сторону Джонс, чтобы увидеть ее реакцию.       Джонс не раздражается. Она вообще выглядит словно… умиротворенной? Ну, с тех пор, как они оказались на Базе Старка.       И, вместо того, чтобы саркастично заметить, что горячая ванна никак не поможет их выживанию, она спокойно кивает.       — Думаю, это пойдет на пользу нашей морали, — говорит она, что бы это ни значило.       —       Питер позволяет горячей воде литься на его плечи, пока он опирается ладонью на стену душевой.       Только сейчас, когда каждая напряженная клеточка его тела, по ощущениям, расслабляется, он понимает, как сильно устал.       Все это время ему было просто некогда об этом подумать. Его мысли по очереди занимало собственное выживание и выживание других людей, и если бы он позволил себе впасть в саможаление, это бы плохо закончилось.       Но сейчас он думает об обратном пути, который ему предстоит преодолеть, чтобы вернуться в город, о зараженных, бродящих по его улицам, о том, что он снова останется один против всего мира, и это ложится на него практически невыносимой тяжестью.       Он привык полагаться на себя. И к тому, что другие считают его монстром, от которого нужно держаться подальше. К схваткам сначала с плохими парнями, потом с плохими мертвыми парнями — всегда в одиночестве.       Но сейчас он думает о том, что просто больше не может.       Питер ругается, ударяет кулаком в стену из наверняка дорогущих материалов, смотрит на расползающиеся от его удара трещины и снова ругается.       Он устал.       Он, черт возьми, так сильно устал.       И после того, как он провел последние двое суток в компании одноклассников, мысль о том, что он снова останется один, кажется ему особенно невыносимой.       —       Пробираясь в комнату, в которой немного раньше скрылся Питер, ЭмДжей не учитывает вероятность столкнуться с ним, одетым лишь в небрежно обернутое вокруг бедер полотенце, лицом к лицу.       Да, она может предположить, что гигантский супермаркет является плотоядным, при этом с легкостью оставляя подобные вещи без внимания.       — Эм, — говорит Питер содержательно.       Если бы у ЭмДжей кто-то поинтересовался, она бы сказала, что не пялится.       У Питера пресс. Такой, словно он двадцать лет ходил в качалку. И, вообще, мышцы.       Это первое, о чем думает ЭмДжей. Уже потом она замечает на торсе Паркера старые, выцветшие шрамы, подозрительно напоминающие те, что могли бы остаться от ударов ножом. И несколько маленьких, круглых, которые могли бы оставить пули.       Питер отмирает первым. Пересекает комнату, хватает с кровати чистые вещи и снова скрывается в ванной.       ЭмДжей думает, не пересекла ли она черту, игнорируя бешено колотящееся сердце.       Питер возвращается.       — ЭмДжей, что ты здесь делаешь? — спрашивает он устало.       Тени под его глазами темнее, чем ЭмДжей помнит. И он не улыбается своей широкой заразительной улыбкой, которую ЭмДжей никогда не называла про себя «милой».       Она не знает, что могла бы ответить на его вопрос. На самом деле, прийти сюда было одним из немногих импульсивных поступков, что она совершала в своей жизни.       — ЭмДжей, — повторяет Питер, и его голос смягчается. — Ты в порядке?       Она хочет ответить, как обычно, с сарказмом, но по какой-то причине не может. Он больше не безликий Паук, прячущий лицо за черной маской. Это Питер — живой, дышащий, смотрящий ей прямо в глаза.       Она не может ответить даже себе, почему это разбивает ей сердце.       — Что насчет тебя? — наконец выдает она грубо, в попытке защититься.       Питер хмыкает и качает головой.       — Как будто у меня когда-то был выбор.       ЭмДжей втягивает воздух сквозь сжатые зубы.       Паркер снова качает головой, сильнее, и трет ладонью лицо.       — Прости, — бормочет он полуразборчиво. — Ты просто застала меня врасплох.       ЭмДжей понятия не имеет, что на это ответить.       Тогда она совершает еще один импульсивный поступок, словно рядом с Питером никак не может остановиться.       Она двигается в его сторону, подходит вплотную. И осторожно обнимает, словно он хрупкий, или словно он может ее оттолкнуть.       Теперь она не видит его лица, но слышит тихий вздох и ощущает, как на ее талию так же осторожно ложатся теплые ладони.       ЭмДжей думает, что могла бы заплакать, но вместо этого она улыбается.       — Я просто хотела, — признается она тихо. — Хотела к тебе прийти.       Она чувствует, как ускоряется его сердцебиение.       — Мне казалось, что я сойду с ума, если не увижу твое лицо. Конечно, я не рассчитывала, что увижу больше, — добавляет она в попытке его рассмешить.       Он смеется, и в его груди теплеет.       ЭмДжей снова улыбается, на этот раз победно.       —       Из всех возможных вариантов того, в какой обстановке она впервые окажется в одной постели с мальчиком, зомби-апокалипсис был для ЭмДжей в конце списка.       На самом деле, их плечи даже не соприкасаются. Почему-то ЭмДжей продолжает смотреть в потолок, хотя больше всего ей хочется развернуться и посмотреть Питеру в лицо, все еще не скрытое маской.       Вся эта ситуация изначально не имеет никакого смысла. ЭмДжей действительно не собиралась ни на кого полагаться, действительно планировала двигаться дальше в одиночку.       Но потом это случилось: она узнала, что Паук — это Питер, и часть ее испытала такое облегчение. Часть ее поверила, что из них получилась бы неплохая команда.       И теперь, когда Питер говорит ей, что собирается вернуться в Нью-Йорк, что-то внутри нее рушится.       ЭмДжей понимает, что не хочет оставаться одна. Что впервые за бесконечные недели с начала конца она, насколько это возможно, почувствовала себя в безопасности. Из-за того, что Питер Паркер был рядом.       — ЭмДжей, — говорит Питер тихо. — У тебя все получится. И, если вдруг ты решишь вернуться в Нью-Йорк, то я правда буду рад тебя видеть.       Она все-таки переворачивается на бок, чтобы встретить его взгляд.       — Разумеется, — каким-то образом ей удается сохранить голос безразличным. Наверное, это ее суперспособность. — И я вернусь, Паркер, ты никуда от меня не денешься.       Питер улыбается краем рта.       — Хорошо, — шепчет он. — Это хорошо.       — И лучше бы тебе не превратиться в зомби-Паука к тому моменту, как я вернусь.       Питер улыбается шире.       — Как я посмею.