Пожар в кофейне.

Холодный ветер гудел в ушах, затмевая тяжёлое дыхание девушки на том конце провода. Разумовский бросает неровный взгляд на стекло — огненные глаза, словно два янтаря сейчас смотрят на него, пожирая изнутри. Потирает лицо рукой, лишь бы смыть из памяти навязчивый образ. В отражении перед ним вновь стоит Серёжа, с голубыми, словно два озера, глазами. Домашний и тихий, не хочет напиться и сделать ещё несколько вредящих здоровью вещей. Он просто стоит, тупо смотря на себя, изучая каждый изъян, будто пытаясь его исправить, материализовав из мыслей. Лера всё ещё молчит, переваривает предложение рыжеволосого, а тот как ни в чём не бывало стоит, не помня, кем он был ещё с минуту назад. — Серёж, — наконец начинает девушка, беря паузу. — Позвони Олегу. — Ты меня кидаешь? — захватывает разум мысль, свербя в голове. — Вот так просто? — Я пытаюсь помочь. — уже более уверенно говорит, Разумовский словно видит — закусывает губу, словно провинившийся в чём-то ребёнок, словно ожидает своего наказания. — С малознакомым человеком порой бывает легче обсудить волнующие темы, чем с самым близким. Я бы предложила пойти к Грому, но… — Я тебя понял. — сморщив нос, достаёт ещё одну сигарету из пачки. — Ладно, хорошо. И отключается, вот так просто. Убирает телефон в карман, явно не надеясь с кем-то ещё поговорить. Закуривает, откидывает в сторону выпавшую прядь волос. Время уже близилось к одиннадцати, на улице давно светили звёзды во главе с луной. Где то ясное солнце, что улыбалось Серёже лет семнадцать назад? А ведь это так давно было… Ведь нет, он ярко помнит тот пляж, будто это было от силы месяц назад. Так тяжело дышащая собака прижималась к рёбрам, скулила, прося ласки. Как уговаривал мальчик оставить её дома, пригреть, окружить любовью. На это мать лишь грозно смеялась, а отец молчал. Он по натуре своей неразговорчив был, а с такой женой безмолвным стал и вовсе. Порой проронит пару слов адрес Серёжиного поведения. Но в основном в доме царила тишина… Если не наткнёшься на разгневанную мать. Вот тут начинался и шум и гам, избиения и оскорбления. И только на улице, с этой грязной, но такой верной собакой, мальчик мог почувствовать себя в безопасности. Прижмётся щекой к жёсткой шерсти, поглаживает ладонью по груди Люси, как он называл эту замученную жизнью и дворовыми хулиганами псину. Жизнь жестока. И собаки не стало той, и Серёжи на пляже том тоже не бывало больше. На глазах слёзы навернулись и хлынули на дрожащие запястья. Пальцы уже не чувствовались от ледяного ветра, проникающего через наполовину открытое окно. И зимний свитер уже не так грел, и сердце грозилось кануть в небытие. — Сколько бы дней не прошло. — вспоминает строчку из какой-то не особо радужной песни про Россию и её жителей, хотя вернее сказать обитателей. И действительно. Сколько бы дней, месяцев, лет не прошло, Разумовский по прежнему будет помнить, как с ужасом разглядывал синяки, которые россыпью, как и веснушки, были по всему телу. Новый поток слёз, мокрые края рукавов на свитере — картина маслом. — Соберись, тряпка! — слышится голос откуда-то сверху. Парень голову поднимает — существо, лицом точь-в-точь он сам, а тело перьями чёрными покрыто, углём словно измазанный. Глаза словно пламенем огня ярким пылают. И волосы на ветру не колышутся. Когти острые, в кожу коленей впиваются. — Ты слишком жалок. — Кто ты? — испуганно, вот-вот готовый упасть в обморок спрашивает рыжеволосый, закрывая уши руками в ответ на оглушительный ядовитый смех. Дышать становится невыносимо. Гудят в голове голоса, не то крики, не то неразборчивые звуки. Некто шепчет что-то, но Серёжа не слышит. Лишь прерывистое дыхание и стук сердца отдаются, уши закладывает будто. И постепенно отключаются и зрение, и дыхание и способность двигаться.

***

Просыпается Разумовский от вибрации. Перед собой видит привычный потолок собственной комнаты, край стола и недовольно нахмуренные брови. Гром что-то пытается найти на подоконнике, а после перебирается в сторону кровати. К слову, телефон рыжеволосый всё же достал. Оказывается, он трезвонил уже восьмой раз подряд. — Серёжа! — буквально вопила Лера на другом конце провода. — Нельзя ж так пугать! Я уже собиралась Игорю звонить, вдруг он про тебя что-нибудь знал бы. Ты где вообще? — Я лежу в кровати. — констатировал парень, поглядывая на темноволосого, что с интересом разглядывал его. — И мне очень тепло. Я не хочу никуда отсюда уходить. — У нас первая пара закончилась минут шесть назад. — обыденно произнесла Макарова, очевидно углубляясь в текст конспекта. — Похуй. — Гром в удивлении поднял свои интригующие брови, ещё внимательнее осматривая каждый Серёжин жест. — Скажи, что я умер. Или заболел. Или меня сожрали вороны. — Разумовский, ты палку перегибаешь. Вставай давай, и на пары. — Это тебе добежать, а мне ещё в метро спускаться, поезд ждать, через толпу пробираться. — уставшим голосом перечислял он, натягивая одеяло выше. — Я ебал. — Хочешь, потом поедем в кафе. — как-бы невзначай бросила Валерия. — К Олегу твоему. — У меня есть его номер. Я могу позвонить. К тому же, перспектива быть изнасилованным толпой людей меня явно не радует. Мало ли, кто хочет трахнуть беззащитного парня. — Ну и лентяй ты конечно. — Могу себе позволить. — Хоть нормально поспал? — Десять часов. — Неплохо. Откинув телефон в сторону, Разумовский поднялся на локтях и окинул взглядом комнату. Игорь продолжал что-то искать под кроватью, парень не выдержал. — Чего ты там ищешь? — вконец встав на ноги, он дошёл до бутылки с водой, и опустошил её примерно на четверть. — Понимаешь, — неуверенно начал тот, поворачивая голову в сторону рыжеволосого. — Я тут резинки оставил, не помню только, брал вчера или нет, надо проверить. А найти никак не могу. — То есть я вчера был прав? — вновь садится на кровать, на этот раз держа в руке расчёску, осторожно проводит по волосам. — По поводу? — Гром поднялся с колен, выпрямив спину, и, последовав примеру Серёжи, плюхнулся на кровать. — Ты угашенный вчера пришёл, я предположил, что ты очень буйно провёл вечер. — берёт телефон, планируя выйти из комнаты, направляется в сторон двери. — Потом подружку твою встретил. На это темноволосый лишь невнятно кивнул, продолжая искать свои «резинки», а Разумовский всё же вышел в коридор. Дошёл до балкона, набрал номер и закурил. Трубку сняли почти сразу. — Доброе утро, как спалось? — автоматически произносит Олег, видимо проснулся ещё давно. — Доброе. Честно, не очень. Десять часов, а толку нет. — рыжеволосый замолчал, думая, что сболтнул лишнего. — Ты? — Нормально. Слушай, Серёж, — так ласково прозвучавшее имя заставило парня вытянуться струной и остановить поток мыслей. — А ты по скольку спишь вообще? — Зависит от загруженности. — делает паузу, затягиваясь. — Когда два часа, когда один, когда и вовсе не сплю. — Тебя тревожит что-то? — вдруг резко сменил тему Волков, рыжеволосый даже не сразу понял вопрос. — Ну, есть кое-что… — потом будто опомнился. — А что? — Я чувствую, что ты нервничаешь. — останавливается, кажись, обдумывает каждую деталь. — Прости, не хотел быть навязчивым. — Нет-нет, всё нормально. Просто… Странно. Этим никто не интересуется…кроме Леры. — уже более спокойно говорит он, снова затягиваясь. — Ну, значит беру на себя контроль. — Олег замолчал. Казалось, словно он достаёт из пачки сигарету, поджигает её, а потом начинает курить. Так размеренно, чётко и наверняка сексуально. — Ты ел? — Нет, я не завтракаю. — выкинул бычок из окна. — Не хочешь сходить куда-нибудь? — теперь, кажись, тоже бросает остатки сигареты, и принимается что-то изучать. — Только если куда-то на Технологическом. — думает, а потом вспоминает об отсутствии денег. — Но у меня не так много сбережений. — Нет проблем, я заплачу. — теперь говорит так мягко, спокойно, будто не приглашая парня, которого знает от силы сутки в кафе, намереваясь заплатить за него. — Не стоит, я и так влез в долги. — запускает пятерню в волосы и слегка прикусывает губу. — Серёж, — рыжеволосый опять вздрагивает. — Это было утверждение. Если ты не против сходить конечно. — Это будет некрасиво с моей стороны, позволить заплатить за себя. — продолжает стоять на своём. — Сделаем вид, что мы в Америке. — а вот сейчас он улыбается, Разумовский готов поклясться. — Кто пригласил, тот и платит. — Ладно, уговорил. — сдаётся под невероятно упрямым характером Олега, бросает последний взгляд на балкон, и покидает его, направляясь в комнату. — Жду тебя в половине одиннадцатого в кофейне «Кофеварим», думаю знаешь где это. — в ответ парень положительно мычит. Прощаться смысла не было, поэтому отключившись, Серёжа решительно открыл дверь. — Чего это ты такой счастливый? — с порога задал вопрос Гром, что, видно, так и не нашёл что искал. Разумовский молча проходит к шкафу, пытаясь отрыть свою белую рубашку. Она оказывается висящей на плечиках вместе с пиджаком. «Думаю, такой прикид ему понравится.» — отметил про себя он, осматривая брюки. Не мятые, выглажены, словно на парад. «Я должен выглядеть солидно, первое впечатление самое яркое…» — Ясно. — прервал его рассуждения Игорь, опираясь на дверцу шкафа. — На свиданку собрался. — Прошу, не забивай мне голову своими умозаключениями. — поднял на него голову рыжеволосый. — Ну всё понятно. — удалился из комнаты, показательно хлопая дверью.

***

В назначенное время Волков уже стоял у входа в кофейню, нервно поглядывая на часы. «А вдруг не придёт?» — мелькнула в голове мысль, но Олег поспешил её отбросить. Он сам не до конца понимал, что он хочет от Серёжи. Быть другом, или кем-то большим? Этот вопрос крутился в мозгу с тех пор, как после тяжелого дня Волков завалился на кровать, смотря в потолок, ожидая приход светлой мысли. Когда на улице давно уж смерклось, и виднелся на небе, покрытом туманом, печальной луны силуэт. Вдали виднелась уже знакомая зелёная шапка, что была как никогда кстати на фоне рыжей копны волос. Разумовский шёл в приподнятом настроении, словно предвещали что-то ясное, или вычитал в гороскопе, что… — Привет. — раскрасневшийся то ли от холода, то ли от предвещающей беседы, парень выглядел весьма привлекательно. — Здравствуй, Серёж. — протягивает руку в знак приветствия, Разумовский смущённо пожимает. Затем Олег открыл дверь, что вела в кафе и жестом указал рыжеволосому пройти внутрь, бросая что-то на подобии «Проходи». Парень слегка кивнул и зашёл в небольшое помещение, где до одури пахло свежей выпечкой и кофе. В зале поодаль располагалось девять небольших круглых столов, четверо из них уже были заняты. Кто-то работал, печатая что-то на клавиатуре ноутбука, кто-то наслаждался горячим напитком из бумажного стакана, читая не то объявления, не то что-либо подобное на экране телефона. Парни расположились за самым отдалённым столиком, предварительно сделав заказ. Перед ними сейчас красовался стакан с чёрным кофе, ещё один с какао, и пара булочек с вишней. Серёжа донельзя любопытен. С таким интересом он рассматривал Волкова, пока тот пытался аккуратно откусить тесто, не выдавив варенье себе на рубашку. Она, к слову, была такой же чёрной, как и кофе, которое темноволосый неспешно потягивал. Заметив на себе пару внимательных глаз, Олег улыбнулся фирменно, точно так же, как в их первую встречу. Голубоглазый устремил взгляд на стол, изучая рисунок на пакетике какао. — Прекрасно выглядишь. — произнёс Волков, проводя фалангами пальцев по лежащий на столе ладони Разумовского. Щёки последнего, с которых только что спала краснота, вдруг снова залились розовой краской, кажись, от кончиков ушей до сутулых плеч. — Спасибо… — неловко проговорил он, не поднимая глаз. — Ты тоже. — Ты так и не ответил, тебя что-то тревожит? — очень ласково, словно молочная река льются слова из его уст. — Нет, всё нормально. — заправляет прядь волос за ухо, закусывает губу. — Я вижу, что что-то не так. Ты нервничаешь. — поглаживает ладонь Серёжи, заглядывая тому в глаза. — Так заметно? — резко спрашивает, поднимая голову. — Вполне. — Есть немного. — совсем неуверенно, будто беззащитный котёнок, только что появившийся на свет, говорит, устремляя взгляд на губы Олега. Тот терпеливо ждёт. Знает, что не так просто открыться почти незнакомому человеку. Переплетает их пальцы, чтобы Серёже стало легче, чтобы он почувствовал материальную поддержку, опору. Ощутил пускай слабую уверенность. — Олег, я… Глаза жмурит, ладонь сильнее сжимает. На губе след от зубов острых появляется, капля крови выступает. Волосы на лоб падают, закрывая тёмную синеву. — Я не могу, Олег… — тон совсем понизил страшно ему, боится. Вдруг он такой же как все? Последний невнятно кивает под взгляды заинтригованных людей. Он встаёт, задвигает стул и кивает Разумовскому в сторону двери. Они выходят на улицу, леденящий ветер бьёт им в лицо. Волков ведёт рыжеволосого за угол, тот доверяет, направляясь за ним.