Воскресни за 40 дней

Я услышал скрип открывающейся двери и топот чьих-то ног. Шаги устремились в сторону моей комнаты, но неожиданно затихли в соседней. Сердце бешено колотилось. Любопытство перевесило страх, и я пошёл на звук. Всё равно я призрак. Пол подо мной заскрипел. Шум в соседней комнате резко прекратился. Я прижался к стенке возле дверного проёма и осторожно посмотрел в коридор. И закричал от неожиданности, когда увидел перед собой девушку, выглядывающую из дверного проёма так же, как я. Судя по её расширившимся карим глазам, она испугалась не меньше и завизжала в унисон со мной. Неужели она видит меня? — Ты меня видишь? — спросил я. — А ты меня? — откликнулась она. Я не успел отреагировать. Девушка подошла ко мне и стала с подозрением разглядывать. — Ты живой? — Э-э-э-э… — Я все ещё не мог поверить в происходящее. — И да, и нет. — То есть ты тоже призрак? — с ужасом в голосе произнесла она и отшатнулась назад. Я был удивлён её реакцией. В такой ситуации вроде нужно радоваться появлению собрата по несчастью. — Да, — но моём лице засветилась улыбка, но она резка испарилась, когда незнакомка состроила разочарованное лицо, — что-то не так? — Мы умерли, но всё не так, как представлялось. Эти слова заставили меня вновь вспомнить о посмертном проклятии. Забрезжившая было надежда на то, что всё прояснится, испарилась. — Как тебя зовут? — спросила она тоненьким голоском. — Прости, я не представилась первой. Меня зовут Ен. — Чонгук, — произнёс я еле слышно. У Ен были красиво очерченные брови, необычно большие карие глаза, маленький нос, тонкие пепельно-розовые губы и пухлые щёки — совсем как у хомячка, — к которым так хотелось прикоснуться. Тёмные волосы, плавно переходившие в светлые ближе к концам, свисали чуть выше груди и скрывали узкие плечи. Она сложила тонкие пальцы в замок. Взгляд мой спустился сначала на светло-бежевую вязаную кофту, затем на немного потрёпанную фиолетовую юбку, стройные ноги, которые облегали чёрные колготки, и ботинки на высокой платформе того же цвета, что и юбка. Я был очарован её красотой. Может, за четыре года моя ориентация всё-таки сменилась? Ни разу в жизни я не пытался встречаться с девушкой, чувствовал дискомфорт, представляя себя с ней, и не испытывал к этому интереса. При воспоминании об Юнги сердце моё вновь болезненно затрепетало. — Скажи, Ен, — я невольно произносил её имя с нежностью, ибо оно само уже заключало в себе немалую её толику, равно как и его обладательница, — однажды мне удалось побывать в этом домике. Тогда я заснул на кровати в соседней комнате, и наутро обнаружил… — Да, это была я. — Спасибо… — Не стоит. Давай пройдём в комнату и поговорим. В коридоре стоять не очень удобно. Мы уселись за невысокий столик и продолжили разговор. — Какое сегодня число? — спросил я. — Двадцать пятое. «Моя смерть наступила двадцать третьего января. Получается, прошло уже два дня? Я очнулся, когда меня похоронили. Неужели целых два дня моё мёртвое, бледное, сломанное тело не предавалось земле?» — Ты хотела о чём-то поговорить? — Как ты умер? — спросила она. И я рассказал ей всё. Когда дошёл до момента на кладбище, пришлось брать короткие паузы. Мои нервы были не из железа, и в конце концов я расплакался, словно ребёнок, сложив руки на столе и спрятав лицо. Судорожно вздыхал, вытирал мокрые щёки о рукава толстовки. Со стороны это выглядело жалко и глупо, но об этом я думал в последнюю очередь. Мне казалось, слёзы будут литься до тех пор, пока боль не исчерпает себя. Рыдания перешли во всхлипы, уже не кололо в груди, внутри царило опустошение. Всё это время я ни разу не посмотрел на Ен, словно забыл о её существовании рядом и не ждал жалости. Она провела рукой по моим волосам и прошептала: — Кто, кроме меня, поймёт тебя… Сейчас я осознаю, что причина для моей смерти была смехотворна глупа, а проблема, которая к ней привела, — легко поправима. На свете нет ничего, из-за чего стоит уходить из жизни. Её слова могли показаться суровыми, но для моей души они стали целебным эликсиром, и я осмелился спросить: — А ты, если не секрет, из-за чего решилась на это? Ен улыбнулась уголком рта, а затем ухмыльнулась, но во взгляде её были лишь боль и разочарование. — Из-за школьных издевательств. Тогда это казалось тяжёлым испытанием, которое мне не суждено пройти никогда. Но сейчас, сидя здесь рядом с тобой, я вдруг задумалась, какого чёрта велась на мнение окружающих, почему не встала в позу и не сказала: «А не пойти ли вам, господа, куда-нибудь от меня подальше и оставить в покое?» — Она состроила серьёзное и одновременно смешное лицо специально, чтобы сгладить грубость последней фразы. И ей это удалось: я и не заметил, как улыбнулся сквозь слёзы. «А что мне мешало упасть перед мамой на колени, обнять её и извиняться до тех пор, пока она не примет моё раскаяние?» — Не всё потеряно, Чонгук, — неожиданно холодно произнесла Ен. — Что? — только и вымолвил я, когда всё же решился посмотреть на неё. — О чём ты? — Предыдущий хозяин этого заброшенного дома тоже был самоубийцей. Мне довелось его встретить, пока он не исчез. — Но разве мы не будем существовать так до конца света? — Нет, иначе земля заполнилась бы душами самоубийц. — Сколько же тогда нам мучиться? — Я бы не назвала эту жизнь мучительной. Отчасти. После самоубийства человеку даётся сорок дней для того, чтобы всё исправить. — Исправить? — Былое отчаяние улетучилось, словно его и не было. — О чём ты? Пожалуйста, говори как есть. Ен закинула ногу на ногу и продолжила пристально вглядываясь в мои глаза: — Человек, живший здесь до нас, считал дни после своей смерти. Он исчез на сороковой, но успел рассказать кое-что. Воскрешение самоубийцы возможно, если тот сумеет спасти живого человека. — Правда? — радостно воскликнул я. — Но ведь… — тут же сбавил обороты, — мы ведь не можем касаться живых людей. Они не видят нас и не слышат. Как можно спасти того, с кем не имеешь никакого контакта? — Скажи, почему на свете бывают дружеские и даже любовные пары, которые живут душа в душу до конца своих дней? У меня было слабое представление об этом. В плане объяснения подобных вещей я полный ноль. — Потому что они родственные души. У каждого человека на земле есть тот, с кем у него с рождения заключена связь. Они могут жить в тысячах километров друг от друга, но если когда-нибудь встретятся, то уже никогда не расстанутся. — «В тысячах километров» — это было то самое «но», присутствующее во всех положительных моментах. Ложка дёгтя в сладком меду. — Но где же его найти? Как понять, что он твой человек? — Он сможет увидеть, услышать и прикоснуться к тебе. — Стой, Ен, — я взял её за руку, и она вздрогнула, — если не секрет, сколько дней прошло с момента твоей смерти? В ответ девушка отдёрнула руку и отвернулась. Вопрос так и остался без ответа. Мне стало стыдно перед ней. Теперь во мне вновь зародилась надежда. Внутри всё ожило. Слова Ен подействовали как живительная вода на засыхающий цветок в знойный день. Я окончательно осознал свою слепоту при жизни, раз не увидел её красоты. Все проблемы человека преодолимы, но порой пути решения кажутся либо невозможными, так как требуют много времени, либо просто не выгодными нам. Но они есть. Я жалел о самоубийстве. Жалел так, что был готов променять половину жизни на пару секунд перед прыжком, чтобы уберечься от страшной ошибки. Да, на земле больше семи миллиардов человек. Да, обойти весь земной шар за эти дни нереально. Да, найти «того самого» фактически невозможно, но лучше я проведу эти тридцать восемь дней в его поисках, чем поддамся отчаянию.