захочешь покурить позови меня

Он чуть ли не бежит по темному коридору в сторону своей гримерки. Следом плетется якобы менеджер, которому велели не спускать глаз с репера. До парня глухо доносятся крики, музыка и остальной шум из зала. Концерт на грани срыва. Но сейчас ему абсолютно поебать. А казалось бы, что человек, который только-только начал набирать популярность, должен из кожи вон лезть ради своих фанатов. Таких, как Хан Джисон, обычно называют «звездами одного дня» ─ слишком быстрый взлет и такое же быстрое падение, которое несет за собой катастрофические последствия. И он боится этих последствий больше смерти. Боится, что однажды все, ради чего он пожертвовал (как оказалось, позже) самым дорогим в своей жизни, просто исчезнет. Будто ничего никогда и не было. Потеряется среди имен других таких же никому не нужных звезд, погаснет в этой беспросветной тьме. Хотя он прекрасно понимал, что уже погас. Потерял себя в этих бесконечных концертах, мелькающих лицах, в бездушных текстах, что написаны в наркотическом угаре. Розовые очки, через которые он раньше смотрел на мир и на свое будущее, разбились, и теперь осколки в его глазах лишь причиняют боль, не дающую смотреть на себя и все, что его окружает, без дикой ненависти и отвращения. ─ Ты собираешься возвращаться? ─ мужчина зашел следом в гримерку, закрыв за собой дверь. По голосу было понятно, что он раздражен. Да и у самого Хана нервы были на пределе. Хотелось, чтобы все это закончилось, хотелось уехать домой, спрятаться от всего мира под одеялом, как делал это в детстве. ─ Или что? Мне выйти и объявить людям, что концерта не будет? ─ мужчина засыпает парня вопросами, ответа на которые, Джисону не были известны. Да и как знать и понимать что-то, когда не знаешь и не понимаешь даже самого себя. ─ Мне нужно на воздух, ─ еле слышно произнес парень. Дрожащими руками он нащупал на столе, как ему показалось, бутылку воды. Перед глазами всё плыло и превращалось в мыльную картину из пятен. ─ Можно мне? ─ Ладно, ─ все еще недовольный взгляд и такой же недовольный тон. Мужчина достал из кармана рацию и начал передавать о «технической» задержке стаффу за кулисами. ─ Дай знать, как придешь в себя, ─ сухо. Настолько сухо и безразлично, что аж больно. Хотя чего он ожидал? В который раз убедился, что, если он «вдруг» помрет прямо сейчас, всем будет плевать. И переживать будут не о нем, а о том, что больше не получится поиметь денег с бестолковых фанатов, которые ведутся на всю эту фальшивую мишуру. J.ONE ─ это лишь образ, который ему нагло навязало агентство. Хан до сих пор в кошмарах вспоминает, как в тот злосчастный день поставил свою подпись в контракте, как следом там расписались его родители. Эти подписи окончательно стерли «Хан Джисона» как личность, заклеймив его старый псевдоним новым образом. И как будто не было никогда никакого j.one’а, что в порывах вдохновения, сидел до поздней ночи в гараже его лучшего друга и сочинял текста. Как будто не было парня, что выживал в жестоком мире только на любви к музыке, на желании создавать собственную музыку, на поддержке таких же двух отчаянных парней. «─ Джисон, ─ важный мужчина в костюме сидел напротив испуганного и озадаченного парнишки, ─ пойми это твой шанс стать звездой! Только представь, что уже через год, я обещаю, каждая собака будет знать твои песни. Каждая девчонка будет мечтать о тебе. Станешь новым Егором Кридом, а может даже и лучше! Ну что? Готов заключить контракт? Хану только исполнилось 17, что он вообще мог понимать? Речи красивы настолько, что слух режет, куча официоза и озадаченные родители по обе руки от него. Отец, который всю жизнь ругал парня за его «бесполезные» занятия музыкой, сейчас услышал о том, что его сына ждет большое будущее в мире музыки, если они примут верное решение. Это ситуация как всплывающее окно ошибки на рабочем столе, где есть только одна кнопка «ок», а на крестик нажать невозможно. Мать надеялась, что он будет простым юристом или адвокатом. А Хан… он надеялся, что все сложится иначе…» Холодный ночной воздух отрезвляет настолько, насколько это возможно. Он тяжело дышит, легкие неприятно сдавливает, не давая вдохнуть полной грудью. На улице никого нет, лишь где-то вдалеке доносится шум машин. Время уже далеко за полночь, а еще даже не прошла половина концерта. И теперь вообще непонятно, когда закончится. А значит, и домой он не попадет в ближайшие часа четыре точно. Паршиво. Все еще дрожащей рукой он лезет в карман черных джинсов и достает маленький пакетик с тремя белыми таблетками. «Должно стать лучше… должно» ─ как мантру повторяет он в мыслях, надеясь на то, что правда станет легче. Проглатывает без воды и смотрит в черную пустоту ночи стеклянным взглядом. Он будет ненавидеть себя за это опять, но не сейчас… потом. Когда будет дома, когда отпустит, и он снова останется в одиночестве оглушающих мыслей. Чуть ли не пятый угол будет искать, лишь бы перестать думать хоть на мгновение. А потом не выдержит и снова примет еще и «станет легче». И так по кругу, все больше превращаясь в своего рода рутину. И, дай бог, повезет и (не) случится передоз. (И, видимо, тогда действительно станет легче) Спустя минут 20 он возвращается за кулисы. Снова подключают ушные мониторы. Холодные прикосновения, крики фанатов, яркие вспышки освещения, заавтотюненный голос – всё ощущается не так мерзко, как обычно. Сейчас легче перенести два мучительных часа выступления на сцене, даже возможно будут силы, после выйти и раздать автографы, едва ли контролируемыми руками. И пока он на сцене, за кулисами стоит и наблюдает менеджер, который потом обязательно донесет о сегодняшнем инциденте директору. Затем очередные разборки, на него снова выльют столько дерьма, что за год не отмыться. И Джисон будет молча стоять и терпеть, потому что выбора нет. Но приехав домой, оставшись один, он заплачет, будет кричать, возмущаться, рвать текста, не вышедших песен, ненавидеть всех, а главное, себя. Будет мстить самому себе за ту ошибку, которую он совершил однажды. И месть будет продолжаться до тех пор, пока в глазах не начнет темнеть и кончики пальцев не начнут леденеть. Спрятав следы расправы над собой под безразмерными кофтами с длинными рукавами, он ляжет спать, чтобы забыть еще один день как страшный сон. Ведь если притвориться, что ничего не было, то кто докажет, что что-то было, если единственный свидетель произошедшего — это твое отражение в зеркале ванной комнаты? Оно просто сторонний наблюдатель, которому «посчастливилось» выиграть билет на первый ряд этого недо-триллера, что пока что вызывает чувство тревоги и страха только у самого Джисона. Дальше концерт прошел как в тумане. На автомате дошел до гримерки, потом до машины, а там уже и до квартиры. Холодная и мрачная судия в новой многоэтажке ─ личный маленький ад Джисона, оплаченный компанией. В маленьком худом холодильнике пусто, как собственно и всегда. Да и есть не особо хочется. Вообще ничего не хочется… Разве что просто исчезнуть, стать невидимым и наблюдать за всем со стороны. Смотреть, как в панике бегает менеджер, директор и остальной стафф, как горят контракты, и срываются концерты. Как все катится в пропасть, аналогично его жизни. В комнате было темно, лишь большие панорамные окна освещали помещение светом ночного города. Тень, от разбросанных на полу вещей, вырисовывала уродливые узоры. В углу у кровати одиноко стояла старая потрепанная гитара. А в другом углу комнаты были более новые электрогитары со специальной подставкой. На их фоне первая выглядела жалким подобием инструмента. Стояла без какого-либо держателя, с неаккуратно поменянными струнами, что торчали в разные стороны, а один из колков вообще треснул. Но у парня была особая любовь именно к этой гитаре, что была куплена на скопленные Ханом деньги. Копил целый год, а потом хвастался двум своим друзьям. Затем сам мало-помалу учил аккорды и ноты. Теперь ему казалось, что эта гитара единственное, что связывает его с прошлым. Она как портал, который возвращает воспоминания обратно в голову парня. Заставляет снова и снова вспоминать о том, что, казалось, ушло навсегда. Он подошел к ней и взял в руки. Слабо провел по струнам, и тихая мелодия разрушила тревожную тишину. Адское желание вернуть все назад, вернуться самому. Он пару минут смотрит в темноту, еле дышит. Мысли путаются, и их сложно сопоставить с действиями. Выдохнув, парень берет телефон и листает список контактов, сам не зная, что делает.