Твое прозвище - Котенок

      Антон начинает вводить код от подъезда, как ему на плечо ложится рука. Он оборачивается и... — Привет, Тош. — улыбается он, сжимая руку на плече парня сильнее. — ты чё тут делаешь? — выдавливает из себя Шаст, но тут по животу прилетает не слабый удар. Антон тут же немного сгибается, хватаясь за больной участок тела. Далее удар приходит ногой чуть ниже колена, из за чего он падает. — Посмотри на меня, Тоша. — нежно говорит Эд, поднимая голову Антона за подбородок. Антон поднимает глаза и смотрит на Скружди, думая что ему делать дальше. Тут же ему приходит следующий удар по виску, разбивая его. Кровь маленькой струйкой стекает по щеке, начиная капать на чёрную куртку, оставляя тёмные пятна. Ещё удар в живот, задевая руки, которыми он держался за него. Парень тихо промычал из-за режущей боли. Ещё удар в бок. Ещё. Второй. Четвёртый. Пятый. Хруст. Удар по левой скуле. Вторая пострадавшая часть лица горит пламенем. Следующий удар. Губа тянет неприятной, пульсирующей болью. По подбородку пролегает кровавая дорожка, идущая по шее, скрывающаяся под воротником верхней одежды. Несколько ударов по ногам и туловищу, удар в солнечное сплетение. Парень кашляет, а после сплёвывает кровь на джинсы Выграновскова, улыбаясь. — Отошёл от него! — Кричит кто-то с другово конца двора. Антон не понимает чей это голос, но он до боли родной и приятный. Последний удар приходится по голове, в районе виска. В глазах темнеет, мир теряет равновесие, и земля уходит из-под ног, а точнее колен. Парень падает, ударяясь головой, когда слышит шаги возле себя, и вырубается.

***

      Парень просыпается, но глаза не открывает. Всё тело ужасно болит, лицо отдает пульсирующей болью, а живот режет. Он слышит чьи-то голоса будто из-под слоя воды. Он медленно раскрывает глаза и щурится из-за яркого света. Привыкнув к освещению, он несколько раз моргает, а после осматривает помещение:       Больничная койка; справа от неё небольшая тумбочка; возле окна, расположенного слева, стоит стул, на котором сопит Серёжа. Возле него на таком же стиле, навалившись на его плечо дремлет Дима, Оксана лежит туловищем на ногах Шаста, а ногами сидит на стуле. С правой стороны, держа Парня за руку спит Арсений Сергеевич.       Парень пытается принять сидячее положение, но тут же бросает все попытки, пмскнув из-за резкой боли в ребрах. — Антон? Антоша! — Улыбается Попов, который выглядит таким домашним с растрёпанными волосами и синяками под глазами. — как чувствуешь себя? — Нормально вроде. — Тихо хрепит Шастун, несильно улыбаясь. — Тоха! Ты живой? Мы все пересрались! Ой, испугались! — Исправляется Сережа, спихивая с себя Поза, который мучит что-то в ответ. Дима всё же просыпается, сразу подходя к Антону. Оксана просыпается, улыбаясь. — С новым годом? — спрашивает больной, садясь на кровать, с помощью Арсения Сергеевича. — Эх ты, Шаст. Два двадцать три ночи. Опоздал ты немного. — смеётся Матвиенко. В этот момент в палату входит Врач, капаясь в каких-то бумажках. — О, здрасьте. — говорит Шаст, улыбаясь угалками губ, и чуть сильнее сжимая руку Арсения Сергеевича. — Здравствуйте. У вас перелом двух рёбер и множество гематом. — И когда меня выпишут? — Минимум полторы недели. — доктора позвали, и он скрылся за дверьми в палату. — Бля. — Стонет парень, запрокидывая голову. — Шастун! Я всё ещё твой учитель. — Делает серьезное лицо Арсений, но тут же начинает улыбаться, не в силах держать такое лицо. — Ребят, можете выйти пожалуйста? Нам поговорить нужно. — обращаясь к остальным присутствующим, просит учитель. Друзья смотрят с непониманием на друга, но после кивка выходят. Оставшись наедине с Арсением, парень мельком оглядывает комнату ещё раз, и переводит всё внимание на Арсения. — Вы что-то хотели? — Да. — Попов медленно делает вдох, и ещё медленнее выдох, будто не уверен в своих намерениях. — Тош, я... — договорить его не удается. — Извините, нам нужно на перевязку! — говорит медсестра, зашедшая в палату. Арс кидает серьёзный взгляд на женщину, лет сорока, и кивает, переводя внимание на юношу. — Потом поговорим, ладно? — Куда я денусь? — усмехается парень, откидывая одеяло. Арсений выходит из палаты, сразу натыкаясь на учеников. — Арсений Сергеевич, Выграновского забрали! Ему теперь минимум пятнадцать суток! — Радостно заявила Оксана, обнимая учителя. — А вообще, он будет ещё и штраф платить... А может и Лечение. — задумчиво говорит Позов, глядя перед собой немного затуманенным взглядом. — А вы чего такой грустный? Случилось что-то? — Катя, недолго роясь в сумке, достает несколько шоколадных батончиков, и отдает по одному каждому. — Да так, не важно.

***

      Арсений сидит за столом в своей квартире, заполняя документы, которые не успел сдать в нужный срок. В дверь кто-то звонит. Учитель, сильно погрузившийся в работу, не сразу откликнулся. Звонок повторился. Он отложил документы в сторону, и пошёл встречать незваного гостя. — Здрасьте! — крикнул Антон, бросая рукзак на пороге квартиры и обнимая очиткля, чуть ли не забравшись на него с ногами. — А... Ты не должен быть в больнице? — Отстранившись, спрашивает Арсений, улыбаясь. Пока ученик снимал с себя верхнюю одежду и обувь, Попов поставил его рюкзак на диван и пошёл греть еду. — Меня уже выписали. Арсений Сергеевич, а вы не против, если я у вас пару денечков перекантуюсь? — Нет, нет конечно. Я буду только рад. — ставя на стол разогретые макароны с салатом, отвечает мужчина, улыбаясь. — садись кушать. — Да не... Я это, поговорить хотел. — замявшись, отвечает школьник, теребя край толствоки в руках. — я тебя слушаю.– Попов сел за стол, отпивая холодный кофе, который не выпил утром. Глубоко вздохнув, Антон опустил голову и прикрыл глаза, тихо прошептал: — Я это... Люблю вас...       Арсений от неожиданности резко поставил чашку на стеклянный стол, от чего по комнате прошёл громкий «дзынь». Шаст поднял голову, и посмотрел на учителя, который уже подходил к нему. Обняв подростка, он поднял его за подбородок, и легонько каснулся губами его губ. — Я тебя тоже. — и тепло-тепло улыбнулся. — Нет. Скажите, как я, пожалуйста. — Я. Тебя. Люблю. — членораздельной говорит Попов, сильнее прижимая к себе парня. Каждый из них хочет остаться в этой секунде навсегда. В уютной Питерской квартире, в объятьях друг друга, где едва слышна музыка, играющая на улице.